– Что ты сказал?
– Как «машина судного дня» и убежище для избранных я остался невостребованным, мои программы не предусматривают эксплуатацию комплекса в условиях, которые не были просчитаны. Попытаюсь проследить путь переселившейся группы родичей моих создателей.
– А потом? Что, если ты их не найдёшь?
Копун красноречиво пожал плечами, переняв этот жест у людей.
– Как говорят земляне: моя судьба – в руках божьих.
– Я серьёзно.
– Решение пока не принято. Не люблю прощаться, но…
– Погоди! – заторопился расстроившийся Иван. – Не спеши прощаться. Дай нам всё-таки время обдумать и обсудить наше положение. Я уверен, мы найдём решение. Тем более что у меня есть одна мысль.
– Я могу…
– Молчи! И не смей копаться в моих мозгах без разрешения!
Лицо «молодого человека» претерпело множественную трансформацию: Копун искал мину, соответствующую моменту. Остановился на выражении обиды. Но Иван сам сообразил, что собеседник имеет право обижаться.
– Извини, дружище, не бери в голову, я знаю, что ты не любопытен. Но потерпи чуток, уверен, что мы решим проблему.
Лицо Копуна разгладилось.
– Хорошо, подожду.
– Что ты задумал? – нахмурилась Елизавета.
– Ничего противозаконного, – делано рассмеялся Иван. – Летим к Вересову.
Через несколько минут катер доставил их на борт крейсера, преодолев расстояние в две тысячи километров.
Так как Иван заранее предупредил экипаж о своём намерении обсудить дальнейшие планы, его встретил лично полковник Вересов.
Пожали друг другу руки. Вересов галантно поцеловал пальчики Елизаветы.
– Как самочувствие?
– Прекрасно, – без улыбки ответила женщина; она до сих пор переживала за рекомендацию Курта и побаивалась начальника экспедиции, общаясь с ним подчёркнуто сдержанно.
Поднялись в кают-компанию, неожиданно оказавшуюся пустой.
– Разрешите привести себя в порядок? – обратилась Елизавета к Вересову. – Я присоединюсь к вам позже.
Мужчины переглянулись.
– Да, конечно, – сказал Вересов.
Елизавета вышла.
Вересов посмотрел на Ивана, глядевшего вслед спутнице.
– Вы не поссорились, случайно?
– Да нет, – озабоченно сказал Иван.
– Есть новости?
Иван очнулся.
– Копун уходит.
Вересов свёл брови в одну линию.
– Куда на этот раз?
– Новых идей у него нет. Твердит – я не востребован, никому не нужен, хочу умереть.
– Умереть?!
– Типа того, если оценивать его слова образно. Говорит, что ему ничего не остаётся, кроме как идти по следам своих конструкторов. Идея фикс.
– Зачем нужен Бугров?
Иван с трудом удержался от жеста, за который ему доставалось и от наставников, и от Бугрова: не пожал плечами. Идея, возникшая четверть часа назад на борту «вселенолёта», уже не казалась привлекательной.
– Не хочу повторять дважды… простите.
Вересов снял с его лица пресс взгляда, сказал будничным тоном (микрофон рации был ему имплантирован в губу):
– Виталий Семёнович, сможете подойти на минутку в кают-компанию?
Ответа Иван не услышал, связь была персональной, но Вересов кивнул, что означало: сейчас будет.
– Как себя чувствует Копун?
– Чувствует… – хмыкнул Иван. – Он всё время подчёркивает, что он машина, лишённая эмоций.
– Наверно, он прав.
– По нашим человеческим меркам прав, хотя иногда мне кажется, что он намного человечней многих людей.
– Как вы с ним общаетесь?
– Чаще мысленно, хотя он создал для общения с нами вифа и говорит как человек.
– Нет, я имею в виду другое: ты – биологический субъект, а он – компьютер, хотя и очень мощный. Наши кванки тоже умеют разговаривать как люди, только их никто не называет эмоциональными существами.
– Со мной разговаривает лишь один из уровней Копуна. – Иван криво улыбнулся. – Самый примитивный. В целом же толкиновский компьютер мыслит в разных плоскостях одновременно. Я бы назвал его машинным разумом, венчающим расу толкиновцев.
– Наши определения разума расплывчаты. Хотя, может быть, ты и прав.
В помещении появился Бугров.
– Чем могу быть полезен?
– Копун уходит, – сказал Иван виноватым тоном.
– Куда? – повторил Бугров вопрос Вересова.
– Сначала к центру галактики, туда, по его расчётам, ведёт след беглецов с Толкина.
Бугров перевёл взгляд на Вересова.
– Значит, наша миссия закончена? Можем возвращаться?
– Если честно, не хочется возвращаться, – качнул головой Вересов.
– Почему?
– Обрыдла политика! – в голосе полковника Коскора неожиданно прорезалась нотка осуждения. – Осточертело либеральное правительство, определяющее наше будущее согласно принципу – выгодно это им или нет.
Бугров поднял брови.
– Какая муха вас укусила, Даль Данилович?
Вересов сухо усмехнулся:
– Мух много, и все они сидят во власти. Я не сошёл с ума, Виталий Семёнович, просто всё больше начинаю понимать, что чиновничья система так и не поменяла вектор своего бытия. Для неё важно не благополучие народа, а благополучие системы, ради выживания которой они готовы на всё. Это видно даже по функционерам Службы безопасности, которые предлагали отдать наших ребят, – Вересов кивнул на Ивана, – на съедение Шнайдеру, лишь бы никто не упрекнул за бугром. Впрочем, моё отношение ко всему этому не освобождает нас от решения наших проблем.
– Есть идея, – нетерпеливо сказал Иван, не особенно вдумываясь в слова начальника экспедиции. – Почему бы нам не пойти с Копуном? Он поможет нам убедиться в ликвидации нимфанского Вестника. Его аппаратура способна это сделать лучше нашей. А я попробую уговорить его поискать другие уцелевшие военные базы галактиан.
Вересов и Бугров переглянулись.
– Вряд ли наверху одобрят этот план, – нейтральным тоном сказал капитан.
– Но мы можем и не делиться подробностями с большими шишками, – сказал Вересов задумчиво. – Пошлём депешу, что «Дерзкий» отправляется глубже в ядро галактики для того, чтобы окончательно разобраться со Шнайдером.
Бугров прошёлся по кают-компании, заложив руки за спину.
– Признаться, и меня не особенно тянет домой. По сути, мы ничего не сделали и ничего не увидели.
В отсеке появилась Елизавета, переодевшаяся в серебристо-голубой уник космена.
– Добрый день, Виталий Семёнович. Что я пропустила?
– Мы летим с Копуном! – объявил Иван.
Женщина вопросительно посмотрела на Вересова.
– Не гони лошадей, – проворчал начальник экспедиции. – Сначала объяснись с Вестником.
Иван беспечно махнул рукой.
– Он не откажется, зуб даю.
Бугров молча повернулся и вышел.
– Мне бы твою уверенность, лейтенант, – покачал головой Вересов.
2
Копун никак не выразил своего отношения к идее Ивана.
«Как решите, так и будет», – сказал он, выслушав речь молодого оператора, смущённого своей ролью посредника.
«Мы не помешаем», – торопливо добавил Иван.
«Вам будет трудно держаться в кильватере. А мне нужна свобода манёвра. Идти за вами – терять время».
«Но ведь нет другого способа двигаться вместе».
«Можно посадить ваш крейсер в один из моих отсеков, размеры его невелики».
«Ты серьёзно? – удивился Иван. – Не такой уж «Дерзкий» и маленький. Не тяжело будет таскать сто тысяч тонн?»
Собеседник (разговаривали мысленно, Иван зарастил свой ложемент в рубке, чтобы не отвлекаться) послал вежливую «улыбку Чеширского Кота».
«Разве вы с Лизой не убедились в моих кондициях?»
Иван вспомнил, как они изучали интерьеры помещений гигантского корабля, длина которого от киля до клотика достигала тридцати километров, а диаметр – двадцати.
Первое время бродили по ближайшим к центральному залу отсекам, с любопытством гадая об их предназначении. Потом начали брать катер, потому что пешком обследовать всю махину «вселенолёта» было невозможно. Некоторые его помещения вообще представляли собой парки и оранжереи размером чуть ли не с земной город, где не имелось ни одного строения. Ухаживали за ними автоматы, прячущиеся при появлении людей. Гости ни разу не встречались с ними, хотя Копун утверждал, что его автоматика работает днём и ночью.
