"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей

— Гарантии? Моё слово и есть гарантия. Спросите кого угодно на архипелаге, и вам скажут, что капитан Грин — человек чести, — надменно произнёс я.

Его матросы зашушукались между собой. До меня доносились обрывки фраз, «болтали», «честный», «не верьте», «пират», и тому подобное. Я, нацепив на себя маску показного равнодушия, стоял и ждал, пока они соизволят вынести вердикт. Результат меня и в самом деле не слишком интересовал, от него зависело только то, как мы расстанемся, по-плохому или по-хорошему.

— Месье Ладрон, — сказал я. — Напомню вам, я — корсар на службе короля Франции, а не какой-нибудь там пират без чести и совести.

— Будь вы хоть трижды корсар, я вам не верю, — сказал он, и его тронул за плечо один из его людей.

— Капитан, выбора-то у нас нету, — тихо буркнул матрос. — Пущай на Библии клянётся, а потом катится хоть на все четыре стороны.

— Как долго вы будете шляться по морям, месье? — нисколько не скрывая неприязни, спросил Ладрон.

— Месяц, может быть, два, — ответил я. — Клянусь, по истечению этого срока я прибуду обратно в Сен-Пьер и заберу вас отсюда. Даю вам слово.

— Месяц, не больше, — выдавил Ладрон. — А потом мы…

— Тише, Ладрон! Следите за своим языком! Разве вы болтун? Я начинаю сомневаться в вашей способности хранить тайны, — сказал я.

— Если вы не вернётесь вовремя, тайное станет явным, и на вас откроют охоту, я об этом позабочусь лично, — сказал он.

— Я уже поклялся, месье Ладрон, — высокопарно заявил я. — Мне пора. Увидимся через месяц.

Мы холодно попрощались, и я оставил их, беспомощных и потерянных, на пристани, а сам отправился решать накопившиеся вопросы. Дел и в самом деле накопилось по горло, с одним только ремонтом мороки будет явно не на один день, а ведь нужно было ещё и закупить припасы, и всё остальное. Так что лучше не терять времени на пустые споры с теми, кто стал для меня бесполезен.

Я пошёл по набережной Сен-Пьера, внимательно поглядывая по сторонам в поисках нужных мне локаций. Сен-Пьер оказался весьма симпатичным городом, хотя однотипный колониальный стиль в здешней архитектуре мне порядком надоел. Хотя выглядел он всё ещё лучше серых панельных коробок в средней полосе России. Прохожие суетливо спешили по своим делам, нищие протягивали скрюченные пальцы за милостыней, степенные дамы в пышных платьях, делающих их похожими на нахохлившихся воробьёв, стайками ходили по набережной, стараясь держаться подальше от размалёванных шлюх. Моряки расслабленно бродили небольшими группами, торговцы перекрикивали друг друга, зазывая к себе покупателей громкими обещаниями.

Самый обычный портовый город в разгар рабочего дня. И всё же Бастер по необъяснимой причине нравился мне гораздо больше. Когда много путешествуешь по разным городам, невольно сравниваешь их между собой, и не всегда это сравнение рационально. Все города чем-то похожи, и все в чём-то отличаются, и порой как раз из этих различий, невидимых на первый взгляд, и складывается впечатление. Сен-Пьер производил как раз впечатление не самое приятное, ощущаясь скорее холодным деловым центром, где тебе готовы перегрызть глотку за лишний процент прибыли. В таком можно делать дела, но жить лучше в каком-нибудь тихом и приятном месте, подальше от всей этой суеты.

Глава 34

До самого вечера я мотался по разным конторам и лавкам, закупая всё необходимое для «Поцелуя Фортуны», до хрипоты спорил и торговался, поражаясь жадности местных купцов, и решал различные бытовые вопросики, мечтая поскорее уплыть отсюда. Например, за починку бригантины мне выкатили такой ценник, что я развернулся и молча ушёл, справедливо рассудив, что проще будет починиться самостоятельно, просто закупив необходимые материалы. И мне пришлось мотаться ещё по нескольким местам, договариваясь о покупке досок, пеньки и прочего. С ограниченным бюджетом как-то не очень приятно ходить на шопинг.

Ну а к вечеру, окончательно устав от торговых дел, я поспешил присоединиться к своей команде, всё это время отдыхавшей в таверне. Ей богу, лучше два раза сходить на абордаж, чем ещё хоть раз заняться торгашеством. Вот уж точно не моё. Я знал многих людей, испытывающих искреннее удовольствие от хорошего торга и кипятком писающих от запаха прибыли, но лично мне всегда это претило. Не настолько, чтобы вообще избегать подобных дел, но достаточно сильно, чтобы заниматься этим пореже, как какой-нибудь неприятной обязанностью вроде выноса мусора.

Таверна с нехитрым названием «Пьяный гусь», встретила меня привычным смрадом перегара, табачного дыма и немытого моряцкого тела. Вот не могли же выбрать место поприличнее. Несколько шумных компаний галдели за длинными столами, в углу какой-то бедолага-музыкант насиловал скрипку, жалобные завывания которой были слышны даже на улице. Мои флибустьеры сегодня гуляли скромно, почти даже уныло, поглядывая на веселящихся соседей с какой-то хмурой завистью. Меня заметили, вяло поприветствовали, подвинулись, уступая мне место на лавке, и я уселся за грязный выщербленный стол.

— Чего такие хмурые? — спросил я.

— А сам как думаешь? — буркнул Клешня, здоровой рукой вращая пустую кружку на столе.

— Эй, мадмуазель! Принеси-ка нам выпить! — я взмахом руки привлёк внимание усталой помятой девки в сальном переднике.

Таверна и в самом деле была настоящей дырой. Девка, шаркая ногами, швырнула на стол пустую кружку и кувшин, забрала грязную посуду, заковыляла на кухню. Жорж не упустил возможности ущипнуть её за тощий зад, та шлёпнула его по руке, даже не обернувшись.

— Ну и дыра, — произнёс я.

— Зато дёшево, — сказал Шон.

Налили, выпили. Местный ром оказался разбавленным и слабым.

— От попутчиков я избавился, насчёт припасов договорился, — сообщил я.

— Завтра идём обратно? — поспешили узнать флибустьеры, радостно переглядываясь.

— Завтра грузим всё на корабль, потом уходим чиниться, — сказал я. — В таком состоянии нам пока лучше никуда не встревать. Местные слишком дорого берут за ремонт, так что сделаем всё сами.

Пираты разом погрустнели, понимая, что вместо долгожданного золота и последующего кутежа их ждёт только тяжёлая работа, скудная кормёжка и никакого веселья.

— Как отремонтируемся — пойдём на дело, — я немного подсластил пилюлю, но без особого успеха.

— А когда… Ну, ты понял, — спросил Жорж.

— Ещё рано, — пожал плечами я. — «Дофин» пока у всех на слуху.

Флибустьеры поникли, молча выпили ещё. Спорить со мной было бесполезно, это все понимали.

Музыкант в углу снова начал пилить на скрипке какую-то жалобную незатейливую мелодию, и я поморщился от резкого звука. Хотя остальным вроде даже нравилось. Но я всё-таки не стерпел, поднялся из-за стола и пошёл к скрипачу.

— Друг, не мог бы ты помолчать? — вполне себе дружелюбно спросил я, уставившись на музыканта тяжёлым взглядом.

Мой слух, больше привычный к ритмичным мелодиям конца девяностых и начала нулевых, отказывался воспринимать это скрипичное мяуканье. Классическую музыку я, конечно, тоже уважал, но здесь играла не классика, а какое-то дерьмо. Скрипач не обратил на меня внимания, продолжая елозить смычком по струнам.

— Эй, земляк, прекращай, говорю, — повторил я чуть громче.

Не удивлюсь, если этот оборванец оглох от собственной игры. Я бы точно оглох, если бы мне пришлось слушать это изо дня в день, а тем более, играть самому.

— Слышь, моряк, отвали, — буркнул музыкант, не отрываясь от игры.

— Отстань от него, мы слушаем! — раздался вскукарек от соседнего стола.

— Я тебе смычок в гузно запихаю сейчас, — предупредил я, и только после этого музыкант затих, вскинув подбородок с потешным видом оскорблённой невинности.

Таверну наполнил возмущённый гул, на который я не обращал никакого внимания. Пусть ворчат, лишь бы не слышать этих отвратительных звуков.

— Так-то лучше, — произнёс я, строго посмотрел на скрипача и вернулся за стол.

За столом парни встретили меня удивлёнными взглядами. Я выпил с ними, наслаждаясь благословенной тишиной. Пожалуй, по уровню отвратности этот скрипач превосходил даже хиты мамбл-рэпа и детские песенки из китайских плюшевых игрушек. Вместе взятые.