– Все нормально.
– С тобой – да. А вот со мной…
– Никто не увидит, – пообещал я, на что Морган, обводя взглядом окрестности, ехидно заметил:
– Ну разве что кроме нескольких сотен тех, кто уже успел на нас полюбоваться.
– Да какое тебе дело до них? Ты в этом районе города хоть раз бывал?
Напарник неопределенно пожал плечами.
– И вряд ли появишься еще хоть раз. Так что, пошли уже! И не бойся потерять тапки. В этих носках тоже можно ходить, и вполне комфортно.
Рядом с узкой, слегка утопленной в стену дверцей, к которой мы подошли, ведомые дедом, обретались двое мужчин, с виду похожих на уличных зевак, не брезгующих курением травки. Но взгляды у привратников при нашем приближении прояснились мгновенно, причем один вопросительно остановился на Моргане. Видимо потому, что меня в этих «кругах» уже успели запомнить, а капитана Кейна видели впервые.
– Он с вами?
– Да, – поспешил ответить я. – Это мой на…
Хм, а что сказать-то? Как ни крути, ситуация получается дурацкая. Может, действительно стоило оставить Мо в машине?
Пока я терзался судорожными раздумьями, дед равнодушно пояснил:
– Внук хотел сказать, что это его наложник.
Кто?!
Я взбешенно выдохнул и тут же искоса взглянул на Моргана, чтобы удостовериться, что тот не совершит какую-нибудь спонтанную глупость, но напарник (в кои-то веки!) повел себя полностью сообразно ситуации: залился румянцем и потупил взгляд.
Дедово объяснение, возможно, слегка удивило привратников, однако возражать они не стали. Пропустили нас всех внутрь.
– Ты что такое им наплел?! – сквозь зубы процедил я, добравшись до Тору-сама, бодро возглавлявшего нашу немногочисленную, но представительную процессию.
– Хочешь, чтобы я поверил, будто вы вместе работаете? Извини, но с такой замечательной ловкостью ему самое место в постели: по крайней мере, упасть будет невозможно. А уж его стоны, раздававшиеся на весь дом полночи! К тому же твои плечи поутру, покрытые весьма красноречивыми следами… Тут и самый последний глупец не ошибся бы в выводах.
И он туда же! Ну ладно наш Отдел в составе трех… Хорошо, четырех кретинов. Барбара, застолбившая эту тему для шуток на годы вперед. Но родной дед, даже не подумавший хоть чуть-чуть разобраться…
– Пусть это тебя не смущает. Да, подобные традиции не слишком широко распространены, но они восходят своим возникновением в далекое прошлое, а над памятью предков никто не рискнет смеяться.
Утешил! Сделать объявление на всю улицу, а потом уверять, что все нормально и в рамках приличий? Нет, в Дип-Дип-Тауне я точно больше не появлюсь. Никогда. И напарничек еще удружил… Вряд ли кому-нибудь удалось бы подтвердить слова деда лучше и убедительнее!
Путь по узкому коридору оказался длинным до невозможности. И так же невозможно было проследить, сколько поворотов и куда было сделано: я сбился со счета примерно на третьем десятке и перестал заниматься этим неблагодарным делом, положившись на Тору-сама, который, судя по всему, знал дорогу наизусть. А потом перед нами распахнулись двери в…
Я даже кожей ощущал, что помещение невероятно огромно. Своего рода шестое чувство отчаянно кричало: «Вокруг тебя квадратные мили пространства!» Целый космос, усыпанный звездами ламп. Правда, они освещали лишь многочисленные столы, а лица сидящих людей были еле различимы в мягких сумерках. Много лиц. Много людей.
– Что это? – вполголоса спросил я у деда.
– Совет кланов, – в тон мне ответил Тору-сама, опускаясь в предназначенное для него кресло.
Мне тоже выделили место для сидения, а вот Катсу и Моргану пришлось остаться стоять, каждому – за своим… хм, хозяином.
– Ну твой дедуля и шутник, – шепнул напарник, склоняясь к моему уху.
– Сам не ожидал. Но ты тоже хорош! Мог бы и…
– Мог бы что? – с сомнением переспросил Мо. – Мои артистические способности не настолько замечательны, чтобы доказывать публике, что белое, мокрое, холодное и состоящее из замерзшей воды – это вовсе не снег.
– Зато их вполне хватило, чтобы…
– Тебя это волнует?
– Нет!
– Так в чем же дело? – явственно пожали плечами у меня за спиной.
Тем временем в центре зала высветилась площадка, своими размерами похожая на боксерский ринг. Собственно, и настроением тоже, потому что слева на ней неподвижно стояла хрупкая девушка в скромном платье до пят, а справа переступал с ноги на ногу молодой парень хрестоматийно бандитского вида. Такого человека можно арестовывать сразу и без предъявления улик, достаточно только заглянуть в глаза.
Между двумя участниками предстоящего сражения, непонятно только, реального или виртуального, находился… Ну будем считать, рефери. Старикан на инвалидной коляске.
– Что тут должно произойти? – спросил я у деда.
– Голосование.
– Кого-то выбирают?
– Нового главу клана Арагона.
– И кто будет голосовать?
– Члены клана, конечно.
– А мы тут тогда зачем?
– Увидишь, – загадочно пообещал Тору-сама и знаком предложил мне на какое-то время замолчать.
Что я и сделал, тем более тишину прогнал голос инвалида:
– Дамы и господа! Сейчас вам всем предстоит стать наблюдателями события, которое происходит для каждого из присутствующих здесь лишь однажды в жизни. В том числе и для этих молодых людей, находящихся перед вами. Их нет нужды представлять: решения и дела сами говорят за них. К настоящей минуте оба претендента на управление кланом Арагона прошли все испытания, утвержденные Советом, и готовы узнать свою судьбу. Но прежде, чем голосование начнется, любой, у кого есть сомнения и вопросы, волен объявить о них перед всеми.
В зале повисло почти торжественное молчание, правда, длилось оно совсем чуть-чуть.
– Ходят слухи, что последнее испытание претендентки не слишком соответствовало правилам, – заявил, поднявшись со своего места, человек, чей стол располагался футов на двадцать правее нашего.
Это еще что за новость? Звучит, как обвинение в жульничестве.
– Познакомьте нас с этими слухами, – предложил старик на коляске.
– Она убила своего человека, а значит… Все могло быть специально подстроено.
Конечно, все было подстроено! Уж я-то знаю. И если они все сейчас решат, что девушка виновна… Но ей же не причинят вреда? Ее же не предадут публичной казни прямо здесь и сейчас? Да пусть только попробуют!
Зал слегка зашумел, но рядом со мной сухо прошелестели складки дедулиного кимоно, и слова Тору-сама встретил уже не гул, а уважительное молчание.
– Правилами не оговаривается, кто должен стать жертвой, друг, враг или любой случайно выбранный человек.
– Но сговор… Сговор мог быть! – не отступил любитель слухов.
– Сговор? Или все-таки исполнение священного долга слуги перед господином? Сколько ваших людей пошло бы на смерть, только чтобы доказать вам свою преданность? Подумайте, господа и дамы. Можно рисковать жизнью ради денег, власти, своего будущего и будущего своей семьи, но добровольно уйти в небытие лишь потому, что твоя смерть – шанс для твоего хозяина… Крохотный. Призрачный. Всего одна песчинка на чаше весов. Кто из вас хотя бы раз ставил свою жизнь на кон ради единственного вдоха другого человека?
Тем временем молчание постепенно переставало быть уважительным, становясь… благоговейно-стыдливым.
– Я не знаю, что именно произошло вчера вечером. И не хочу знать. Мне достаточно того, что я видел и продолжаю видеть сейчас. Девушка прошла весь путь, который ей указали, до конца, и теперь стоит перед вами, ожидая решения своей судьбы. Если это нельзя назвать отвагой, то я не знаю, что во всем мире способно так называться. И, когда вы будете отдавать свои голоса, думайте не о том, что нашелся человек, пожертвовавший собой ради своей госпожи, а о том, что его сердце сочло госпожу достойной такой жертвы. Сердце настоящего самурая… Все, Тору Ишикава сказал свое слово.
Дед степенно опустился обратно в кресло. Оппонент немного подумал и тоже плюхнулся на свое место, явно бормоча что-то нелицеприятное, но благоразумно делая это очень тихо.
