— Рейнод? Ты какими судьбами здесь оказался? — ошарашенно спросил отец, а следом вдруг нахмурился, вгляделся в моё лицо и сурово проговорил: — Сын, что у тебя случилось?!
Я захлопал глазами. Последний раз отец так со мной разговаривал, лет десять назад. Он сверлил меня взглядом своих серых глаз и ещё сильнее хмурился. «Надо же, а ведь мы с ним очень похожи», — промелькнула в моей голове мысль, отчего я улыбнулся. Мы даже хмурились одинаково, что вкупе с внешностью — я был вылитый отец — смотрелось очень интересно. Будто любуешься своим отражением в зеркале, только оно отчего -то намного старше тебя.
Как ни странно, но мне вдруг захотелось всё рассказать отцу. Сколько мы с ним уже не общались нормально — год, два, пять? Опустив голову, я тяжело вздохнул и вновь почувствовал себя маленьким ребёнком. Наверное, именно поэтому слова полились, прежде чем я успел сообразить, что делаю. С каждым произнесённым словом из меня, словно яд, выходила горечь, которая отравляла изнутри. А когда я закончил рассказ и поднял голову, наткнулся на испуганный взгляд отца.
— Прости, — покачал я головой, — мне просто надо было выговориться. Спокойной ночи, отец.
Кивнув на прощание, я обошёл его и собрался идти дальше, но на моём локте сомкнулись крепкие пальцы.
— Я правильно понял, тебе надо до завтрашнего вечера попасть на острова? — спросил отец.
— Да, поэтому я спешу, так что не смею тебя больше задерживать, — мне уже надоело тратить попусту время и внутри вновь заворочалось раздражение.
— Иди за мной, — выдал отец и, развернувшись, отправился в сторону сокровищницы.
Вот тут уже обалдел я, но послушно пошёл следом за родителем. Когда мы зашли в просторное помещение, уставленное различными сундуками и полками с артефактами, отец, не останавливаясь, прошёл в самый дальний угол, где стоял закрытый секретер. Он достал кинжал, уколол палец и капнул кровь на дверцу. Затем взмахнул рукой, прошептал заклинание и по секретеру прошли сполохи молний. Вот и ещё один поворот судьбы. У нас с отцом была одинаковая стихия — воздух, что случается довольно редко, ведь дети обычных магов не наследуют магию от родителей.
— Держи, — тем временем произнёс отец.
Пока я размышлял и тормозил, он достал из секретера несколько разных вещиц и теперь протягивал их мне. Из всего этого я узнал только кольцо своего прадеда, которое позволяло поставить мощный щит. Заряда этого артефакта хватает на пять минут беспрерывной атаки со стороны сильного мага. Признаться, я не собирался забирать этот артефакт. Всё же есть вероятность, что я не вернусь, и терять такой раритет не хотелось, но отец сделал выбор за меня.
Вместе с кольцом я стал счастливым обладателем двух артефактов невидимости, трёх сильных накопителей — под завязку наполненных энергией — и непонятной штуковины, которую не смог опознать. Покрутив в руках круглый золотой диск с фиолетовым камнем посередине, я вопросительно глянул на отца. Он усмехнулся и произнёс:
— Тебе ведь надо на острова. А там защита такая, что никакая магия не поможет. Этот артефакт блокирует и разрушает любую магию на минуту. Активация через кровь. После использования, заряжается трое суток, так что придётся вам где-нибудь переждать.
— Вау, — только и смог произнести я, поскольку даже не подозревал о наличие такой мощной вещи в нашей сокровищнице.
— Да чего уж там, — махнул рукой отец, — ты главное домой вернись живой.
Печально вздохнув, он закрыл секретер и молча пошёл на выход. Я посмотрел ему вслед и тихо произнёс:
Спасибо, папа.
Плечи родителя едва заметно вздрогнули. Я не называл его так уже больше десяти лет. Максимум говорил «отец», но ещё чаще «Ваше сиятельство». Да. Сложные у нас были отношения. Очень.
Взъерошив волосы, я направился обратно в комнату, где упал на кровать и моментально отключился. Времени на сон осталось совсем мало, ведь скоро должны прийти друзья. Наверное, они очень удивились, когда получили записки, что я жду их среди ночи. Но что поделаешь, особого выбора у меня нет.
А проснулся я утром от грохота за окном. Первое мгновение мне показалось, что на землю падают небеса, настолько низко опустились чёрные тучи. Только стоило мне проснуться, как я похолодел от ужаса. Мглу проредили фиолетовые полосы, которые словно черви клубились в небе и собирались обрушиться на город. Из кресла донёсся перепуганный шёпот Стефана:
— Что это такое?
— Магический мор, — побелевшими губами выдавил я.
Мои слова сопроводил ещё один раскат грома, от которого задрожали стёкла.
Катрин Хазард
Знакомое с детства щебетание птиц за окном вызвало на лице сонную улыбку, а вот отсутствие света заставило нахмуриться. Я попыталась открыть глаза, только ничего не вышло. В панике попробовала призвать магию и поняла, что ничего не чувствую. Внутри словно зияла пропасть, доверху наполненная ужасающей пустотой. В ушах зашумела кровь, из моего рта вырвался хриплый стон, и я попыталась нащупать дрожащими пальцами край кровати.
Внезапно по моей ноге — от лодыжки, до колена — кто-то провёл ледяными пальцами, что заставило меня взвизгнуть. Я услышала тихий мужской смех, от которого на теле все волоски стали дыбом, а следом попыталась вскочить. Только меня схватили за горло и с силой придавили обратно к матрацу.
— Не так быстро, золотце, — услышала я голос Грега и задёргалась, в попытке освободиться.
Ладонь стальной хваткой сжимала моё горло всё сильнее. Я изо всех сил царапала руку Грегори, чтобы он прекратил меня душить. Но тот словно и не замечал моих жалких попыток вырваться. От недостатка воздуха лёгкие жгло огнём, перед глазами всё поплыло, и тут Грег убрал руку. Надрывное хриплое дыхание в моём исполнении, очень обрадовало мужчину. Такой вывод я сделала, когда он навалился на меня сверху и невероятно счастливым голосом произнёс на ухо:
— Вы такие прекрасные, когда начинаете дёргаться. Ваши попытки вырваться напоминают трепыхание крыльев бабочки попавшей в паутину. Это поистине восхитительно!
Он ласково погладил меня по щеке, отчего по телу прошла дрожь отвращения. Тяжёлое дыхание мужчины обжигало, а вот рука решила не ограничивать себя поглаживание по щеке. Тягучими движениями, невероятно медленно, его пальцы огладили мой подбородок, затем прошлись по губам и начали опускаться к шее. Я дёрнулась и Грегори хмыкнул.
— А знаешь, что намного приятнее, Катрин? — раздался на ухо его шёпот.
Со стороны могло показаться, что это было даже интимно — такой страстный шёпот, когда губы мужчины касаются моего уха. Только у меня задрожала губа от попытки сдержать рыдания, до того жутко стало в тот момент. И моя интуиция не подвела, Грег прикусил мочку моего уха, а следом выдохнул:
— Смотреть, как вы бьётесь в агонии, и слушать ваши крики. Именно это сводит с ума, Кейт, и заставляет меня раз за разом искать таких бабочек.
В следующий миг, если бы я могла, то закричала, но благодаря Грегори у меня не выходило издать ни звука. Видимо слишком сильно он сжимал моё горло. Правда, я всё удивлялась, отчего не чувствую боли. По идее, если я не могу даже разговаривать, то боль должна быть невыносимой. Жаль, что меня также не избавили от возможности проявлять эмоции. От ужаса, который выгрызал себе дорогу где-то глубоко внутри, я едва не лишилась сознания, а заодно и разума.
Дёргаясь, как нанизанная бабочка на булавку — вот же прилипло сравнение — я старалась избавиться от иррационального чувства страха. Всё это время, Грег удерживал меня на месте и шумно дышал, словно его возбуждало это действие. Ведь ясно и без слов, что этот ужас внушает мне он. Дионая! Лучше бы я умерла от «магического мора», чем в руках этого психопата. Словно в ответ на мои мольбы, ужас резко отступил, но вместо него я ощутила боль, кислотой разъедающую моё горло. И я поняла, что сейчас точно отключусь.
— Нет-нет, золотце, не смей терять сознание! Мы только начали, — обеспокоенно проговорил Грег и притронулся к моему горлу.
По телу тут же пробежала тёплая волна исцеления. Я настолько хорошо себя почувствовала, что не сдержалась и выдала удивлённое:
