Первое лицо любого государства всегда очень хорошо охраняется. В качестве телохранителей выбираются профессионалы высочайшего уровня. Мало кто сможет им противостоять в рукопашной схватке. Двое офицеров беседующие около двери в комнату для совещаний, внешне не казались опасными, проигрывали телохранителям Председателя и в росте и в ширине плеч, но по уровню физической и специальной подготовки могли дать фору даже бойцам группы Альфа. Это был не простой и даже не элитный спецназ, это был спецназ ГРУ. Люди, которых вроде бы вообще не существовало в природе, но, тем не менее, успевшие отметиться почти на всех континентах земного шара.
Перфильев и Дорожкин в сопровождении двух телохранителей Председателя и высокого капитана второго ранга с серебристым чемоданчиком в руке, зашли в приемную. Офицеры и вскочивший с дивана Прототип вытянулись по стойке "смирно". Перфильев демократично поздоровался со всеми за руку и вслед за Дорожкиным прошел в комнату для совещаний. Телохранители остались около двери, а кавторанг, увидев адмирала, увешанного наградами как новогодняя елка и приглядевшись к тому, какие именно это были за награды, с большим удовольствием отреагировал на приглашающий жест Прототипа и присел рядом с ним на диван.
Когда первые лица вошли в комнату для совещаний, все встали, Перфильев слегка удивился обилию незнакомых лиц, но поздоровался с каждым и занял место во главе стола. Спектакль, который разыгрывался для Председателя, очень не нравился Георгию. Если бы имелась хоть какая-нибудь другая возможность, он не стал бы к нему прибегать. То, что он собирался сделать, выглядело обыкновенной провокацией, да, по сути, ей и являлось. Георгий чувствовал себя так, как будто собирается отнять конфетку или любимую игрушку у ребенка. То, что в ребенке было 212 сантиметров роста, и его возраст приближался к сорока годам, ничего не меняло. Игрушка была очень вредной для здоровья ребенка и опасной для окружающих его людей. Власть нельзя превращать в игрушку, упиваться ей. Это очень серьезный инструмент, правильно обращаться с которым может научиться далеко не каждый. В данном случае вес этого инструмента оказался непомерным для неокрепшей психики молодого человека.
После того, как все расселись на свои места, Георгий представился Перфильеву и сказал, что уполномочен обсудить положение с Белоруссией. Кем именно уполномочен, он говорить не стал, но Алексей Дмитриевич принял это как должное, и сразу, без какой либо подготовки, начал вещать.
Он говорил о том, что Белоруссия является последним на территории Европы авторитарным режимом, описывал в красках, как в ней нарушаются права человека и демократические свободы.
– Белорусское руководство не дает приватизировать и передавать в собственность нашего Нефтегазпрома свою трубопроводную систему, имеет наглость покупая у нас нефть, делать из нее первосортный бензин и продавать его на внутреннем и внешнем рынках по цене многократно превышающей свои затраты на покупку нефти. Почему они не делятся с нами прибылью? Какое они имеют право реализовывать бензин на внутреннем рынке дешевле, чем мы продаем своим гражданам. Это не порядок! Надо принимать меры! Мы с моим другом Сараем Омаха принесем им демократию! – Перфильев уже кричал. – Как этот бывший председатель колхоза может не выполнять указаниямоего министра Финансов? Ничего, мы наведем у них порядок. Я уже подписал Указ о прекращении подачи электроэнергии, которую мы им поставляем! Рубильник выключен 2 часа назад. Теперь только предоплата. Если до конца месяца не оплатят за год вперед, – отключим все остальное. – Перфильев сделал паузу и промокнул платком вспотевший лоб.
– Уважаемый Председатель, – попробовал возразить Георгий, – это же суверенное государство. Разве можно так вмешиваться во внутренние дела чужой страны, в ультимативной форме диктовать ей свою волю?
– А кто мне будет указывать, что мне можно делать, а что нельзя? Я Председатель и мое слово закон. А если законы не всегда совпадают с моим словом, так мы их подправим!
– Господин Председатель, но в Белоруссии ведь живут люди, такие же, как мы. Не так давно мы все жили в одном государстве.
– Пусть эти люди выбирают себе правильное, демократическое руководство. Мы им в этом поможем. Ладно, а по какому поводу мы здесь собрались? Что вы все от меня хотите?
– Мы пригласили специалистов послушать Вас, оценить, не переработались ли Вы, не нужно ли немного полечиться. Господа, – Георгий обратился к приглашенным специалистам, – наверно уже достаточно. Высказываетесь по существу вопроса, который мы должны сегодня решить.
Специалисты высказались. Не взирая на чины и звания. Самым мягким, из озвученных диагнозов была "Мания величия". Общий приговор – неадекватен, нуждается в принудительном лечении. Нельзя сказать, что им было легко это сделать. Но каждый из них любил свою страну, иногда смотрел телевизор, либо просто выходил на улицу и видел, во что она превращается. Будучи профессионалом, в своей области, каждый из этих врачей давно видел симптомы психического заболевания, поразившего руководителя страны и понимал, к чему оно может привести в дальнейшем.
Перфильев краснел, бледнел, обильно потел. Под конец с криком "Я вас всех уволю" вскочил и попытался опрокинуть стол. Георгию пришлось завернуть ему руку за спину (сил действительно прибавилось, – подумал он, – в этом "лосе" больше 100 килограммов), а одному из врачей сделать успокоительный укол. После этого представитель Кремлевской клиники вышел в коридор (внутри помещения связь не работала) и вызвал бригаду санитаров.
Когда бледного Перфильева под руки выводили из двери, телохранители дернулись, но Дорожкин успокоил их, сказав, что ничего страшного не произошло, у Председателя случился приступ, и его доставят в клинику для лечения. Когда Перфильева увели, офицеры вежливо попросили телохранителей сдать на время мобильные телефоны и рации во избежание распространения информации составляющей государственную тайну, а самих некоторое время посидеть в отведенной для них комнате.
Георгий с Дорожкиным подошли к капитану второго ранга и предложили ему пройти вместе с ними в приемную премьер-министра. В приемной, чемоданчик отстегнули от руки морского офицера и поместили в сейф. Дорожкин опечатал сейф своей печатью и сказал, что в дальнейшем служба будет нестись по старому, но с одним изменением, – чемоданчик будет постоянно находиться в сейфе, а дежурство, – возле сейфа. Георгий пояснил ничего не понимающему кавторангу, что в ближайший год ядерное нападение Союзу Российских Губерний не угрожает, а по прошествии года все вернется на круги своя, если за это время инструкции не изменятся. На его вопрос "кто это может гарантировать?", Георгий просто указал пальцем вверх и сказал, что там все согласовано. В глазах морского офицера явно прослеживалось желание в ответ на этот жест покрутить пальцем у виска, но, увидев подтверждающий кивок Дорожкина, он удержался от этого жеста.
Между тем консилиум психиатров уже оформил и подписал заключение и все сопутствующие документы. Всех троих предупредили, что они должны хранить полное молчание обо всех события, участниками которых оказались, до окончания вечерней программы новостей на первом канале, а вот после ее окончания могут рассказывать обо всем без любых ограничений, кроме тех, что обусловлены их профессиональной этикой и должностными инструкциями.
Распрощавшись с психиатрами, они пообедали в кремлевской столовой. Кормили очень вкусно, выбор блюд поражал своим разнообразием, а их оформление подчеркнутой изысканностью, но лимит времени не позволил Георгию вкусить большую часть из предложенного ассортимента.
* * *
После обеда возвратились в комнату для совещаний вместе с подъехавшим Колдуновым. Дорожкин кратко проинформировал его, что Председатель, в связи с заболеванием психического характера не сможет в ближайшее время выполнять свои обязанности. В соответствии с Конституцией он должен был в этой ситуации принять эти обязанности на себя, но критическая обстановка в стране и недвусмысленные пожелания Высших Сил не позволяют ему это сделать.
