"Фантастика 2025-24". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Мухин Владимир

— А как у вас получается что-то делать с фигуркой? Она ведь из сейки? — полюбопытствовала я, загибая последний прутик так, чтобы он крепко встал между двумя предыдущими.

— Я хозяин срубленного дерева, — ответил он мне, но я ничего не поняла, и только было открыла рот, чтобы уточнить, как в нашу беседу вклинился усталый женский голос:

— Сейку тяжело срубить, и если это кому-то удаётся, то древо подчиняется срубившему, в данном случае твоему дяде. Приветствую тебя, Ансгар! — договорила Райла, опуская на землю практически пустую корзину, на самом её дне лежали два продолговатых клубня коричневого цвета — та самая карилла, что подпитывает силы того, кто употребит её в пищу. Я сама уже убедилась в необыкновенных свойствах этого корнеплода, с каждой ложкой каши или похлёбки из кариллы в жилах течёт всё больше энергии, а если организм ослаблен или болен, то выздоровление ускоряется, раны быстрее затягиваются и через пару-тройку дней хворый становится практически здоровым.

— Как ты? — спросил дядька Ансгар, он достаточно ловко поднялся на ноги, палки-костыли уже были в его руках, помогая мужчине поймать равновесие.

— Всё хорошо, Анс, — выдохнула мать, подошла к нему и положила свою праву руку на его надплечье и крепко сжала, мужчина поступил точно также. Интересно, это такое орочье приветствие? Мне понравилось, выглядело очень по-дружески. — Сегодня на стражей напала рыса, ты же знаешь, какие они любители кариллы, двоих ранили крепко, сейчас у Виты лежат, но, думаю, через пару дней снова будут в строю.

— Бывает, — кивнул Ансгар, отпуская руку Райлы и вглядываясь в её усталое лицо. — Аруна память потеряла?

— Да, — женщина кинула на меня быстрый взгляд и тут же его отвела. — Сильно ударилась головой. Шайка Гтора снова к ней пристала, а она отпор дать не смогла, ты же знаешь, какая робкая всегда была... вот и получилось то, что получилось.

— Ничего, жива, а это главное, — вздохнул мужчина, сверля профиль Райлы таким взглядом, что даже я, ничего не знающая, смекнула насколько ему нравится моя мать. И не просто нравится... там всё было: и нежность, и желание, и безнадёжность, и тоска... Мужик любил Райлу, и чтобы это понять не нужно быть супер проницательным, но стоило маме обернуться к нему, как его лицо мигом стало непроницаемым. Чуть сочувствующим.

— Да, главное, что жива. Я сейчас умоюсь на реке и сготовлю ужин, — вдруг засуетилась женщина, вспомнив о том, что у неё некормленая дочь и гость.

— Так Аруна уже всё приготовила, — хмыкнул Ансгар, лукаво поблёскивая глазами.

— Даже так? Но как?.. — ошеломлённо спросила мать.

— Я птицу принёс, — прикрыл меня дядька, — советы ей дал, как поступить с тушкой, вот она, умница, всё и сделала. — Ага-ага, советы он мне давал, я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.

Женщина лишь безмолвно всплеснула руками, довольно оглядывая котелок над огнём, куда я минут десять назад водрузила казан с остатками обеда.

— Мама, — обратилась я к ней, отрезая торчащий кусок ветки в практически готовой корзине, — ты сходи за водой, а я почищу кариллу и закину её в котелок. Всё полезнее будет.

— Да-да, — кивнула она, снова кинув на меня задумчивый взгляд и, подхватив деревянное ведро, отправилась в сторону реки.

— Я пойду к вождю, — вдруг сказал Ансгар и, подхватив свой всё ещё сильно увесистый мешок, отправился прочь, — завтра будь готова, рано утром я за тобой приду, — не оглядываясь, проронил он и не спеша заковылял в сторону поселения.

Пожав плечами, подняла помятую крышку казана и помешала длинной деревянной ложкой булькающее варево. После занялась волшебными клубнями. Отмыла в остатках воды в тазу и почистила. Один из них нарезала на кубики, отправила в похлёбку, второй накрошила ещё мельче, но оставила лежать на доске, выполнявшей роль разделочной. Придвинула к огню так, чтобы жар шёл, но не сильный, мне хотелось подсушить корнеплод, а потом столочь его, добавить местной муки и испечь лепёшки.

После мой взгляд упал на мешочек, в котором лежали подарки от дядюшки Ансгара. Подтянув его к себе, развязала тесёмки на горловине и высыпала содержимое на коврик перед собой.

— Хмм... — задумчиво протянула я, разглядывая поделки, созданные талантливым человеком.

Моя рука сама потянулась к округлому предмету, взяв его в руки почувствовала тепло и что-то такое необыкновенное... сердце, пропустив удар, забилось быстрее. Овальный брусок был размером с половину моей ладони, совершенно гладкий с обеих сторон, с маленькой дырочкой на одном конце, в которую была продета кожаная верёвочка. Недолго думая, надела кулон, а это был именно он, на шею, завязав крепкий узелок. Двойной, чтобы уж наверняка не потерять где-нибудь. Спрятала под рубаху так, чтобы украшение не было заметно.

Удовлетворённо выдохнула. Необъяснимые чувства. И чего так засуетилась?

Нужно будет спросить у дядьки Ансгара, что это такое и почему мне настолько сильно захотелось обладать этой вещью?

Остальные вещички были предназначены для бытового использования: десяток ложек суповых, три поварёшки с длинными ручками, пяток мисок и чаш всё из той самой сейки.

— Всё продадим, мама, — сказала я матери, как только она, расположившись напротив меня, приступила к ужину.

— Продадим, — не стала спорить она, с удовольствием принимаясь за похлёбку. — Ммм... как же вкусно! И как давно я не ела свежего, не копчёного мяса! Рада, что Анс жив-здоров и пришёл нас проведать.

— Мама, — проговорила я через пару минут молчания, стараясь правильно подобрать слова, — дядька Ансгар приходился братом моему отцу?

Женщина вскинула на меня свои большие тёмно-зелёные глаза и кивнула.

— Да, он был ему братом по отцу.

— Понятно, — вздохнула я и вернулась к своей порции.

— А что? — не выдержала Райла, сверля меня любопытным взором.

— Понимаешь, — промямлила я, но всё же решила прояснить этот вопрос, иначе не успокоюсь. Любопытство меня когда-нибудь сгубит. Уже раз сгубило: мне ведь было так интересно, смогу ли я заниматься паркуром и прыгать с крыши на крышу, как человек-паук. Допрыгалась. — Я заметила, как он на тебя смотрит. Мне показалось, что Ансгару ты очень нравишься... как женщина.

— Ох, Аруна! — всплеснула руками женщина, но было заметно, что и она об этом знает. Женское сердце не обманешь, мы такое чувствуем. — Даже если и так, как ты говоришь, то замуж он меня не позовёт. Потому что гордый и считает себя неполноценным орком.

— Из-за ноги?

— И из-за потери дара, — тихо ответила она, глядя на весело пляшущий в костре огонь.

— А он тебе нравится? — ляпнула я, не подумав.

— Аруна... — многозначительно и строго протянула она, — это не то, что нам следует обсуждать.

— Хорошо, — легко согласилась я, и сменила тему: — Мама, я хочу ходить вместе с тобой в лес. Я уже ненавижу эти корзины. Мне не хватает движения. Моя душа рвётся на свободу!

— Ох! — изумлённо воскликнула Райла, покачав головой, озвучила свои мысли: — и ты готова весь день, вместо того, чтобы сидеть в безопасном месте, рисковать жизнью в лесу?

— Ну, так ведь ты и другие женщины это делаете каждый день! — нахмурилась я, явно ничего не понимая.

— А ты заметила, что ходят в основном одни и те же?

— Эм, — и замолчала, действительно, почему основная часть орчанок сидят у себя в шалашах, занимаясь рутинными делами, такими, как готовка еды, выделка кожи и пошив, штопанье одежды.

— То-то же, — невесело улыбнулась женщина, — ходят по приказу главной женщины в семье.

— Мама, а где они все живут? — огляделась я, потому что если есть ещё такие же, как мы, то почему они не поселились рядом с нами?

— Они наложницы, я же в наложницы не пошла. Не хочу так, хотя предложения были, — совсем тихо добавила Райла. А моя челюсть отвисла, вот те раз, и здесь есть такое. — И не нужно их осуждать! — вдруг добавила она, заметив на моём лице гримасу презрения. — У них есть дети, их нужно кормить, и это их выбор. Таким образом у них есть нормальная еда, возможность жить в большом шалаше. Целом, без дыр. Они и их дети не мёрзнут, когда наступают холода. Понимаешь? За это им, конечно, приходится много работать, в том числе рисковать жизнью в лесу. Но зато семьи, что взяли их под свою опеку не выкинут сирот за порог. Великий Хеймдалль будет строг на последнем суде, посему никто не смеет нарушать этот закон.