Нет, вы как хотите, а это своё рыжеглазое и пшеничноволосое счастье я упускать не намерен. Пусть даже временно глаза у неё приобрели тёмно-синий, а волосы чёрный цвет.
– Так кто такие гойты? – спросил я, когда Эйша переключила рубби на автоматический режим полёта и снова развернулась ко мне. – Ты обещала рассказать. И что это за история с твоей бабушкой и Лиясой?
– Гойты – разумные существа с планеты Гойта. Очень интересные. Они гуманоиды, ты сам видел, похожи на нас, каравос Раво, или на сварогов.
– Или на нас, человеков, – вставил я. – То бишь людей с планеты Земля.
– Или на вас, – легко согласилась она. – Во Вселенной хватает гуманоидов.
– Так что же в них интересного? В смысле в гойтах?
– Они амфибии. Могут дышать и на воздухе, и под водой. Единственные в своём роде.
– Почему единственные?
– Ну, я не большой знаток чужих рас. Наверное, есть и кроме гойтов. Но знаю точно, что гойты – единственные амфибии, которым удалось освоить межзвёздные перелёты и на равных с остальными вступить в Галактическое Сообщество.
– Так они, значит, не могут долго оставаться без воды?
– Смотря что называть «долго». И сутки, и двое – запросто. Но совсем без воды им нельзя, это верно. Лияса рассказывал, что на его родине некоторые гойты вообще живут в подводных поселениях, как и тысячи лет назад, а на берег редко выбираются. Но таких мало. Правда, и те, кто предпочитает атмосферу, строят города рядом с водой. Возле моря или реки.
– Ну, здесь они не одиноки, – заметил я. – Мы на Земле тоже предпочитаем строить города у реки или моря.
– Да, наверное. Но потребности в воде разные, согласись. Мы воду пьём и водой умываемся, а они в ней живут. То есть и в ней тоже.
– Понятно. Так у них есть эти… как их… – я щёлкнул пальцами и сообразил, что не знаю, как будет «жабры» на языке каравос Раво, – ну, органы такие специальные, которые позволяют выделять кислород из воды. Как у рыб.
– Жабры? Да, есть. И жабры, и лёгкие.
– Надо же, – усмехнулся я. – Раса ихтиандров. Никогда бы не подумал, что встречу живого ихтиандра.
– Кто это – ихтиандры?
Пришлось вкратце изложить содержание фантастического романа Александра Беляева «Человек-амфибия».
Эйша слушала с приоткрытым ртом.
– Какая грустная и прекрасная история, – сказала она, когда я замолчал. – А как давно она написана?
Точного года создания «Человека-амфибии» я не помнил, поэтому сказал приблизительно:
– Лет восемьдесят назад. Или девяносто. Что-то вроде этого.
– Значит, раньше. Но всё равно поразительно. С моей бабушкой и Лиясой произошло почти то же самое. Они оба были юны, прекрасны и полюбили друг друга. Но из этой любви, понятно, ничего не вышло.
– Генетическая несовместимость, – кивнул я понимающе.
– Ерунда, – решительно отвергла мою версию Эйша. – При чём здесь это, когда у людей любовь?
– Погоди, разве Лияса человек? Ты же сама сказала, что он амфибия.
– Ну и что? – агрессивно осведомилась Эйша. – Амфибии такие же люди, как и все остальные. Ты ксенофоб, что ли?
Пришлось срочно убеждать, что я имел в виду совсем другое, просто слегка запутался в терминологии и ксенофобией, а также расизмом и национализмом не страдаю ни в какой форме. Даже самой лёгкой. Тут я слегка слукавил, но чего не сделаешь, чтобы понравиться любимой? К тому же лукавил я и впрямь самую малость. Чуть-чуть. А «чуть-чуть» не считается.
Самое забавное, что после того, как Эйша мне поверила (или сделала вид, что поверила) и рассказала историю своей бабушки и Лиясы до конца, выяснилось, что счастью влюблённых помешала-таки натуральная ксенофобия. Потому что, когда об их тайных встречах стало известно, бабушку просто-напросто заперли дома под охраной, а за юным Лиясой началась самая настоящая охота. Дело могло закончиться крупным межпланетным и одновременно внутренним скандалом (представителей иных разумных рас на Торгуне, как правило, не убивали – это чертовски вредило бизнесу), но Лияса оказался на удивление ловок, сообразителен и удачлив. Он не сбежал с Торгуна на первом попавшемся пассажирском корабле, а обратился за помощью и защитой к уже тогда одному из самых мощных кланов каравос Раво – клану Ружебо (бабушка Эйши по материнской линии принадлежала тогда к другому клану – Зейнадо). А в качестве платы предложил такое, от чего клан Ружебо отказаться не смог. А именно смаргр – устройство для записи и просмотра чужих сновидений. Которое сам же незадолго до этого изобрёл. И даже успел собрать опытный образец.
– Ёжик в тумане! – не выдержал я в этом месте рассказа. – Так вот кто виновник всех наших бед! Шучу, шучу. Просто я думал…э-э…
– Что?
– Ну, думал, что эта штука гораздо раньше придумана. Хотя, если честно, тут моё упущение. Мне, как сновидцу на гонораре, следовало бы с самого начала ознакомиться с историей возникновения данного вида развлечений. Особенно после того, как я узнал, что именно наши, человеческие сны ценятся в Галактике больше всего. Кстати, ты не знаешь, отчего так?
– А отчего гойты умеют дышать под водой, а мы нет? Считай, особенность у вас такая. Или тебе какое-нибудь научное объяснение нужно?
Я подумал и решил, что пока не нужно. Обойдусь. В конце концов, спрошу у того же Лиясы. Если не забуду. Когда мы, тьфу-тьфу не сглазить, к нему благополучно доберёмся.
– Значит, говоришь, это он предложил клану Ружебо первый смаргр. Устройство для записи и просмотра чужих сновидений. Чертовски интересно. И что было дальше?
А дальше, по рассказу Эйши, вышло следующее: клан Ружебо ухватился за изобретение гойта стальной хваткой. В частности, это обуславливалось и тем фактом, что Лияса, то ли по наивности, то ли, наоборот, проявив необычайную для молодого гойта мудрость, согласился на очень смешной (как тогда казалось руководителям клана Ружебо) процент от прибыли.
– Погоди, – я снова перебил Эйшу, осенённый неожиданной мыслью. – Так это что же получается. Твой клан не только львиную долю рынка сновидений контролирует, но ещё и держит в руках всё производство смаргров?
– Насчёт львиной доли, дай Вездесущий, чтобы мы живы остались, не говоря уж о том, чтобы её вернуть, – вздохнула Эйша.
– Извини.
– Ничего. Что же касается производства смаргров, то здесь всё сложнее.
– Ты считаешь, я не способен понять?
– Я считаю, ты задаешь слишком много вопросов, на которые у меня нет чётких ответов. Пойми, Дёма, я ведь делами клана толком не занималась и не интересовалась. Не успела просто. Ты помнишь, сколько мне лет?
– Да, ты права, – я взял её руку в свою и нежно погладил. – Прости меня, пожалуйста. И впрямь слишком много вопросов. Постараюсь исправиться. Всё, не будем отвлекаться. Давай, хочу знать, что там дальше было с нашими Ромео и Джульеттой.
– А это ещё кто?
– Тоже литературные герои. Но эта история даже грустнее, чем про человека-амфибию.
– Расскажешь?
– Лучше, если сама прочитаешь. Там детали важны, тонкости, и вообще она в стихах, а я наизусть её не знаю. Длинная она. К тому же пьеса. Предназначена для постановки в театре.
– Как же я прочту, если не знаю вашего языка?
– Могу тебе перевести… – тут в моё темечко, словно цыплёнок изнутри яйца в скорлупу, снова тюкнулась неожиданная мысль, и я замолчал, стараясь не спугнуть и дать ей проклюнуться окончательно.
– Эй, – позвала Эйша. – Дёма, ты здесь?
– Да, прости, задумался.
– О чём?
– Не поверишь, о бизнесе.
– Надо же, – с явной иронией заметила Эйша, – я считала, это только мужчины каравос Раво всю дорогу о бизнесе думают. Даже если эту дорогу они разделяют с прекрасной девушкой.
– Это, видимо, свойство всех мужчин, – ухмыльнулся я. – Первым делом – самолёты. Ну а девушки потом. Это слова из нашей песни, – добавил я, предупреждая её вопрос. – Потом спою, если хочешь.
– А ты умеешь петь? Конечно, хочу!
– Договорились. А пока скажи, пожалуйста, отчего на Торгуне не торгуют переводными книгами с Земли? Или я просто не в курсе?
