Вожак стаи (СИ) - Лей Влад

— На что вы рассчитываете? Вы хоть понимаете, что с вами будет? Империя не прощает мятежников! Вас казнят!

Я резко остановился и поглядел на пленника, осмелившегося мне угрожать. Какой-то имперский чиновник из канцелярии кронпринца.

Рассмотрев его, я усмехнулся.

— Не пройдет и недели, как кронпринц будет уговаривать меня подписать с ним соглашение. Признает меня законным правителем графства и будет лебезить передо мной, лишь бы я согласился на перемирие, — заявил я.

— Ха! — хмыкнул чиновник. — Не будет такого.

О…как он ошибался!

Не прошло и пары дней с того момента, как мы заняли графский дворец, завоевали Тирр, как из имперских новостей я вдруг резко пропал. Больше никто не обзывал меня еретиком и мятежником, стояла полнейшая тишина. Казалось, что тему графства специально обходят стороной.

Но мне было плевать.

Сегодня был день, когда я надену графскую корону, пройду ритуал, который сделает меня графом Тирра. А затем…что будет потом — станет огромным сюрпризом для всех…

* * *

Занудная церемония (которая, к счастью, была существенно сокращена — из нее убрали все религиозные телодвижения в силу отсутствия в графстве представителей церкви) наконец-то закончилась.

Я шел по дорожке от дворца до трибуны, установленной посреди парка, и мое шествие снимали сотни камер, транслирующих это на все планеты графства, а также через фильтр цензуры на каналы империи.

В империи сейчас было жарко — Курд захватывал систему за системой, кронпринц защищался как мог и еле-еле сдерживал силы повстанцев. Силы противоборствующих сторон были плюс-минус равны, и кто победит в этой схватке было непонятно.

Сейчас на кону стоял сам факт существования империи или же, если говорить о другой стороне конфликта, должно было решиться, чем закончится восстание Курда.

И что самое забавное, результат зависел исключительно от меня.

Центральные части империи остались один на один с повстанцами. Дальние сектора заняли позицию нейтралитета, не желая участвовать в конфликте. Хитрые засранцы…

Впрочем, я их понимал. Будь я на их месте — действовал бы так же. Если империя выстоит — начал бы оправдываться, почему не помог. Или, если бы империя после победы была бы слишком слабой, воспользовался этим. Ну а если победят повстанцы, что ж…сектора будут иметь полное право объявить себя независимыми.

Беспроигрышная позиция.

Но все же чем закончится противостояние кронпринца и Курда, империи и повстанцев?

Я дошел до трибуны, поднялся на нее и замер, окинув взглядом присутствующих.

Здесь были все, кто прошел вместе со мной этот долгий путь. Все, кто помогал мне, сражался рядом со мной плечом к плечу, кто помогал и поддерживал.

А еще я заметил среди стоящих здесь людей специального посланца кронпринца.

Увидев его напряженное лицо я чуть было не рассмеялся.

Что там говорил пленный чиновник? Никогда меня не признают?

Ну да…посланник привез предложение от кронпринца. В любое другое время я бы назвал его более чем щедрым.

Империя готова была признать меня полноценным и законным властителем графства, с меня снимались абсолютно все обвинения и претензии. Кроме того, кронпринц жаловал мне титул герцога, что в свою очередь означало если не возможность претендовать на трон, если принцы крови вдруг закончатся, то законное право на расширение, присоединение к моим территориям чужих. Так сказать, индульгенция на захватнические войны.

И это все прекрасно, но…взамен кронпринц просил только одного — выступить с ним единым фронтом против повстанцев.

Политика — дело грязное. Сменить сторону, предать бывших соратников для ушлого политика — норма. Но я этим самым политиком так и не стал. К тому же в первую очередь я думал о своих людях, о своем графстве. А предложение принца было очень скользким. Допустим, я сделаю, как он хочет. Мы разгромим Курда. Но что дальше?

Как я сказал, для политика предать союзников, занять прямо противоположную позицию — обыденность. А кронпринц был политиком. Что мешает ему после того, как угроза исчезнет, заняться уже мной? Ведь новой угрозой для империи будет уже новоиспеченный герцог, то есть я.

Нашим сегодняшним договором кронпринц просто подотрется и начнет войну против меня. А учитывая, что после разгрома повстанцев остальные сектора тут же начнут доказывать свою лояльность, можно легко представить, что случится. Флоты разных секторов прибудут сюда, устроят бойню — нам просто не хватит сил им сопротивляться. А затем герцогство в лучшем случае вновь сделают графством, меня заменят, людей прижмут, чтобы изгнать из их голов всякое инакомыслие.

Или того хуже — Тирр исчезнет. Его территории отойдут соседям. На этом наша история закончится.

И пусть такое развитие ситуации лишь теоретическое, но…вероятность этого слишком высока. Непозволительно высока.

Потому я пойду другим путем. Более рискованным, более непредсказуемым, но дающим некую надежду. Во всяком случае, по моему мнению.

И раз уж решение должен принимать я, то пусть и вина за все последующие события будет лежать на мне. Я готов к этому.

Набрав воздуха в грудь, я начал свою речь:

— Тирр! Сегодня великий день. Для меня особенно, ведь сегодня справедливость восторжествовала, узурпатор пал, а империя признала случившееся законным и справедливым.

Я перевел дух и продолжил:

— Но достаточно ли того, что случилось, для защиты нашей свободы, для нашей безопасности? Нет. Я хочу напомнить вам о временах, когда Тирр был свободен, когда он был в союзе с другими государствами и первым принял удар врага на себя. Мы выстояли, мы дали возможность другим подготовиться и все вместе дали отпор врагу. С тех пор прошло много лет, многое изменилось, но враг не забыл о своем позоре и хочет вернуться, чтобы взять реванш. Но сможем ли мы выстоять в этот раз? Нет больше тех государств, что дали ему отпор, нет союза смелых патриотов, ставших на защиту своей родины. Вместо этого есть империя, которая занимается лишь тем, что давит любое инакомыслие, чьи чиновники лишь думают о том, как обогатиться. Они превратили империю в инструмент, который используют в своих корыстных целях… Сможет ли такая империя дать отпор захватчикам? Конечно же нет… Но истинные защитники не исчезли, не канули в Лету. Их потомки все еще живут и готовы бороться за свою свободу. Причем как с врагом, желающим нас поработить, так и с нынешней империей, которая желает только одного — жить за наш счет, купаясь в золоте.

Я оглядел стоящих передо мной людей. У кого-то на лице было написано удивление, у кого-то наоборот, решимость. Только посланник кронпринца выглядел испуганным и жалким…

— Я хочу спросить вас, кто мы? Рабы, служащие своим господам, тупой скот, готовый идти на убой, или мы воины, готовые с оружием в руках отстоять свое право на жизнь и свободу?

Стоящие вокруг дворца войска, которые также смотрели трансляцию, зашумели. Причем так громко, что это было слышно даже здесь.

— Тирр не был графством. Мы не имперцы. Мы — свободные люди. Наши предки, несмотря на все трудности, добрались до этой планеты. Несмотря на все сложности, смогли превратить Тирр, который был неприветливым, пустым и жестким миром, в уютный и безопасный дом. Мы из года в год строили наш мир, делая его все лучше, пока не пришли те, кто нас покорил. Сколько веков прошло с тех пор? Сколько мы их терпели? Сколько еще будем терпеть? Неужели мы не можем взять то, что по праву наше? Неужели мы не можем отстоять свое? Тирр — наш дом. Тирр — наш!

— Тирр — наш! Тирр — наш! — солдаты скандировали мое последнее заявление все громче и громче.

— Сегодня особый день, — продолжил я, — сегодня Тирр станет свободным. Над нами не будет чиновников-казнокрадов, нам не будут диктовать, что мы должны делать и как жить. Теперь все в наших руках. С сегодняшнего дня я объявляю Тирр независимым государством. Любой, кто будет покушаться на нашу свободу, на наших людей или земли, получит отпор и страшно заплатит за свои деяния. Каждый, кто придет к нам с мечом, познает наш гнев. За Тирр!