Она же расписала нам в красках о положении детдомовцев в стране. Мол, и девочек, и мальчиков там насилуют, жаловаться некому, поскольку кругом криминал и взяточничество. Трудно сказать, насколько те истории были правдивыми, но на меня они повлияли в том плане, что я категорически не желала оказаться в подобном госучреждение. У матери к тому времени кукушка совсем улетела, и перспектива попасть в детский дом для меня стала вполне реальной.
Вообще-то просветы в сознании родительницы случались. Мама приходила иногда в себя, кидалась на кухню, переживая, что я голодаю. Когда наличные дома закончились, мне была выдана карточка на покупку продуктов. Удачно так получилось, что соседка из квартиры напротив как раз выглянула, а мама мне указания даёт: «Рис купить, сахар тоже…»
Татьяна Васильевна не удержалась и сунулась с вопросом:
— Надежда Ивановна, а что вас давно не видно было?
— Тебе-то какое дело, сплетница старая? Всё шпионишь, людям жизни не даёшь, — моментально отреагировала мать. — Всё про тебя знаю и управу найду!
Я спешно вернулась домой, захлопнув за собой входную дверь.
— Мама, зачем ты так?
— Чего она свой нос суёт куда не нужно?! Не видела она меня давно, да век бы эту суку не видать!
То, что дверь в квартиру была закрыта, ничуть не мешало разноситься звукам по подъезду. Соседка всё услышала, мнение составила и больше ко мне не цеплялась и не спрашивала, отчего маму не встречает. Я же, получив в своё пользование карточку, разошлась не на шутку. На тот момент мнение о своих умственных способностях я имела завышенное, и чтобы продавцы не придирались, сняла с карточки наличные. Много.
И началось самое интересное. У мамы разве выпросишь обновку? Допустим, летний топик осенью не по сезону, зато на распродаже дешевле стоит. А его можно и под кожаную курточку надеть. Туфли на шпильке опять же не по погоде, но у нас в школе «Осенний бал» намечался. Как раз модельная обувь будет в тему. Юбку из красной кожи под цвет туфель я приобрела в соседнем отделе, потом зарулила в парфюмерию и сильно огорчилась, что недостаточно денег с собой взяла. Пришлось бежать домой, заодно и покупки отнесла.
На следующий день я похвасталась Катьке новой косметичкой и лаком на ногтях.
— Одолжи мне пять тысяч, — попросила Баландина, — а то мои родаки зажимают.
Деньги подруге я дала, после ещё договорилась принести юбку к ней домой для примерки. Чтобы уж совсем Катьку добить, я и туфли прихватила. Пусть завидует.
О том, что на мне теперь обеспечение семьи, я тоже не забыла. Возвращаясь от Катьки домой, заглянула в супермаркет (юбку и туфли у Баландиной оставила) и накупила еды. Два пакета с продуктами принесла домой. И не какие-то там рис и макароны, а нормальные батончики с витаминными добавками. Правда, чипсы, которые говорят, что несильно полезные, я тоже купила. Не думайте, что я совсем глупая в тринадцать лет была. Никакую пепси не стала покупать, приобрела натуральных соков и еле доволокла все пакеты.
Маме чипсы и сок очень понравились. Но отчего-то утром на завтрак остались только батончики паршивого вкуса. Как-то мне те рекламируемые в них витамины не зашли. Лучше бы сникерсов купила. Говорят, шоколад способствует работе головного мозга.
Шоколада я накупила по дороге из школы, но раз уж шла с Катькой и Ольгой Константиновой, то поделилась с девчонками шоколадом разных сортов. После зашли к Баландиной домой. Снова мерили мою юбку и туфли. Подруги завидовали, вздыхали. Желая их подбодрить, я отдала половину своей косметички. Что я, ещё себе не куплю?
Ужин, состоящий из одного шоколада, мне не понравился. С удивлением я поняла, что хочу мяса. Попыталась маму от телевизора оторвать, но она в этот момент спорила с ведущим ток-шоу и на мои призывы приготовить ужин не повелась. Пришлось идти спать голодной.
С утра я пожарила себе последние два яйца (научилась летом), вдумчиво просмотрела содержимое полок холодильника, а затем устроила инспекцию кухонных шкафов. По какой-то причине больше всего у нас скопилось риса и подсолнечного масла. В холодильнике остались кусок сыра, кетчуп и небольшие упаковки острых соусов, которые выдают к пицце. Пиццу я наловчилась заказывать по телефону ещё с начала осени. Нормальный продукт, да и бегать никуда не нужно — на дом привозят.
В общем, с обедом я определилась. Будет пицца, а на ужин, так и быть, куплю что-то в магазине. К моему глубокому возмущению, платёж с карточки за пиццу не прошёл. Я и так и этак вводила, но пиццерия писала отказ. Разозлившись, отправилась к банкомату при супермаркете. Там я надолго застряла, не понимая, что происходит. Даже запросила распечатку по расходам и поступлениям. Мамина банковская карта уверяла, что на балансе средств нет. Как это — нет? Я же помнила, как в середине лета радовалась тому, что помимо маминой пенсии у нас почти сто тысяч накоплений. И куда они делись? Первая мысль была об ограблении хакерами. Хотя один момент не состыковывался. Перед началом школы мы с мамой один раз сходили по магазинам. Тогда на счету оставалось порядка двадцати тысяч. Мама меня заверила, что переживать не стоит, скоро пенсию перечислят и будет на что жить.
На этом моменте я зависла окончательно. Тучный дядька, подошедший к банкомату, меня поторопил, пришлось освобождать ему место. Сколько же я потратила за это время? Коммуналка оплачивается со счёта без нашего непосредственного участия. Были какие-то взносы в школу. Ну… и в еде я ни в чем нам не отказывала. Когда же карточка оказалась полностью в моём распоряжении, то… мда-а-а…
В воскресенье особых проблем в отсутствии денег я не увидела. Сварила риса полную кастрюлю, которую мы с мамой после обильной шоколадной диеты с удовольствием умяли. Мне даже на завтрак в понедельник осталось. Зато в школьную столовую идти было не с чем.
Голодная и злая, я прибежала домой и поняла, что ничего не изменилось. До начисления пенсии по-прежнему три недели, а денег нет. Совсем нет! И как быть? Мама мне в этом вопросе оказалась совсем не помощником.
— Леночка, а кушать мы сегодня будем? — отвлеклась она от телевизора.
Скрипнув зубами, я сварила всё тот же рис. Для разнообразия вкуса добавила в тарелку кетчупа. Жратва так себе, скажу я вам. Мама съела, а я еле дожевала свой кулинарный шедевр. Перспективы вырисовывались не самые радужные. Я перетрясла все наши сумки, проверила карманы пальто и курток. Насобирала сто рублей и чуть не завыла от обиды. И тут вспомнила Катьку и данные ей взаймы пять тысяч. Не мешкая и не сомневаясь, я позвонила подруге, кратко обрисовав ситуацию.
— Ленусь, ну ты что, где я их возьму? — протяжно произнесла Баландина. — Мне предки по стольнику в день дают. Как насобираю, верну тебе.
Такая перспектива меня совсем не обрадовала. На те деньги, что я раздобыла в карманах, пообедать в школе получилось, но дома снова ждал ненавистный рис. Мало того, пересчитав упаковки, я с ужасом поняла, что до момента перечисления пенсии его не хватит. И где взять деньги?
Хорошо, что по дороге из школы мне на глаза попалась вывеска: «Скупаем золото, дорого». Какие-то украшения у мамы были. Осталось дело за малым — привести её с этим золотом и паспортом в нужную контору.
Как ни странно, но материны украшения меня никогда не интересовали. На мой взгляд всё слишком старомодное и безвкусное. Пара перстеньков, два обручальных кольца, цепочка и побрякушки из дешёвой бижутерии.
Лучше бы я те украшения вообще не брала. Мама на них отреагировала не совсем адекватно. Такую ахинею понесла, что хоть стой, хоть падай. И кольца обручальные не её, а старшей дочки Леночки. Дочь замужем была, муж в аварии погиб, а Лену в роддом с преждевременными схватками отправили. Я тоже Леночка, но не та, что дочь, и не та, которая родилась. Но настоящая истерика у мамы случилась, когда я какой-то серебряный медальон из шкатулки вытащила.
— Не тро-о-ожжжь! Отдай! — рассвирепела мама и, подскочив к окну, стала содержимое шкатулки метать на улицу.
