Учитывая обстоятельства наступающего дня, это было неразумно, беспечно и, возможно, смертельно опасно, но что поделать, если сон, кое-как продержавшийся половину ночи, безвозвратно ушел, едва темнота за окнами начала терять свою глубину? Но я честно позволил солнышку вскарабкаться на небо повыше, прежде чем набрал на комме нужный мне номер.
– Проснулся?
– Твоими заботами…
– Мо, ты ведь у нас все знаешь? Как пишется рапорт об отставке?
Комм помолчал, потом бесстрастно спросил:
– Ты где?
– Внизу. В машине.
– Сейчас спущусь.
И правда спустился он быстро. Наверное, это удалось Моргану по той простой причине, что спал он явно не раздеваясь. Джинсы и рубашка топорщились такими складками, что можно было подумать: мой напарник собирался заняться росписью мятых батиков. Причем прямо на себе.
– И что тебя вдруг торкнуло? – спросил капитан Кейн, плюхаясь на сиденье рядом с водительским.
– Дело, которое я собираюсь сделать.
– Оно не согласуется с офицерской честью?
Кстати, может, и не согласуется. Да наверняка что нет!
– Неважно.
– Рассказывай.
– Это… личное.
– Я догадался.
– И связано с…
– С дедушкой конечно же.
– Ну да.
Морган глубоко зевнул и предположил:
– Господин Ишикава сделал тебе предложение, от которого не отказываются?
В каком-то смысле. Только это было не предложение, а постановка перед фактом. И – ни малейших ограничений свободы выбора. В самом деле, зачем ставить какие-то условия, если единственно возможное решение и так очевидно?
– Вроде того.
– Уйдешь грабить караваны? Чур я с тобой!
– Не будет никаких караванов.
– Тогда неинтересно, – буркнул напарник, сползая по креслу чуть пониже в попытке занять положение лежа.
– Я же сказал: это личное.
– Да понял, понял… В рапорте так и будешь писать: по личным обстоятельствам?
– А что, нельзя?
– Почему же, можно. Но я бы на твоем месте придумал что-нибудь более заковыристое. Представь только, как будешь объяснять Барбаре во всех подробностях, что тебя подвигло на разрыв с ней… Жуткая картинка, правда?
– Нормальная.
– Так… – Морган сполз вниз совсем и ухитрился каким-то образом свернуться калачиком на сиденье. – Хватит устраивать здесь бенефис трагика. Расскажи толком, что происходит.
А вот это самое трудное. Для меня.
– Помнишь ту девочку, которую ты возвел на престол?
– Угу.
– Дед назвал цену своей поддержки. Союз.
– Логично. Одна голова хорошо, а четыре руки – лучше.
– Брачный союз.
Напарник то ли фыркнул, то ли хмыкнул.
– И ничего смешного!
– Ну, кому как. Пока не вижу трагедии.
– Дед хочет, чтобы Элисабет была помолвлена с представителем семьи Ишикава.
– И много кандидатов на почетную должность жениха?
– Двое.
– Дай угадаю… – Мо наморщил лоб. – Ну, Катсу, естественно, первый. А второй… Неужели сам дедуля?
– Я.
Снова раздался звук, похожий одновременно на смешок и на всхлип.
– А отставка-то тут при чем?
Неужели он не понимает?!
– Если я стану женихом, это будет означать…
– Что ты станешь женихом, – подытожил Морган. – Не более того.
– Как представитель семьи Ишикава!
– Гым. Тебе же все равно не удастся изменить свой генетический паспорт? Нет. Ты по определению представитель этой семьи. Самый натуральный.
– Если я буду участвовать в делах деда… А это ведь его дела! Я не просто буду «представителем», я…
– Станешь мафиози? – На меня посмотрели задумчиво и с отчетливо заметным сомнением. – Ни фига. У тебя не получится.
– Это еще почему?!
– А, значит, все-таки хочется? – подмигнул напарник, и я почувствовал, что краснею.
– Да не хочется! Но…
– Вот никогда не понимал людей, которые устраивают самим себе глупые переживания, потому что в реальной жизни им этого не хватает.
Что он хочет этим сказать? Что я увидел проблему там, где ее нет? Странно. Не похоже на Моргана. Уж ему ли не знать всех деталей происходящего!
– Не забывай к тому же, кто невеста.
– Милая девочка.
– Твоими усилиями возглавляющая теперь целую толпу преступников!
Капитан Кейн поменял положение тела. Поднялся в смысле. И посмотрел на меня осуждающе.
– Что тебя смущает больше? Чужие обстоятельства или собственный страх?
– Мне не страшно!
Он вздохнул, отвернулся, устремив взгляд туда, где рассветное солнце блуждало между новостройками, и начал говорить. Бесцветно и спокойно.
– Тебе именно страшно. А поэтому еще и стыдно. Ты прекрасно знаешь, что должен сделать, более того, тебе жутко хочется это сделать, но, поскольку все чувства сейчас устремлены в одну точку, острота восприятия окружающих условий притупилась настолько, что ты не можешь смоделировать ответную реакцию на твои действия. Проще говоря, тебе кажется, что твой поступок станет… ну, чем-то вроде разлома. И отделит тебя от прошлого раз и навсегда.
Ну вот откуда, откуда он всегда все про меня знает?! Притом что сам ни разу не оказывался в подобной… Или все-таки оказывался?
– А вообще, совершенно естественный процесс. Прошлое со временем должно уходить назад.
– Но в этом прошлом останутся…
Морган посмотрел на меня взглядом, подозрительно напомнившим тетушкин. Только очков не хватало. И я почему-то вдруг подумал, что знаю, кто будет следующим начальником Отдела Специальных Операций.
– С какой стати? Лично я не собираюсь где-то там оставаться! – махнул он рукой, успешно стряхивая с лобового стекла дисплей заднего вида. – Упс…
– Да ладно, я им почти не пользуюсь.
– В общем, мысль понятна?
– Э…
– От меня ты, мой друг, отделаться в ближайшее время вряд ли сможешь, уж поверь. А принимая во внимание, что мне – в отличие от тебя – никакой отставки, тем более по собственному желанию, не светит, то прошлое плавно становится настоящим. И давай уже излагай детали своего трагического плана!
Узнав, что никакого плана нет, Морган обиделся. Реально обиделся. Замолчал и сидел всю дорогу, надувшись как мышь на крупу. Дорогу до моего дома. И первые слова я услышал, только когда начал переодеваться для…
– А ты в этой юбке не запутаешься?
– Хочешь сам попробовать? – предложил я. – Увидишь, она удобная.
– Ну уж нет! Мне прошлого раза хватило.
– Так ты вроде хакама еще не примерял…
– Позора мне хватило в прошлый раз! Устроенного по милости твоего дедушки.
Ах вот он о чем! А что, было забавно. Хотя и несколько неожиданно.
– Он пошутил. Наверное.
– Наверное? – с нехорошим нажимом переспросил напарник.
– Ну… Мне так кажется.
– А мне – не очень. Не кажется в смысле. У вас же такое вовсю практикуется, да?
Понятно. Уборка Джеева имущества не прошла даром, оставив в нежной душевной организации Моргана неизгладимый… Ага, как же! Человек, который не моргнув глазом рискует жизнью, приходит во взвинченное состояние при невинном упоминании всего лишь одного из совершенно естественных аспектов бытия? Не верю! Как говорил какой-то древний деятель искусства. Хотя что-то же его смущает? Не деятеля, а моего напарника, разумеется. И насколько могу судить по себе, смущение возникает как раз оттого, что пытаешься представить себя в предлагаемых обстоятельствах и…
– Крыша уже поехала? – участливо поинтересовался капитан Кейн, поглядывая на меня с подозрением.
– Крыша?
– Она самая. Стоишь тут, полуголый, рот до ушей, глаза такие ласковые-ласковые… Ну чистый идиот.
Если просмотреть по порядку мои последние мысли, то можно согласиться. Легко.
– А я должен плакать, по-твоему?
– Нет. Откуда я знаю? Я на дуэлях ни разу не дрался.
– Это не дуэль.
Он недоверчиво фыркнул.
Впрочем, смысл у назначенного поединка был тот же самый, что и у традиции, уходящей корнями в далекое прошлое. Правда, калечить друг друга мы с Катсу не собирались. Ну, я не собирался, по крайней мере. Мне бы хоть на сколько-нибудь поближе к нему подобраться, чтобы обозначить удар, и то будет счастье. А уж ударить самому… Нет, чудеса случаются, не спорю. И часто. Но в сегодняшнем бое мне нужна не демонстрация всей мощи черной и белой магии, а…
