– Гоу, гоу, гоу! – как вечно орут киногерои голливудских боевиков.
Если бы ещё быстро приноровиться к слабому притяжению и знать, куда именно «ходу» и «гоу», было бы совсем хорошо. Ладно, не до этого сейчас. Унести бы ноги подальше, а там разберёмся. Спасибо вам, каравос Раво, за любовь к флоре. В таких джунглях бегать трудно, а прятаться от преследователей легко. Надеюсь.
– Куда мы? – окликает сзади Эйша.
– Не знаю, – отвечаю на бегу.
Правда, бегом наше передвижение можно назвать весьма условно. Скорее это напоминает плавные затяжные прыжки. Как во сне. Забавное сравнение, учитывая обстоятельства моего появления здесь. Всем хорошо, но от веток, полных цветов и листьев, уворачиваться трудно. В том смысле, что практически невозможно.
– Я не местный, как ты понимаешь, – продолжаю. – Для начала лишь бы подальше отсюда.
Ещё один длинный прыжок-полёт, и мы достигаем подножия холма. Здесь, в ложбине, течёт самый настоящий ручей.
– Всем тихо, – поднимаю руку и стою, прислушиваясь. Кажется, погони нет. Пока. Отдалённые звуки продолжающегося наверху, в резиденции, боя и только. Чёрт, опять я забываю, что у нас есть робот. А у робота сенсоры.
– Карба.
– Я.
– За нами сейчас гонятся?
– Нет.
– Калитка закрылась, когда мы выскочили за стену?
– Да. Автоматически.
Отлично. Есть надежда, что нашего исчезновения никто не заметил. Потому что того, кто заметил, я застрелил. Это был мой второй убитый за сегодняшний день и всю жизнь.
– Нам бы спрятаться где-то, – смотрю я на Эйшу.
Она отвечает мне взглядом, в котором читается гнев:
– Прячутся трусы. Там, – она показывает кивком головы назад, – остались мой отец и дядя. И прадедушка.
– И что ты предлагаешь? – спрашиваю я. – Вернуться и храбро погибнуть? Боюсь, твои папа, дядя и прадедушка не одобрят подобного решения с моей стороны.
– Но…
– Эйша, послушай меня, – стараюсь говорить спокойно, твёрдо и убедительно. – Я всё понимаю. Ты хочешь помочь своим. Но нужно смотреть правде в глаза. Мы с двумя ручными плазмотронами и одним, пусть даже и обладающим боевыми функциями, роботом ничем сейчас клану Ружебо не поможем. А вот если ты попадешь в плен или, не дай Вездесущий, погибнешь, то это и впрямь будет для клана невосполнимой потерей. Подумай сама, и всё поймёшь. Знаешь, что нам сейчас по-настоящему необходимо?
– Что? – спрашивает она, и гнев в её прекрасных глазах сменяется нерешительностью. Ага, значит, я выбрал правильный тон. Продолжим.
– Спасти твою свободу, а, возможно, и жизнь, затем прийти в себя и спокойно всё обдумать. Не знаешь часом подходящего для этого местечка?
– Знаю, – после короткого размышления говорит Эйша. – Так и быть, пошли. Может быть, ты и прав.
Господи, благослови её благоразумие! Интересно, она сама такая уродилась или сказывается воспитание?
Мы двинулись вверх по ручью.
Теперь впереди шла Эйша. За ней, держа наготове ручной плазмотрон, следовал я, а замыкал движение Карба. Тоже с плазмотроном в манипуляторе. Может, обратно ему свой отдать? Нет, боевые функции боевыми функциями, но когда оружие у нас двоих, надёжнее. Или хотя бы спокойнее. Мне. Пока на нас не напали, всё было в порядке. Но после всего, что произошло сегодня, без плазмотрона я буду чувствовать себя, как без мобильного телефона, выходя из дома в родном городе, на родной Земле. Ущербным и чуть ли не голым.
Ручей был неглубок, с мелкогалечным дном, и пусть ноги промокли насквозь, идти было относительно удобно. Хотя бы потому, что по берегам густели такие заросли – глядеть страшно, не то что продираться сквозь них. А тут – знай отводи случайные ветви в сторону да наклоняй вовремя голову. Опять же, если что, собаки на текучей воде след потеряют. Хотя откуда здесь собаки? Ну, может, не собаки, а какие-нибудь аналогичные домашние и служебные животные. Или те же специальные поисковые роботы, оснащённые сверхчувствительными сенсорами. Понятия не имею, есть ли здесь такие, но предположить можно.
По моим расчетам, мы прошлёпали по воде что-то около километра, когда я решился спросить:
– Эйша, кто это был? Кто на нас напал?
– У клана Ружебо много врагов, – она обернулась на ходу, откидывая волосы со лба, и моё сердце снова пропустило удар. – Но давай обсудим это потом. Вместе со всем остальным.
Разумно. Кажется, она немного успокоилась, и это хорошо.
– Что это за место, куда мы идём? – теперь, когда горячка боя отступила, меня начало ощутимо потряхивать и потянуло на болтовню. – Оно достаточно безопасно? Нас там не найдут?
– О нём, кроме меня, никто не знает, – коротко ответила она и замолчала, видимо, считая, что сказала достаточно. Или же предоставляя мне возможность ощутить всю глупость задаваемых вопросов. Мудро. Ещё один плюс к тем, что уже меня в ней бесконечно восхищают… Ох, что ж так колбасит-то, а? Оказывается, людей убивать – это вам не лобио кушать. Совершенно не помню, откуда у меня это лобио в башке засело. Почему именно лобио, а не гречневая каша, например? Впрочем, и хрен с ним. Сейчас бы выпить, вот что. Выпить бы сейчас. Это да. Коньячку. Грамм пятьдесят. А лучше сто. И закурить.
Я машинально похлопал себя по груди и немедленно обнаружил в нагрудном кармане распечатанную пачку сигарет, о которой совершенно забыл.
Так, уже легче. А вдруг и… Чем чёрт не шутит, пока бог спит. Спросить – язык не отвалится.
– Карба, – обернулся я к роботу. – Скажи мне, пожалуйста, мой железный друг, нет ли у тебя в заначке пары глотков спиртного для измученного стрессом человека? Чисто случайно.
– Есть, – невозмутимо ответил робот.
Вот так вот. Что значит догадаться вовремя задать правильный вопрос.
– Постой, Эйша, – попросил я. – Две минуты. Что-то меня всего трясёт, надо хлебнуть для успокоения нервов. Погони за нами вроде бы нет, и две минуты роли не играют.
– Хорошо.
Мы выбрались на берег, где нам очень кстати подвернулось упавшее дерево.
– В ногах правды нет, – сообщил я Эйше и уселся на поваленный ствол. – Так у нас говорят. Присаживайся. Хотя при такой силе тяжести, как здесь, данная пословица малоактуальна. Стой хоть сутки напролёт, всё равно не устанешь.
– В ногах правды нет, – повторила Эйша и села рядом. – Красиво. Но устать, если долго стоять, можно запросто и здесь. Ты просто не знаешь этого пока.
– Тем более, – согласился я и посмотрел на робота. – Ну что, Карба, стоишь, как засватанный? Доставай спиртное.
Карба чем-то щёлкнул в районе левого бедра и протянул мне плоскую флягу. Воистину, это не слуга, а кладезь полезных сюрпризов. Сначала оружие, теперь выпивка. Интересно, сколько у него внутри ещё припрятано всякого разного? Надо будет провести потом небольшую инвентаризацию. Так, для порядка. Чтобы не спрашивать, а сразу приказ соответствующий отдавать.
Я не большой знаток спиртных напитков, но, как мне показалось, во флягу было налито что-то вроде хорошего крепкого рома. Грамм четыреста, не меньше.
Приложился, выдохнул, втянул носом воздух.
Ф-фух, уже легче.
– Будешь? – протянул флягу Эйше.
– Давай.
– Смотри, крепко.
– Напугал…
Даже не поморщилась. Лихо. Вот что значит дочь, племянница и правнучка настоящих разбойников. Ещё глотнуть, что ли? Нет, пока хватит. Рано расслабляться.
Я достал сигарету и обнаружил, что зажигалки-то у меня и нет. Слишком поспешным было бегство – забыл прихватить.
– Карба, у тебя есть какой-нибудь огонь?
– Есть.
– Тогда дай прикурить.
Он протянул манипулятор, на конце указательного пальца с лёгким шипением заплясал огонёк.
– Спасибо, Карба. Ты просто незаменим.
– Пожалуйста.
– Что это? – спросила Эйша. – Что ты делаешь?
Я коротко рассказал ей про сигареты и табак.
– Значит, ты наркоман? – осведомилась она, и сочувственных ноток в её голосе я не уловил.
А ведь она права, возразить нечего. Никотин – это наркотик. Следовательно, курящий человек – наркоман. Можно сколько угодно говорить о том, что наркотик этот лёгкий, что сознание он не меняет и прочее бла-бла-бла, однако факт остаётся фактом: попробуйте, если вы курите, бросить и сразу всё осознаете.
