— Что насчет возможности опереться на местное население? — я посмотрел на Огинского.
— Промышленные круги — наш враг, рабочие из портов и заводов, которых тут довольно много, могли бы стать союзниками, но японцы не хотят работать с пролетариатом. Да и это вызвало бы раньше времени противоречия с Порфирио Диасом, так что… Наш единственный возможный союзник на американском континенте — это консервативные круги крупных землевладельцев. Мы уже начали собирать информацию по всем, кого лишили собственности после Гражданской войны, и сможем предложить ее вернуть любому потомку с нужной фамилией. Земля нужна всем!
— И даже если там что-то ценное будет, отдадим? Даже ради одного человека? — не выдержал молчавший все это время Буденный.
— Заводы и шахты — японцам, все остальное — да, отдадим. Чужое не так жалко, а еще это будет прецедентом для каждого, кто станет сомневаться, а стоит ли иметь с нами дело. Японцев ведь слишком много в Америку не привезешь — нам нельзя будет без местных. А победу в битве за умы приносят не деньги и не умение их зарабатывать, а прежде всего групповая лояльность. Сословие, партия, да что угодно… Если мы предложим идею, если будем стоять за тех, кто ее выберет, то люди к нам потянутся.
Я внимательно слушал Огинского, который до этого еще ни разу ни говорил ничего подобного. Групповая лояльность — это ведь не только Америки касается, но и нас тоже. Причем не всегда в хорошем смысле. Так, иногда группа — это 2-я Сибирская армия, где мы все стоим друг за друга, а иногда это проворовавшиеся чиновники, которые никогда не сдадут товарища, потому что знают: следом придут уже за ними.
Я отвлекся всего на мгновение, а потом снова сосредоточился на карте и плане, который представлял Лосьев. Оценив опасность Северо-Американских Штатов, он и остальные штабисты выбрали максимально осторожную стратегию. Высадка в беззащитном Сан-Диего, максимальная близость к нашим мексиканским резервам, спокойное формирование сухопутных группировок, а потом совместный марш по суше и морю на север.
— Итого с учетом организации поставок собранных припасов первый корпус сможет выступить уже на четвертый день. На седьмой мы блокируем Лос-Анджелес и, главное, нефтяные месторождения в округе Керн. Дальше нам останется перекрыть железные дороги, идущие с востока, и на три месяца мы гарантируем себе относительное спокойствие.
— Почему три?
— Примерно столько потребуется Вашингтону, чтобы мобилизовать достаточно солдат. Достаточно, чтобы обеспечить себе численное превосходство, при котором они могли бы попытаться нас выбить. Тем не менее, они не смогут не спешить, у нас же будет преимущество в технике и выборе места для сражения. Если выиграть этот бой, то для следующего удара американцам понадобится еще столько же времени. И уже у нас появится возможность для проведения контратаки. Отдельный плюс, что при этой стратегии мы не будем зависеть от побед флота.
— Значит, минимум риска, а также хлеб и нефть Калифорнии, — кивнул я. — Вопросы?
Лично у меня они были. С одной стороны, осторожность и желание избежать потерь — это неплохо. Желание вывести будущее столкновение в плоскость маневренной войны, в которой мы пока лучше всех в мире — тоже разумно. С другой, ну не верю я, что в такой авантюре можно обойтись полумерами.
— Если не взять Сан-Франциско, то с базой своего флота под боком американцы смогут закидывать десанты нам в тыл по всему побережью, — первым поднялся Кондратенко. Понимаю, он с подобными опасениями прошел через всю осаду Порт-Артура и повторять явно не горел желанием. — Да и в целом, пока у них есть флот, любой наш город на побережье — это потенциальная куча дров для хорошего пожара.
— В этом и смысл ограничить свою территорию. Сан-Диего и Лос-Анджелес прикроют корабли Того, причем ему даже не нужно будет разделять свои силы. Ну, а в случае дикой высадки мы и без помощи с моря сможем перебросить войска в любую точку побережья в течение суток.
Кажется, я начинаю понимать фразу «чем осторожнее, тем больше риска». Лосьева продолжили заваливать вопросами, и у него были ответы. Про то, где, как и какие войска будут действовать. Каким образом мы организуем снабжение, удержание и развитие территорий. Он даже подобрал пару мест для возможного сражения с идущими с востока подкреплениями… Но все же это было игрой в осажденную крепость, где единственный шанс на долгосрочный успех — это если враг отступит сам.
Не скажу, что такой вероятности не было. Северо-Американские Штаты на самом деле не могут позволить себе тратить слишком много сил даже на такую обидную войну. А то перенапряжешь экономику, и уже Британия начнет активнее подминать под себя соседей. Решишь потерпеть, а потом неожиданно выяснится, что из недавнего белого лебедя ты за какие-то пару лет превратился в калеку, уже безнадежно отставшего от других великих держав.
Собственно, меня бы и такой результат устроил… Подумал и опять вспомнил тех молодых японцев, которые тренировались круглые сутки и верили, что мы поможем им победить. По-настоящему.
— Что ж, теперь наша очередь, — вперед вышел Мелехов и опасно улыбнулся.
Павел Анастасович — главный по обороне во 2-й Сибирской, но сейчас ему помогали не кто-нибудь а наши главные броневые командиры: Славский, Буденный, Врангель. И эти точно на мирные инициативы размениваться на станут… И точно. Вот они закончили разворачивать карту, и я увидел уже знакомые контуры укрепления Сан-Франциско.
— Начнем с Золотых Ворот? — улыбнулся я.
Глава 3
Слушаю и готов удивляться.
— Мы считаем, — начал Мелехов, — что любая попытка удержать территорию на западном побережье Америки будет невозможна без исключения из уравнения их главной морской базы. Сан-Франциско слишком удобен, чтобы гнать подкрепления и ресурсы против нас, где бы мы ни попробовали закрепиться. И что тоже важно: как верно заметили наши штабисты, американцы будут подтягивать силы, будут учиться. Было бы наивно рассчитывать, что этого не случится. Поэтому сильнее всего мы будем именно в самом начале — и это преимущество нужно использовать по полной.
— Без тылов и плацдармов — и все равно сильнее? — подначил я Мелехова.
— Мы проводили отыгрыш высадки, — Павел Анастасович не смутился. — Со своим опытом мы бы сами на месте американцев смогли ее остановить. Слишком много целей — подтяни где вовремя резервы, и все наступление может встать. Но враг не ждет этого! Не учат сейчас тому, что прорыв на сто и двести километров — это норма.
— Что ж, тогда продолжаем. Какой у вас план?
— Удар в лоб — сразу отметаем, — Мелехов вернулся к карте. — Пролив Золотые Ворота, его форты, его мины — даже если бы нам удалось полностью избавиться от американского флота, там не прорваться. Тем не менее, сила Сан-Франциско на море — это же и его слабость. Корабли всегда стоят на внутреннем рейде, и японцы легко смогут блокировать их, выигрывая нам возможность для десанта.
Новая карта. Вернее старая, но на которой дорисовали точки высадки — на севере и на юге от города. Две! Так сложнее, но… Мне уже начинает нравиться этот план. Чем больше неопределенности для врага, чем больше возможностей нащупать его слабое место — тем лучше.
— День ноль, — продолжал Мелехов. — Наша задача — захватить плацдармы и обеспечить возможность для высадки десанта и сухопутной атаки. Север — округ Сонома, юг — Санта-Круз…
Адъютанты Павла Анастасовича добавили карты еще двух районов. Длинные, широкие и довольно мелкие пляжи — интересно. С одной стороны, Мелехов выбрал обе точки почти в сотне километров от Сан-Франциско, с другой, оба этих берега выглядели прямо-таки идеально для того, чтобы быстро и относительно безопасно высадить передовые роты. Сначала пехота, потом, когда плацдармы будут прикрыты — техника. Для высадки последней предполагалось использовать специальные баржи.
— На севере дороги хуже, чем на юге, поэтому туда отправим только один корпус с минимумом техники, — Мелехов вернулся к карте со стрелочками. — Ключевые задачи на этом направлении — взять железнодорожный узел Санта-Роза, так мы охватим Сан-Франциско с севера, перекрывая приход подкреплений с этой стороны, а потом нанесем удар по острову Мар.
