Вообще, пострадавшего десятника можно было понять. Большинство бойцов думали точно так же. И у них были причины. Огненный дождь, лившийся из орудий тяжёлых дирижаблей, целых полчаса утюжил лес. Потом ещё полчаса. Но красный лес как стоял, так и продолжал стоять! Паутина, которую они приняли за снег, оказалась очень прочной. Только особо мощные трабеллуниумные или магические снаряды могли пробить паутинный покров. Остальные снаряды разлетались на мелкую шрапнель. В конце концов часть покрова из паутины всё же удалось уничтожить, но боезапас воздушного флота Деникина уже истощился.
При взгляде сверху виднелись рваные дыры в белой паутине, с опалёнными и тлеющими краями. Следы магических взрывов и поваленные деревья. Только они тут же обрастали растениями, а следом начинали проклёвываться ростки новых деревьев. С ужасающей скоростью.
Капитан дирижабля «День гнева» нехотя подумал про себя, что он дико рад быть на борту воздушной крепости, а не там, внизу. Так же думали и капитаны остальных дирижаблей.
Два озера огней по разные концы страшного леса огрызались взрывами пушек и втягивались под сень деревьев. Тёмная утроба леса легко поглощала их, будто даже не замечая.
Сотники подгоняли своих бойцов и сами принимали непосредственное участие. В ход против леса шло всё: магия, артефакты и всё вооружение, что имелось у дружинников. Некоторые деревья падали, паутина сжигалась и всё больше бойцов и машин въезжало в лес. Творился натуральный ад. И первое время людям даже начало казаться, что они побеждают. Что лес вот-вот сдастся на милость победителям, две армии соединятся и вступят в столицу Империи.
А потом им дали сдачи.
* * *
Полчаса спустя
Дмитрий Слонин
За прошедшие тридцать минут адъютант Его Светлости князя Деникина поседел. Он повидал всякое, но такое…
Сперва всё шло хорошо. Танки пробили бреши, тяжёлыми гусеницами повалили деревья и покатились вперёд, заваливая их и дальше. Несколько сотников и десятников с сияющими маной мечами и топорами прорубали ходы в паутине, за ними подтягивалась остальная пехота. Растения, почуяв плоть и магию, тут же потянулись к людям, но огнемёты быстро остудили их жажду. Ненадолго.
Чем глубже отряды заходили в лес, тем плотнее становился строй деревьев, гуще паутина и яростнее ползучие плотоядные стебли.
Сначала Дмитрий ехал на боевом вездеходе в центре второй ударной группы. Она шла сразу за первой, и в ней большую часть вооружения составляли огнемёты, крупнокалиберные пушки и пулемёты с артефактными патронами. Среди пехоты преобладали солдаты с защитными и исцеляющими Инсектами или способностями.
Задачей второго отряда было удержание пробитого прохода, чтобы могли пройти остальные войска. Машины и солдаты останавливались и начинали бороться с природой, пока остальные шли мимо. Дмитрий и его вездеход с водителем оказался в роли знамени, которое переходило из рук в руки и поддерживалось всеми отрядами.
Они прошли, наверное, с километр или полтора. Сражение с лесом походило на безумие. Мелькали огненные струи, сверкали магические атаки, стучали топоры и мечи, иногда кричали люди, павшие жертвами плотоядных стеблей. Повсюду огонь, кровь и смерть. Как и на войне с Саранчой, так хорошо знакомой дружинникам. Даже можно сказать — привычная обстановка.
Затем в один миг всё изменилось.
Из земли вырвались толстые чёрные корни, и их не брали топоры, огонь и снаряды. Чтобы перерубить один такой корень нужна была одновременная работа сразу трёх или даже четырёх топоров. И то нужно было потратить минут пятнадцать! Эти корни сперва атаковали технику. Они лезли из-под земли и переворачивали огнемёты.
Огненная смесь проливалась на землю под ноги солдатам, после чего вспыхивала от неосторожной искры или шальной пули, и сразу несколько человек загорались как спички. Спасались только те, у кого были защитные артефакты или водные и ледяные Инсекты.
Следом из-за деревьев стали появляться воины князя Мечникова. Слонин узнал герб на броне — два скрещенных меча с загнутыми клинками. И… они были словно призраки. Бестелесные духи. Появлялись в одном месте и открывали огонь, который уносил жизни нескольких дружинников или подрывал очередную технику. По ним тут же били в ответ, но в том месте уже никого не было. А люди Мечникова появлялись уже в другом месте! Будто под землёй была целая сеть тоннелей!
Слонин тоже участвовал в бою, стреляя из пулемёта на крыше. Несколько раз его атаковали, но защитные артефакты пока справлялись, а бронированная машина держала удар. Вот только чувство паники начинало медленно просачиваться в его мозг. Плотоядные стебли стали тоньше и агрессивнее. Едва какой-нибудь солдат замирал на одном месте, как стебельки обвивали его ноги, находили бреши в броне и проникали под кожу, заползая всё глубже.
Даже отрезание этих стеблей уже не помогало: ростки оставались внутри и мучительно убивали людей. Никакие защитные артефакты не спасали от них. Дмитрий видел, как стебли вырывались изо рта человека, тут же заползали в ноздри, глаза и уши, даже не давая тому кричать от боли. В конце концов, жертва просто падала замертво. И таких становилось всё больше.
Герцог словно оказался под гипнозом. Он даже перестал стрелять — просто смотрел, как один за другим умирают дружинники. Только самые сильные и стойкие, вроде десятников и сотников, или просто опытных солдат, выживали благодаря своим способностям и артефактам. И продолжали сражаться, выполняя боевую задачу.
— Вперёд, вперёд! — кричал сотник, высокий и плечистый мужчина с двумя топорами.
Он буквально прорубался вперёд сквозь растения и вражеский огонь. Но вдруг мелькнула белая полоса, сотника опутала паутина и утащила в лес. Оттуда вскоре раздались крики боли.
— Твою мать… — прошептал герцог, проводя рукой по лицу, будто в попытке проснуться.
— МЫ ВСЕ ПОГИБНЕМ! — кричал какой-то солдат, упав на землю и сжав голову руками.
— Они повсюду! Повсюду! — орал другой, вжавшись в корни толстого дерева и отстреливаясь. Стрелял он либо в лес, либо в своих. А его самого в это время опутывали стебли.
— Ваня, они на деревьях! На деревьях!
Третий дружинник стрелял из пулемёта по деревьям и требовал того же от своего друга рядом. Но того уже опутали толстые корни и сдавили, ломая кости.
— Что делать, господин⁈ — кричал водитель из салона. — Куда ехать⁈
А герцог не знал, что ему ответить. Неожиданно на помощь пришёл сильный сотник. Он вскочил на капот машины и растормошил Дмитрия. Тот встряхнул головой и скинул наваждение, хотя паника ещё оставалась где-то в груди мёрзлым пятном.
— Едьте за нами, герцог! Мы пробьём дорогу!
— А как же отряд первой волны? — спросил Слонин. — Они должны расчистить путь!
— Мы и есть отряд первой волны! — ответил сотник, рыжий, с щербатым ртом и большим носом. Он возглавлял небольшой отряд из самых сильных воинов.
Рыжий сотник смог организовать выживших и вновь начать пробиваться. Подоспело подкрепление — отряд третьей волны. Слабые воины, зато свежие и полные сил. И многочисленные. Колонна вновь вгрызлась в неприступный лес.
— Вот так… — шептал герцог, отстреливаясь из пулемёта. — Вот так… Так пробьёмся. Так доставим сообщение князю! На, сука, получай!
Он всадил длинную очередь туда, где, как ему показалось, были солдаты Мечникова, и расхохотался.
Перевес на какое-то время оказался вновь на стороне деникинцев.
— Не ослаблять натиск! — кричал рыжий сотник. — Мы уже близко!
Вдруг на поле боя появился жуткий монстр. Двух с четвертью метровый исполин из чёрного дерева с зелёными трещинами. В руках он держал молот и топор с огромным лезвием. Оба оружия, как и глаза монстра, светились зелёными огнями. Впечатление он производил жуткое. И с такой же жуткой скоростью убивал дружинников Светлейшего князя.
— Чёрт! Это Дубов! — крикнул рыжий сотник. — Вперёд, герцог! Мы задержим его! Наши уже близко! Вперёд-вперёд!
