Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans"

— Сталкивалась с подобным?

Слава отрицательно покачала головой.

— Нет. Опросила свидетелей, сопоставила с тем, что я знаю о демонах.

— Всё ещё думаешь, что стоило наплевать на местных и рваться в горы, чтобы как можно быстрее оказаться на той стороне? — с издёвкой спросил Шепард.

— Думаю, что ты из помощника превращаешься в балласт, — выдохнула Кудрявцева. — На сколько дней местным хватит запасов пищи?

Шепард ответил не сразу. Не из-за незнания, не потому, что считал в уме, просто не хотел озвучивать цифру.

— Растянут на десять дней.

Рыбная ловля невозможна, слишком неспокойное море, да и рыба, подозреваю, подохла. Охота — неодержимых животных не видели уже несколько дней. А есть мясо одержимых — изощрённый способ самоубийства.

— И что? У тебя есть план? — Слава вопросительно посмотрела на разведчика. — Потому что, если нет — будем работать по моему плану.

Шепард помассировал переносицу.

— Уверен, мне он не понравится, но всё равно спрошу. Какой у тебя план?

Слава кивнула на одно из зданий.

— Там стоят мотоциклы. Выбрать два наиболее… наименее поломанных. Заправить, взять топлива с собой, и вперёд.

— Нам их отдадут? — нахмурился разведчик.

Слава хмыкнула.

— Я и спрашивать не буду. Да и к чему им мотоциклы теперь? Транспорта здесь полно, только от него толку нет.

Шепард принял ответ, или просто не стал спорить.

— А демоны?

— Оставь эту проблему мне. Сильных мы обойдём, слабых раздавим. Там всего двести километров.

— Двести километров по горам, где не всегда есть объезды, а где есть — это огромные крюки, а ещё в комплекте идут демоны, пытающиеся нас сожрать, — напомнил Шепард.

Кудрявцева кивнула:

— Ага, лёгкая прогулка. И поэтому мотоциклы, больше мобильности. И даже не начинай про то, что на местных мне плевать. Мне на них действительно плевать, я не нанималась нести за них ответственность. Если уж на то пошло, люди, за которых я несу ответственность, находятся в России, и мне туда нужно вернуться.

Шепард отрицательно покачал головой.

— Не собирался, твою позицию я уже узнал, ты мою тоже знаешь, нет смысла спорить.

Они немного посидели в молчании. Слава, выбросив опустевший стаканчик с крыши, ещё раз окинув взглядом ледышку, спросила:

— Как вообще такой мягкотелый человек попал в разведку? Я думала, цинизм у вас входит в список обязательных качеств характера. Где-то между чопорностью и любовью к чаю.

— Я не чопорный. Да и к чаю равнодушен, — возразил британец.

Слава лишь хмыкнула, и Шепард грустно улыбнулся.

— Ситуации бывают разные.

— Ага, — хмыкнула Слава.

Несколько секунд они молчали, и Шепард признался:

— Я, так-то, не совсем британец…

— Нет-нет-нет! — прервала его Слава. — Рассказывать слезливые вымышленные истории у вас тоже среди обязательных профессиональных навыков. Что бы ты ни говорил — я тебе не поверю.

Шепард возмутился:

— Но я серьёзно! Я родился в Кейптауне.

Славяна с улыбкой покачала головой, демонстрируя, что ни слову не верит, но разрешила продолжать:

— Ладно, давай. Рассказывай свою True Story.

Шепард поморщился, опустил взгляд и придал лицу отстранённо задумчивое выражение, приправленное грустью.

— Мой отец был капитаном одного из наших судов. А моя мать, ну…

— Портовой шлюхой? — предположила Слава.

Разведчик нахмурился, бросив на девушку недовольный взгляд, но та насмешливо улыбалась.

— Не совсем. Не дешёвой шлюхой, а дорогой… Ну да. У неё сил не было, но в предках тоже кто-то из нашей аристократии, так что магический потенциал я продемонстрировал практически после рождения. Во всех городах, где есть наши военно-морские базы, есть и рекрутеры. Ищут среди местных перспективных детей. Меня быстро заметили, забрали в специализированный приют.

— И мама была не против? — с ехидцей спросила Слава.

— Ей было плевать. Всегда было. В приюте, не в метрополии, разумеется, в том же Кейптауне, там же главная база южно-атлантического флота… В общем, глава приюта был заинтересован в том, чтобы подопечные выполняли самые высокие запросы. Матросом на корабль — это ерунда, за это даже доплачивать не будут. А разведка флота — это престижно. И меня с моим потенциалом ориентировали в разведку.

— Наплевав на то, что характером ты не подходишь? — на этот раз Слава спросила с сомнением. — Но в самой же разведке вас должны были тестировать вдоль и поперёк.

Шепард криво усмехнулся.

— Думаешь?

Слава удивилась.

— Да ладно?

Разведчик рассмеялся.

— Конечно, тестируют. Только там тоже люди, которым тоже платят премии за набранных сотрудников. И я им вполне подходил. Никаких особых противоречий. Нет, это не мой случай.

Кудрявцева вновь улыбнулась, вопросительно подняв бровь.

— И что? В чём мораль? Где объяснение твоей мягкосердечности?

Шепард помолчал немного, а затем сказал мрачно:

— В трёх африканских деревнях. Каждая населением как этот городок, может, поменьше.

Он замолчал, но Славяна, уже захваченная любопытством, не собиралась давать ему время на размышления.

— И? Что с этими деревнями?

— Мы кое-что нашли рядом с ними и не собирались этим делиться. Я приказал уничтожить все три деревни. Лишние свидетели. Выполнили так, будто их скосила болезнь, в Африке такое сплошь и рядом.

Славяна даже рассмеялась.

— Так вот, в чём дело! Это не мягкотелость! Это чувство вины! А ларчик просто открывался.

— Ага, — подтвердил Шепард. — Я даже сейчас не уверен, нужны были те смерти, или мы просто перестраховались. В тот момент мне казалось это правильным. Британия дала мне всё. Возвысила. Даже отец признал меня своим сыном… Впрочем, у него не сложилось с официальной женой, так что все дети Шепарда старшего — это четыре бастарда.

Несмотря на попытку сделать голос ироничным, Славяна слышала только горечь.

— Я умею быть благодарным за то, что мне дали. Сейчас, если для спасения сотни тысяч человек придётся пожертвовать тысячей — я это сделаю. Заплачу адекватную цену, если это будет необходимо. Но если это действительно будет необходимо. Сомнение в необходимости жертвовать малым ради результата — это то, что делает нас людьми.

Слава посидела немного в молчании и тоскливо хмыкнула.

— Иронично, — грустно вздохнула девушка.

— Что именно?

Слава ответила не сразу. Какое-то время она сидела, обводя взглядом окружающие городок горы.

— В нашей группе есть лидер. У него нечто вроде ПТСР, но не травма. Опыт. Он как ветеран, который видел войну. Он осторожничает иногда, пытается искать компромиссы, чтобы избежать лишней жести. Потому что знает цену. А два ублюдка, ответственных за катастрофу в Берлине, убедили меня ничего не говорить лидеру. Убедили, что он будет сомневаться, что не пойдёт на риск. Иронично, демоны их задери, что они были правы. Дима бы им головы оторвал за такие инициативы.

Она засмеялась, немного исторично.

— Я решила ему не говорить. И куда меня это решение привело? Устроила катастрофу, которая унесла, демоны знает, сколько жизней и, очевидно, унесёт ещё столько же на сдачу. Убила члена императорской семьи, поучаствовала в восстании колонии, а теперь застряла в жопе мира, между бушующим океаном и кишащими демонами горами в компании терзаемого чувством вины разведчика, рассказывающего мне оригинальные истории из своей жизни. Я точно знаю, когда моя жизнь свернула не туда. Когда я, вместо того чтобы доверять своему возлюбленному, решила скрыть от него…

Слава замолчала, всхлипнув, отворачиваясь в сторону. А когда вновь повернулась, на лице её не было и следа прошлых эмоций.

— А ты всё равно мягкотелый тюфяк.

— Почему это? — не обиделся Шепард.

— Потому что. Случилось и случилось, сделай выводы и иди дальше, а ты мучишь себя виной. Превратился в невыносимого зануду. Хватить трястись над этими несчастными, мне их тоже жаль, но их не спасти, не нашими с тобой силами. Мы их через горы не проведём, они просто за нами не пойдут. А если и пойдут — это караван на несколько километров. Мы не сможем их защитить. Кончай мучиться и собирайся. Ночью выходим.