Полина вылетела из комнаты и, яростно топая, понеслась к выходу.
— Дура! — бросил ей в спину Лука, отбросив заледеневший бокал. За девушкой тянулся шлейф вымороженного воздуха.
— Что случилось?.. — в комнатку юркнула Таня и села рядом с ним, заботливо приобняв разозленного парня.
— Да так, — фыркнул он, морща нос. — Спутала мне все планы одна служанка… вот дерьмо!
Он в сердцах грохнул кулаком по столу. Бутылки жалобно звякнули, а бокал, из которого пила Поля, неожиданно треснул.
— Ничего, перебесится, — чуть отойдя, выдохнул Лука. — Я все равно найду, как её использовать. Никуда не денется, строптивая стерва.
— А что за Ярослав? — невинно спросила Таня, подбираясь ближе.
— Неважно, — бросил он и, взяв бутылку, осушил половину в несколько глотков. — Уже неважно. Иди-ка сюда…
Глава 9
Москва. Имперская канцелярия.
Концентрация альва-частиц 7,7 на миллион
— Я не могу позволить ему разрушить всё, что мы строили столько лет, — буркнул себе под нос Пожарский, торопливо шагая по коридору к императорским покоям. — Он не имеет права…
Он замолчал. Глава опричников как никто другой знал, что у стен есть уши и всегда был осторожным в словах. Но теперь его чутьё, отточенное за годы верной службы Империи, било тревогу. Юный наследник за неделю умудрился наворотить столько, сколько его отец не позволял себе совершить за год.
Он давал присягу Империи. Клялся служить ей, народу и государю, не жалея жизни ради сохранения государства. Но как ему быть, если этот самый правитель своими руками собирается разрушить сами основы государства и убивать граждан?
Допускать даже мысль о заговоре против Романа — преступно. Опричники и созданы для того, чтобы выявлять и карать заговорщиков, посягающих на государственную власть.
— Нет… — прошептал он. — Я должен убедиться, что ошибаюсь.
Пожарский остановился перед дверью в кабинет, его рука зависла над старинной золочёной ручкой. Он ощущал, как спёртый воздух ритмично подрагивает от волн альвы в такт его учащенному пульсу. Легкий запах озона щекотал ноздри, отдавал странным привкусом на губах.
Медленно выдохнув, он вошёл в кабинет.
— Ваше Величество.
— А, ваша светлость, — сидевший в кресле цесаревич обернулся и, улыбнувшись, встал. — Вы с докладом, верно? Как продвигается зачистка бунтовщиков?
— Довольно быстро, — кашлянув, он подошел и протянул папку цесаревичу. — Даже слишком быстро.
Непривычно было видеть Романа в кресле его отца. В тёмно-красном кителе правителя, а не белых одеждах наследника. Он знал его буквально с рождения и хорошо помнил, как рос любопытный и честолюбивый парнишка.
Но теперь не узнавал его.
— Как вы и велели, опричники провели расследование и выявили пятьдесят восемь отдельных повстанческих ячеек по всей Империи, — заговорил Пожарский. — Три из них нам удалось ликвидировать, захватив их лидеров.
— Сколько человек сейчас на стороне бунтовщиков?
— От пятидесяти до ста двадцати тысяч, — кашлянув, ответил он.
— Целая армия, — хмыкнул Роман. — Но теперь она стала меньше.
Пожарский вопросительно приподнял бровь.
— Я отправил три роты имперских гвардейцев и штурмовиков для ликвидации бунтовщиков в Ярославском и Смоленском княжествах, — пояснил Роман. — Утром пришло донесение, они уничтожили всех бунтовщиков.
— В каком смысле… — запнулся Пожарский. — Всех, то есть?.. Там же не только вооруженные мужчины…
— Именно, — кивнул Роман. — Я считаю, что мало обезглавить банду предателей, на место вождя придут другие. Чернь проста, если мы просто убьём их лидера, они только сильнее разозлятся. Если они посмели предать Империю своим восстанием, то этой чумой заражены все — от лидера восстания до последнего бойца. А значит и бороться нужно с ними всеми.
Пожарский замер. В глазах Романа полыхало безумное пламя.
— Но среди них есть те кто одумается, нам уже приходилось работать с такими людьми, за годы нам удалось перевоспитать тысячи…
— У нас нет этих лет, сударь! — прервал его Роман и захлопнул папку. — В стране война! И не только с повстанцами, но и с альвой! Сколько альва-прорывов сейчас в стране?
— Около тысячи, — мрачно ответил он, поджав губы. — И каждый день мы находим новые.
— Я не могу позволить каким-то бунтовщикам угрожать Империи в такое время, — жёстко продолжил цесаревич. — Нельзя церемониться с ними. Они должны выбрать сторону — либо они со мной сражаются против монстров, защищая Империю и всех её жителей, либо они погибнут.
По спине великого князя прошелся холодок. От слов Романа веяло могильным холодом, и это было совсем не то ощущение, какое производил его отец, жёсткий и грамотный лидер. В словах юного государя сквозила святая вера в собственную правоту. И это пугало куда сильнее трезвого и холодного расчёта его отца.
— Ваше величество, — выдержав паузу, негромко заговорил Пожарский. — При всём уважении, другие главы родов могут счесть ваши методы слишком радикальными. Многие из них пострадали от действий повстанцев, у некоторых в заложниках их семьи, дети…
— Так пусть сражаются за них вместе со мной, — отрезал тот. — Если они не смогли удержать власть над простолюдинами в своих руках и допустили восстание, значит они её не достойны.
— Вы ведь понимаете, что это может спровоцировать их на… ответные действия? — осторожно ответил князь.
— О, я прекрасно понимаю, — Роман подошел к нему и обнажил белые зубы в улыбке. — Я видел их лица, когда объявил о том, что унаследую престол отца. И знаю, что не в почёте у этих старых дураков. Спорю, они уже плетут против меня интриги и заговоры. Но ведь для того вы и здесь, господин Пожарский, верно? Опричники всегда защищали Империю от предателей.
— Верно…
Князь вздрогнул: за спиной Романа во вспышке света появилась мужская фигура. Его жуткий кодекс, натянув неестественную улыбку, подошел к хозяину. Взгляд его льдистых глаз мазнул по опричнику и замер на цесаревиче.
— Всё в порядке, мой господин?
— Конечно, Аластер, — кивнул тот. — Ты сделал то, о чем я тебя просил?
— Да, господин. Ваши люди напали на след профессора Потёмкина, — недобро сверкнув глазами, он посмотрел на опричника. — Скоро он будет у вас.
— Прекрасно, — Роман кивнул Пожарскому. — Что ж, я надеюсь, ваша светлость, что мне вы будете служить с такой же преданностью и рвением, как моему отцу. В конце концов, будущее Империи в наших руках.
— Разумеется, ваше величество, — он кивнул и поспешил выйти из кабинета.
Сердце в груди колотилось как бешеное всю дорогу до канцелярии Опричнины. Только когда он захлопнул дверь в кабинет, гнетущее чувство тревоги немного отпустило его. Но ему на смену пришло другое.
— Он не остановится ни перед чем на пути к престолу, — помассировав виски, прошептал Пожарский. Его взгляд скользнул по стене и остановился на портрете Императора, который еще не успели снять подчиненные.
Взгляд государя был тяжелым и суровым. Он словно говорил ему — поступай как должно для сохранения страны.
Сглотнув, он взял альвафон с неотслеживаемым номером. Пару секунд посмотрев на экран в раздумьях, он набрал номер.
— Ваша светлость, князь Аракчеев? Помните ваше предложение насчет встречи, оно ещё в силе?
* * *
Граница Уральской Красной Зоны.
Концентрация альва-частиц 22,4 на миллион
— Тихо, — выглянув из-за дерева, я убедился, что патруль ушёл, и махнул Лили. — За мной!
Мы выбежали из лесной глуши на пригорок, где проходила граница красной зоны, и лихо перемахнули через каменную насыпь. Впереди, за редким леском, виднелась горная гряда. Судя по карте, найденной в поселке геологов, где-то у её подножья проходила железная дорога, идущая к центральным княжествам Империи, дорога к Москве. Туда-то и лежал наш путь.
Скатившись по пологому склону холма, мы быстро скрылись в редких кустах, уже начавших обрастать короткими листиками. Дыхание весны уже ощущалось здесь, и это играло нам на руку. Даже если патрульные возьмут след, молодая зелень скроет наши следы. Я помог Лили подняться и мы бросились вглубь леса, вслушиваясь в шорохи и звуки за спиной.
