И действительно, приснится же. Учитывая, что девяносто процентов сновидений были записаны в моём родном городе, я, оказывается, и представления не имел, какие интересные люди с богатейшей внутренней жизнью и раскрепощённым на всю голову подсознанием его населяют.
Особенно это было заметно при сравнении формальных характеристик личности сновидца с непосредственным содержанием его снов.
Например, самые возбуждающие и красивые эротические сны принадлежали сорокапятилетнему служащему коммерческого банка, обладателю изрядного брюшка, отцу двоих детей и вполне примерному семьянину.
А лучшие захватывающие приключения с полётами среди грозовых туч и героическим спасением несчастных, обречённых на смерть людей я переживал в сновидениях одинокой и бездетной пятидесятитрёхлетней учительницы географии.
Особняком стояли кошмары, большинство из которых рождались в спящих мозгах детей и сильно пьющей интеллигенции. Но если первые, детские, при всех своих неприятных и жутких подробностях обычно можно было досмотреть до конца и вообще выдерживать некую дистанцию при их восприятии, то вторые я чаще всего выключал на середине – ничего, кроме тоскливого сосущего ужаса и ощущения полной душевной гибели, они не вызывали.
Что же касается аннотаций, то поначалу они шли у меня туго – сказывалось отсутствие должного опыта и специфика товара. Но ближе к концу путешествия я навострился и сочинял их уже не без удовольствия, находя особую прелесть в таких, например, словосплетениях: «Эротический боевик с элементами комического абсурда. Вам предстоит не только выйти победителем в захватывающей битве за право обладания тремя прекраснейшими женщинами планеты Земля, но в результате и обладать ими. Экстаз гарантируется».
Или:
«Экзистенциальное путешествие с одним из ведущих в истории Земли писателем по городу, не имеющему названия. Гонки на двухколёсных экипажах, кулачные поединки, купание в ночном море, пьянки с умными мужчинами и красивейшими женщинами, споры о природе творчества. Приобщитесь к миру искусства! Для тонких ценителей».
Сочинял я, разумеется, по-русски и готовую «продукцию» отдавал гваро Эльгожо, который таким образом стал моим и критиком, и редактором, и практически единственным, если не считать робота Карбу, собеседником на всё время полёта. С ним я не только делился обязательными впечатлениями от просмотра, но и зачастую получал от него ответы на те или иные возникающие у меня вопросы.
А вопросы возникали постоянно.
Например, зачем покупать чужие сны, когда есть свои?
Помню, когда я задал этот вопрос Эльгожо, он рассмеялся и сказал, что, судя по всему, не ошибся в отношении меня.
– Почему? – рискнул я улыбнуться в ответ, сочтя его слова комплиментом.
– Видно, что ты заинтересовался нашим бизнесом. А в любом деле интерес – это главное.
– Стараюсь. Так что?
– Чужие сны покупают как раз те, у кого недостаток своих. И это – большинство разумных обитателей Галактики, можешь мне поверить.
– Но ведь все видят сны, разве нет? Даже… – тут меня словно ударило. Я хотел сказать «даже животные», но в последний момент успел прикусить язык. Идея о том, что сны животных – по крайней мере земных животных, ведь доказано, что они видят сны – тоже можно записать и продать, показалась мне чертовски перспективной. Но идея эта лежала на поверхности и кто-то давно уже мог её использовать, поэтому не хотелось бы выглядеть идиотом в глазах прожженного галактического контрабандиста и торговца краденым (ведь наши человеческие сны он крал, верно?) Эльгожо. А если нет, и никому данная простая мысль до сих пор не пришла в голову, то тем более не следовало её выкладывать, не обдумав предварительно со всех сторон. В конце концов, она принадлежит мне и, если это козырь, то лучше будет его приберечь на то время, когда он, действительно, может остро понадобиться.
– … даже те, кому кажется, что он спит без сновидений, – закончил я фразу после короткой паузы.
– Верно, – окинул меня острым взглядом Эльгожо. – Сны видят все. Но, как ты правильно отметил, не все их запоминают. И уж точно не все видят те сны, которые им хотелось бы видеть. Отсюда и потребность. Чаще всего от просмотра чужого сна послевкусие ярче, и запоминается он лучше своего собственного. Что такое послевкусие от сновидения надо объяснять?
– Кажется, догадываюсь, – сказал я. – Это даже не воспоминание о сновидении, а ощущение от него, которое держится иногда очень долго, но обычно проходит в первые же минуты после пробуждения. Так?
– Именно. И как раз оно, послевкусие, и является наиболее ценным компонентом любого сна. Это своего рода наркотический или алкогольный кайф, если ты понимаешь, о чём я. Один кайф резкий, бьёт по башке, словно молотком, другой мягкий и долгий, как поцелуй любимой, третий вселяет в тебя необычайную бодрость, четвёртый, наоборот, расслабляет до полной неподвижности. Ну и так далее. Однако, в отличие от алкоголя или наркотиков, потребление чужих сновидений не вызывает болезненной зависимости. И похмелья от этого не бывает.
– Какая-то зависимость, пусть даже чисто психологическая, наверняка должна возникать, – решился высказаться я. – Есть же люди, которые не могут жить без книг, кино или видеоигр. Вернее, якобы не могут. Или того же Интернета. Сами, помнится, об этом упоминали. Так и здесь, наверное, хоть я и не специалист.
– Правильно, – кивнул Эльгожо. – Для некоторых потребителей нашего продукта он стал уже еженощной и необходимой пищей. Но, повторяю, сновидения – не наркотик.
– Однако пользуются бешеной популярностью, – подсказал я. – Особенно, как я понимаю, сны человеческие.
– Верно понимаешь. Вы, земляне, раса отсталая. Но сны у вас первоклассные. Яркие, парадоксальные, глубоко эмоционально окрашенные, запоминающиеся. Будь иначе, мы, каравос Раво, не стали бы заниматься этим нелёгким делом.
«И незаконным», – подумал я, а вслух произнёс:
– Так что с продажей своих снов, гваро Эльгожо? Помните, вы говорили, что можете купить мои удивительные, яркие, глубоко эмоционально окрашенные сны? Так вот, если предложат хорошую цену, то я готов продать. Учтите также, что рано или поздно я узнаю, почём идут те или иные человеческие сны на Торгуне, и, если вы меня обманете, то впоследствии вам же и будет стыдно.
– Стыдно? Мне?! – переспросил Эльгожо и плотоядно ухмыльнулся. – Вряд ли. Самое страшное, что может со мной случиться, – я пересмотрю условия первоначального договора в сторону увеличения закупочной цены за товар. Небольшого увеличения. Как говорится, не нравится – поищи другого покупателя. Но и также учитывай, что клан Ружебо контролирует шестьдесят два процента рынка сновидений. Осознал?
– Осознал, – бодро сказал я. – Так какова, вы говорите, у нас средняя закупочная цена?
Часть вторая
Глава 1
Ко времени прибытия на Торгун я думал, что более-менее подготовлен к встрече с ним.
А что? Языком каравос Раво – спасибо специальным обучающим программам, буквально за минуты впихивающим в мозг такие объёмы информации, на которые при обычном способе получения знаний уходят часы, я овладел на уровне достаточном, чтобы понять сказанное или прочесть написанное. И, соответственно, ответить устно или письменно. Участвовать в философском споре мне было явно рановато, но общаться с кем угодно, не чувствуя себя неучем из убогой галактической провинции, я мог вполне. То есть надеялся, что могу.
Но оказалось, что подготовиться ко встрече с Торгуном невозможно. Как невозможно, к примеру, подготовиться к встрече с радугой, вспыхнувшей на небе после затяжного ливня.
Тебе известно, что радуга бывает. Но всякий раз её появление – это полная неожиданность и детский восторг.
А теперь представьте себе человека, которому раньше показывали радугу лишь на фото или видео, и вот он узрел её впервые по-настоящему. Стоит такой человек, открыв рот и задрав голову, и с места не может сдвинуться от восхищения.
