– Добрый день, Музыкин! [9]
– Здравствуйте, – ответил я. – Воронов Петр. Как добрались?
– Спасибо, сотрудники подвезли.
Передо мной стоял невысокий, плотный мужчина лет сорока пяти, чем-то похожий на чиновника моего времени, если не считать сильно сплюснутой с боков фетровой шляпы с узкими полями. Крупные черты лица, глубоко посаженные темные глаза, коротко подстриженные черные волосы. Крупный, но еще не мясистый нос, располагающая улыбка. Одет даже на глаз дорого и солидно: черно-синий, в едва заметную полоску костюм, через руку перекинут легкий плащ.
Пока гости, вернее, хозяева разувались, через дверь протиснулся брат Кати, что можно было легко понять по его лицу. Он оказался одет куда менее официально – в коричневый свитер ручной вязки и темные брюки. Мода на джинсы, похоже, до этого времени еще не докатилась.
Поздоровались – его рукопожатие не было похоже на формальный жест товарища Музыкина, наоборот, оказалось твердым и откровенным, даже с небольшим хлопком о мою руку.
Катя с Анатолием потащили сумки на кухню и начали что-то споро готовить, переговариваясь и стуча кастрюлями-тарелками. Хозяйка ахала и явно восхищалась богатым продуктовым ассортиментом. Неудивительно, кроме оставленной утром картошки, я ничего съедобного на кухне не обнаружил. Появилась даже идея ближе к ужину наведаться в курятник да прихватить оттуда курочку, благо, подсолнечного масла, соли и лаврового листа было в избытке. Но, боюсь, хозяйке это показалось бы реальным перебором.
Мы с Петром Степановичем прошли в комнату, он впился глазами в раскрытый ноутбук. Сориентировался быстро.
– Похоже, Екатерина Васильевна не ошиблась. – В его голосе мне почудился азарт охотника при виде замершего на расстоянии выстрела зайца. – Можно?
– Конечно… Вы же из КГБ? – Слова прозвучали как-то слишком буднично и легковесно, но гость совершенно не смутился.
Он достал удостоверение в красной обложке и дал прочитать, не выпуская из своих рук. Полковник Музыкин П. С., начальник УКГБ Свердловской области.
А жизнь-то налаживается, странно правда, что не генерал – вроде бы на таких должностях в мое время уже носят расшитые зигзагом погоны [10].
Пытаясь уложить в голове новую вводную, я развернул к товарищу Музыкину экран ноутбука, присел на стул и начал, чуть смущаясь, рассказывать базовый курс «компьютер для чайников». Ну, там где про процессор, память, жесткий диск, виндоуз.
Минут через десять, когда пошел на второй, углубленный круг, тезка меня прервал:
– Спасибо, более-менее понятно, но все это лучше оставить специалистам.
– Конечно, без проблем.
– Вы не будете против, если я попрошу рассказать о своих приключениях под магнитофонную запись?
– Охотно! Что-то скрывать от такой серьезной организации никак нельзя, – пошутил я неуклюже.
– Прекрасно, заодно и поужинаем. – Петр Степанович довольно улыбнулся и добавил погромче: – Анатолий, если не сильно занят, принеси технику.
Впрочем, стол сервировали все вместе. К уже поднадоевшей картошке добавили соленых огурцов (оказывается, немалый запас этих продуктов хранился в большом ларе под поветью), синеватой на срезе колбасы, выставили на отдельных тарелках пару банок консервов. Не обошлось без водки, уже позабытой в моем времени «Столичной».
Я не удержался, рассмотрел этикетку. Московский ликеро-водочный с забавной эмблемой – бык над бутылкой, снизу четыре медальки и напечатанная цена – два девяносто пять без стоимости посуды.
Подтащили к столу лавку, водрузили на нее портативный (размером с небольшую микроволновку) катушечный магнитофон «Весна» с похожим на мыльницу выносным микрофоном и горкой бобин. Это что, они до утра собираются писать? Впрочем, оказалось, что одна дорожка качественной записи – всего-то четверть часа, и на пару часов записи нужны аж четыре кассеты. Надо привыкать к чудесам техники шестидесятых, мой старый mp3-плеер как диктофон держал часов десять…
Несмотря на выпивку и плотно забитый однообразной закуской стол, разговор уместно было назвать допросом. Проводил его в основном Петр Степанович, Анатолий старательно помогал. Не ожидал, что он мгновенно превратится из брата Кати в придирчивого, даже жесткого следователя. Вопросы шли быстро, один за другим, отвечать приходилось, просто физически ощущая два взгляда, ловящие малейшие оттенки мимики и настроения. И так много раз по кругу, с повторением и тщательным разбором деталей.
Быстро понял, как мне повезло с родителями. Мать работала преподавателем истории в пединституте и, несмотря на мое сопротивление, вбила минимальные знания по школьной и вузовской программе. Отец оттрубил двадцать лет в милиции, прошел путь от опера до начальника райотдела. Но в девяностые кормить семью на зарплату стало невозможно и он ушел в коммерцию. Его застольные «допросы» про курево, двойки и девочек столь походили на происходящее ныне, что вместо нервного напряжения на меня накатило ощущение уюта и домашнего покоя. Насколько это вообще возможно в такой ситуации.
Водку мужики разливали по-честному, в небольшие граненые стаканчики и демонстративно выпивали до дна. Закусывали обильно, классические, отвратительно соленые и водянистые к весне огурцы только хрустели, а колбаса, невзирая на жутковатый внешний вид, оказалась неожиданно вкусной. Все это практически не сказывалось на остроте вопросов, скорее наоборот, они становились злее и откровеннее. Монстры, да еще, похоже, с немалым опытом подобных «бесед». Если б не мое решение (что-то типа клятвы на Библии), говорить только правду и ничего кроме правды, шутя бы раскололи на мелочах.
Тактика и цель в общем-то были ясны – офицеры работали вместо детектора лжи, пытались понять, насколько мне можно верить. Для этого не надо было выяснять подробности работы компьютеров двадцать первого века, напротив – тема подыскивалась знакомая и максимально близкая по времени. Но легче от этого не становилось.
К примеру, стоило мне обмолвиться, что бабушка имела дачу с середины семидесятых, как это стало чуть ли не главной темой разговора. Где был расположен дом, как оформлен, куда ходили купаться, собирать грибы, что выращивали на огороде, на чем туда ездили… На «жугулях»? А что это такое? Был построен автозавод, который с тысяча девятьсот семидесятого производил машины по итальянской лицензии и на итальянском оборудовании? Как они выглядели? Технические подробности описать сможешь?
Это комитетчики зря спросили на половине третьей поллитры. Ну что делать, если моим первым авто в двухтысячном году стал подержанный ВАЗ-21043, который разнился с первоначальной «копейкой» лишь незначительными деталями. Так как российский автопром к концу века отличался «отменным» качеством, особенности конструкции большинства узлов я мог расписывать буквально часами, с активным привлечением непечатных терминов. После красочного пассажа об изготовлении специальных «круглогубцев» для удобной установки упорных пружин подшипников крестовины карданного вала полковник разлил «по последней», отключил запись и передал использованные кассеты в красно-зеленых коробочках ТИП-2 фабрики № 5 Харьковского Совнархоза Анатолию, кратко бросив:
– Прибери тут пока.
Сам встал, заложил руки за спину, потянулся, чуть пошатнулся и с отчетливым хрустом покрутил шеей. Затем подошел к окну, уперся руками в раму над шторками, прижавшись лбом до чуть запотевшего стекла, замер в неподвижности.
Через пару минут резко повернулся, неожиданно вытащил из кармана совсем не изменившуюся за три десятилетия непочатую бело-красную пачку Marlboro. Широким жестом дернул язычок целлофана и достал себе сигарету, потом на секунду замялся, кривовато усмехнулся и порывисто протянул пачку Анатолию со словами:
– Знакомый привез из загранки для особого случая, и вот… Пройдись пока с Катей по селу, покури, что ли.
Хоть и комитетчик, и начальник, а нервишки-то прилично играют. Ведь смолили до этого что-то отечественное, пока я, как некурящий, между делом хвастался стоящим у крыльца RAVчиком. Но теперь разогрев публики и доведение ее до кондиции спиртными напитками завершились, пришла пора ставить на повестку основной вопрос настоящего дня. Полковник даже не стал выходить на крытый двор, как обычно делали на перекурах, просто аккуратно выпускал дым в форточку, пока Анатолий с Катей не исчезли за воротами. Затем, не поворачивая головы, спросил:
