– Вы змея, Наваррский. Ядовитая, подлая. Льёте в уши короля сладкие речи, а сами мечтаете о его короне.
– А разве вы поступаете иначе? – спросил Анри.
– Довольно! – взревел король, вскочив с трона. – Я не допущу подобных разговоров в моём дворце! Вы явились сюда, чтобы делить мою корону? Мне всё понятно, и я более не желаю видеть здесь ни одного из вас!
Со своего места грациозно и плавно поднялась Луиза. Положив руку на плечо мужа, она тихо прошептала:
– Прошу, не будь столь категоричен, они наши гости.
– Это их не оправдывает! Я не позволю в моём присутствии, в моём доме вести разговоры о моём наследии! Я мог бы расценить это как измену и приказать обезглавить вас, но буду милостив. Убирайтесь! – брызжа слюной, кричал король.
Глядя на его раскрасневшееся от злости лицо, Наваррский мягко пропел:
– При всём моём почтении, ваше величество, все мы знаем, к каким последствиям привела бы столь неразумная казнь. Ни в коем случае не хотел бы усомниться в твёрдости королевских слов, но будем честны. Схватить меня или даже герцога, пытать, тащить на плаху – идея крайне недальновидная. А потому вы не прибегнете к наказанию.
– Сколь неприятно, но я впервые согласен с Наваррским, – произнес де Гиз.
Король молчал, но лицо его багровело всё сильнее, а взгляд буквально метал молнии.
«Его унижают в собственном дворце, а он не знает, как ответить обидчикам, понимая, что они правы, – с жалость подумала Мадлен, – ему непросто даётся роль короля. Генрих любит быть на виду, чувствовать власть, но управлять целой страной и одновременно противостоять врагам короны для него непосильная задача».
Пока соперники прожигали друг друга ненавидящими взглядами, Мадлен внимательно вглядывалась в лицо Наваррского. «Почему мне кажется, что я уже встречала его раньше? Но ведь это невозможно».
Фрейлина не оставляла попыток отыскать в памяти возможный момент встречи с Наваррским, блуждая взглядом по его насмешливой улыбке, острым скулам и чёрным, чуть вьющимся волосам. Вдруг девушка вздрогнула, остановив взгляд на зелёных глазах Генриха Наваррского. «Нет, не может быть…» Мадлен вспомнила маскарад, факельное шествие. И перед глазами вновь возник высокий незнакомец в маске.
«Эти глаза, этот голос… сомнений быть не может, – с замиранием сердца поняла Мадлен, – в тот вечер на маскараде я была в компании Генриха Наваррского».
Щёки Мадлен запылали от смущения, не зная, куда деть глаза, девушка опустила взгляд в пол. Но внезапно приятный мужской голос заставил её вновь поднять взгляд. Увидев фрейлину в первых рядах придворных, Наваррский, игнорируя вопросительные взгляды окружающих, приблизился к ней.
– Как я рад вновь увидеть ваше милое личико, мадемуазель Бланкар. Теперь, когда все маски сброшены, я без доли сомнения могу сказать, что вы истинное украшение королевского двора.
Сделав несколько шагов по залу, Анри вытащил из ближайшей вазы крупную алую розу. Вернувшись к Мадлен, под пристальным взором всего двора мужчина протянул девушке цветок.
– Мне сказали, что я слишком рано покинул маскарад и пропустил Ночь цветов. Пусть с опозданием, но хочу преподнести эту розу вам, Мадлен.
Продолжая заливаться краской, фрейлина робко приняла цветок из рук Наваррского. Анри тепло и приятно улыбнулся. С хитрецой поглядывая на смущённую фрейлину, он поклонился и, коснувшись девичьей ручки, поцеловал тыльную сторону её ладони. По залу вновь прокатился ропот недоумения. Сотни удивлённых глаз были прикованы к юной фрейлине.
– А Наваррский-то под носом его величества уже заводит фавориток в королевском дворце, – захихикал Шико. – Ну ничего, берите-берите, герцог, они королю не нужны.
Зло покосившись на шута, король шикнул:
– Прочь пошёл, не до тебя.
Шико, нечасто сталкивающийся с гневом короля, на всякий случай притих и подвинулся ближе к Луизе.
Придворные, уже не стесняясь, вовсю обсуждали юную фрейлину. Но Мадлен будто не замечала их голосов. Сейчас всё её внимание было захвачено зеленоглазым мужчиной. «Он невероятно хорош собой, и его интерес мне приятен. Но я понимаю: всё это лишь игра. Вопрос лишь в том, для чего Наваррский втягивает в неё меня?» – думала девушка. Выпрямившись и отпустив руку девушки, Генрих расплылся в улыбке.
– Надеюсь вскоре продолжить наше знакомство, Мадлен.
Наваррский отступил, оставляя обескураженную фрейлину в полном недоумении.
Затем он развернулся и, не прощаясь, покинул тронный зал. Мадлен повела плечами, ощущая на себе всеобщее внимание. На девушку, прищурившись, удивлённо смотрела королева. Негодуя, взирал король. Гадко хихикая, посматривал Шико. Но тяжелее всего фрейлине было выносить ошарашенный и подавленный взгляд Селесты.
Через пару минут, поднявшись с трона, Генрих громко заявил:
– Аудиенция окончена!
Кивнув страже, король в сопровождении верных гвардейцев покинул зал. Когда шаги Генриха стихли, со своего места поднялась королева. Вынужденная соблюсти этикет, она обратилась к де Гизу:
– От имени его величества, благодарю вас за визит. Герцог, если вы устали с дороги, то корона предоставит вам возможность отобедать в стенах Лувра.
– Спасибо, ничего не нужно, моя королева, – сухо произнес де Гиз, – я не стану пользоваться вашим гостеприимством.
Коротко кивнув, герцог де Гиз развернулся на каблуках и покинул тронный зал.
Вскоре вышла и королева. За ней к выходу потянулся весь остальной двор.
Мадлен собиралась последовать их примеру, но, обернувшись, встретилась взглядом со всё ещё ошеломлённой Селестой. «Нужно объяснить ей поведение Наваррского», – решила Мадлен. Пока фрейлина Луизы подбирала слова, Селеста заговорила первой:
– Как вышло, что ты оказалась знакома с Анри?
– Он был на маскараде. Правда, под маской я не рассмотрела его лица, и своего имени он не называл, – призналась фрейлина. Селеста обеспокоенно коснулась плеча Мадлен.
– Пожалуйста, пообещай, что впредь будешь осторожнее в общении с Наваррским, – попросила мадемуазель Моро, – он может выглядеть как прекрасный принц, но в душе он сущий дьявол. Знаешь, как его называют? Главный любовник Франции. Это оттого, что у него множество фавориток по всей стране. И это притом, что он всё ещё официально женат на Маргарите Валуа – сестре короля.
Выслушав Селесту, Мадлен сильно призадумалась над словами фрейлины. «Если Анри способен покорить любую женщину, не понимаю, почему его интерес вдруг пал на простую фрейлину. У меня за спиной нет ни знаменитого рода, ни выгодных связей. И что мне делать, если он вдруг захочет продолжить общение со мной? Перед его очарованием сложно устоять, но бороться за его внимание с другими фаворитками… допустимо ли это? Раньше я точно сказала бы нет. И нельзя забывать, что Анри – враг короля. Обо мне и так теперь пойдут сплетни по всему Парижу. Но мне никак нельзя терять доверие королевского дома, Екатерина Медичи мне этого не простит».
Когда тронный зал полностью опустел, фрейлины поняли, что пришло время продолжить свой путь в Тюильри. Дойдя до покоев Екатерины, Селеста изъявила желание ненадолго отлучиться.
– Подожди меня здесь, как только я вернусь, я объявлю о твоём прибытии.
Застучав каблучками, Селеста скрылась в одном из коридоров.
В это время Мадлен услышала неразборчивые женские голоса, доносившиеся из-за двери королевской комнаты. Недолгое время в душе фрейлины боролись любопытство и честность. Но в этот раз любопытство одержало верх. Медленно и бесшумно приблизившись к нужной двери, Мадлен аккуратно приложила ухо к крохотной щели. Из-за двери доносилась пара голосов. Один принадлежал Екатерине, а второй ещё совсем молодой женщине.
– Зачем ты устроила эту встречу? Тебе прекрасно известен характер Генриха. Он запросто мог вспылить и приказать страже схватить всю делегацию. Почему ты решила, что можешь подвергать опасности дорогого мне человека, мама? – не сдерживая эмоций, кричал незнакомый голос.
