Маркер на сканере стал больше, а в тени арки проступил силуэт. Большая, блин, арка, троллейбус там спокойно проедет. Даже несмотря на то, что у него токоприёмники в виде рогов торчат как педипальпы у сольпуг. Их-то первыми я и увидел.
Два чёрных отростка выступили из тени где-то на высоте трёх метров, и стали приближать. Метр, ещё метр, ещё… И только потом затемнённая плоскость арки вздрогнула, разорвавшись появившимися краями клешней. Потом и морда появилась и силуэт тушки. Всё чёрное и мохнатое, только красные, словно наливные яблоки, глаза по центру лба.
— Ладно, не так уж мне и нужен твой геном, — заворожённо прошептал я.
Монстр сделал ещё несколько шагов вперёд, полностью оказавшись под лучами уходящего солнца. Если не королева, то сольпужий министр точно. Густая чёрная шерсть блестела, паучья осанка казалась гордой. Клешни просто внушали, я готов был поспорить, что «лопасть» Чоппера монстр может просто в роли зубочистки использовать. Так, исключительно чтобы выковыривать наши черепушки, застрявшие между зубов.
— Валить или валить? Вот в чём вопрос… — прошептал я, меняя интонацию и смысл на слове «валить».
Я поднял «Грязного Гарри», взяв в прицел красные глаза.
А ещё поймал себя на мысли, что я стал каким-то впечатлительным. То на резню от Чоппера засмотрелся, то ауре «бодрости и оптимизма» от Гнома порадовался, то сейчас смотрю на эту «Годзиллу» и чувствую, скорее, уважение, нежели неприязнь. Да и аура, накрывшая пристань, показалась ещё более странной.
Я привык ощущать от противника в основном ненависть. Порой настолько жгучую, что им самим от этого больно. Бывает страх, некое принятие своего места в пищевой цепочке при встрече с более грозным хищником. Но бывает и другой страх, обычно уже под конец боя — мелочный, желчный и полный проклятий.
Но сейчас — это было совсем чем-то новым. И точно в нём не было ни бодрости, ни оптимизма.
В нём была печаль. И, возможно, боль. Боль утраты, печаль за загубленное гнездо.
Я заметил ещё какое-то движение за спиной у монстра, в тени на полу промелькнула какая-то мелкота, судя по оценке чуйки, ещё даже не зубастая. «Королева» заскрипела клешнями, издав нечто похожее на недовольство, и тени исчезли. А сама сольпуга сделала ещё несколько шагов вперёд, разом став ближе метров на тридцать. Ещё пара таких шагов и я уже точно не промахнусь.
Глаза подсвечены, как убойная зона, но, честно говоря, я сомневался, что нанесу какой-то значимый урон. В лучшем случае ослеплю, а потом как-нибудь заманим под «лопасть» Чоппера, да передавим толпой…
Но, на самом деле, стрелять не хотелось. Я вздохнул и почувствовал, что сольпуга мне ответила. На уровне излучения буквально настрой даже не изменился, а чутка сдвинулся на полтона, в котором промелькнуло нечто, похожее на просьбу.
Охренеть! Похоже, она тоже не хочет драться. Она хотела спасти остатки гнезда. Это не демонстрация силы, не попытка нас запугать — это капец какие странные, но переговоры.
— Добёъм заразу? А потом мелкоту зачистим? — рядом со мной оказался Гном, вооружённый «Кольтом» Фея.
— Не стрелять, — резко ответил я.
Сам опустил револьвер, а потом и на руку Гнома надавил.
— Они уже сами уходят.
Гном странно на меня посмотрел, возможно, в поисках шишки на голове, но спорить не стал. А потом с его лицом вообще что-то странное случилось, когда он увидел, что чёрная сольпуга будто кивнула, склонив голову, и в следующее мгновение исчезла в темноте арки. А вместе с ней, начали пропадать и все маркеры в округе. Причём не прятаться, а оттягиваться вдоль берега.
— Охренеть, — удивлённо пробормотал Гном.
— Ага, сам в шоке, — усмехнулся я. — Валим в госпиталь чинить наших, а сюда команду сборщиков и инженеров. Будем Ратушу в осаду брать.
Глава 27
Брать в осаду ратушу и идти на биомехов я собирался чуть ли не на следующий день после очистки доков, но, как уже давно показывала практика, любые сроки надо умножать на некий «икс».
Конкретно сейчас на сроки повлияли сразу несколько факторов. Во-первых, разбор снаряжения, которое привёз Датч. Во-вторых, задержки в производстве противобиомеховых удобрений и прочих штуковин, которые мы хотели приготовить для механических монстров. В-третьих, куча планов и совещаний, составлений маршрутов подземелий, чертежи ратуши и городской канализации. И новых совещаний…
А ещё ярл добавил мороки, чуть не умерев этой ночью. Не знаю, что за откат он словил, но всю процедуру пришлось проводить чуть ли не с нуля. Возможно, мы в первый раз что-то не дочистили впопыхах, так что сейчас потратили в два раза больше времени. Ещё и консилиум целый собрался, возглавляемый Бабой Ниной.
Но справились, и как-то даже так хорошо, что ярл пришёл в себя. Говорить только пока не мог, но глазами хлопал очень активно. И взгляд не был затравленным или мстительным, а скорее понимающим и благодарным.
После лечения ярла начался очередной военно-технический совет, и чем более техническим он становился, тем дольше затягивался. С учётом того, что мы нашли и доставил Датч, плюс пытливые умы с очумелыми ручками, плюс больная фантазия с жаждой экспериментов, плюс отсутствие наблюдателей со стороны Гаагской конвенции…
В общем, мы рассматривали все идеи, даже самые безумные. Искали варианты, как выдержать осаду извне и одновременно осадить и разобрать ратушу.
Для первой части, придут к нам скельды, «Волки» или кто-то ещё, пошли по стандартам: рвы и минные поля. С копателями нехватки у нас не было, а вот с минами был дефицит. Пришлось мухлевать и блефовать. Мы распределили участки вокруг города: то, что отлично простреливалось? оставили чистым — пусть едут, мы с радостью примем, а то, где и видимость похуже, и прорыв скоростной можно совершить, мы «заминировали». В кавычках, но с вниманием к деталям.
Поставили таблички с надписью «Минное поле», раскопали ямы, имитируя прошлые взрывы и даже притащили несколько старых машин, найденных в городе — помяли их и сожгли типа это они после подрыва. Там же раскидали куски трупов монстров, добавили крови, кишков и прочих запчастей, чтобы тот, кто захотел здесь пройти, наглядно представлял, что с ним будет. Ещё прикопали муляжей, да и просто прикопали, чтобы создать эффект массовости. А чтобы наш блеф раскрыли не сразу, пришлось всё-таки добавить и настоящей взрывчатки. Но совсем мало и буквально в первом ряду.
Помимо полноценного рва? вокруг забора (там только воды не хватало с голодными пираньями), накопали и других — «волчьих» ям, по заветам вьетконговских партизан.
Для нормального проезда к городу оставили только три дороги: главная шла к центральным воротам, где у нас были самые сильные укрепления, и боковые, в том числе на случай, если самим придётся убегать. Их тоже заминировали — буквально, чтобы дистанционно подорвать головную машину вражеской техники и сбить возможный напор. На большее, к сожалению, взрывчатки не хватило.
У нас было ещё четвёртое направление — Рекадия. На данный момент самое незащищённое, но пока скельды шли пешком, наплыва «викингов» можно было не опасаться.
Для борьбы с биомехами было выслушано десятка три разных идей, от очевидно слабых до не менее очевидно безумных. Спорили долго, советовались с Ульриком, Сапёром, Чейком и местными мастерами.
В итоге остановились на разработке специальных колёсных станков для всех наших крупных калибров. В принципе можно было и на пикапах их по городу возить, но нужно было решение быстрой транспортировки в тоннели биомехов и уверенного использования практически любым бойцом, а не только двухметровыми гигантами.
Помимо пулемётов мы поснимали с машин лебёдки и прикрепили их к экспериментально разработанным баллистам, тоже со станками, но уже не колёсными, а массивными рамами с зацепами. Бегать по канализации с такими не предполагалось, по плану с их помощью мы сможем вытягивать подбитых биомехов из их нычек. Ну или хотя бы выдёргивать из толпы.
