"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Яманов Александр

Дух испуганно съежился до размеров кошки и снова спрятался за Гарба.

– Мой орден посвятил себя делу борьбы с вторжениями в наш мир существ из других планов бытия, в частности, из плана негативной энергии – Негана, и теневого плана – Умбры, – продолжил Михель, не отрывая внимательных глаз от Бурбалки. – Эти миры представляют наибольшую угрозу для живых существ. Сами по себе они безвредны, но, когда какой-нибудь маг-неумеха открывает портал между нашими мирами и закрывает его неправильно, в такую брешь сразу пытаются попасть потусторонние существа. Этот склеп принадлежит моей семье уже триста лет. В нем покоятся кости моего прадеда – известного колдуна своего времени. До самой смерти он занимался богомерзкими экспериментами с портальной магией. К несчастью, во время одного из них он внезапно умер. Оставленный им действующий портал пришлось закрывать его сыну – моему дедушке.

– И че, дедуля не справился? – насмешливо поинтересовался призрак, снова почувствовав себя в безопасности. – Там делов-то…

Монах как будто и не двинулся, а только сделал резкое движение рукой в сторону гоблина. Бурбалка взвыл от внезапной боли и сразу умолк. Монах обещал не уничтожать, а про взбучку речи не было.

– Дедушка был неопытным в таких делах и закрыл портал, как сумел, – как ни в чем ни бывало ответил ди Лёве. – Какое-то время все было нормально, но уже после моего рождения с прахом прадеда в склепе начали происходить странные вещи. А потом оттуда стала регулярно выползать всякая нечисть. Несколько лет назад я нашел записи прадеда в семейном архиве, заинтересовался и начал изучать. Выяснилось, что он предвидел такую ситуацию и оставил указания: следовало обратиться за помощью в Старый орден. Я так и поступил.

– Ты стал монахом? – догадался Каввель.

– Не сразу, и не совсем монахом. Если честно, я еще не принял обеты, поэтому пока считаюсь всего лишь послушником. Устав ордена не очень строг – каждый выбирает себе аскезу по желанию. Основное правило только одно – бороться с нечистью при любых обстоятельствах.

Михель еще побуравил тяжелым взглядом Бурбалку и продолжил.

– Я увлекся учением монахов и вступил в орден, оставив жене свое поместье. Уходя, я положил в склеп особый жезл, доставшийся в наследство от отца. Сначала все думали, что это просто красивая безделушка, но из записей прадеда я узнал о его настоящем предназначении – сдерживать появление окон между мирами. Как только жезл оказался в склепе, все проблемы с нежитью решились. Насколько бы хватило его энергии, я не знал, и пошел к монахам за советом и помощью. Кто бы мог подумать, что моя бывшая женушка, потосковав немного, решит обратиться к темным искусствам, чтобы убить время. Это она кости моего прадеда пыталась поднять, и у нее почти получилось. Но, как видите, я успел раньше – и портал закрыл окончательно, и черную магию развеял.

Михель резко затормозил возле таверны, на вывеске которой красовался большой красный глаз, а название гласило «Всевидящее око». Краска на вывеске потрескалась, придавая глазу зловещий вид. Впрочем, это всерьез никого не отпугивало – посетителей внутри хватало. Кто-то горланил пьяные песни и периодически стучал пивными кружками о стойку с требованием добавки.

– Давайте зайдем и посидим в спокойной обстановке? – предложил монах.

– У нас нет денег, – сознались товарищи.

– Я угощаю, – великодушно объявил Михель, чем сразу же вызвал симпатию всех компаньонов.

Бурбалка свернулся в кольцо и поместился на пальце у Гарба, чтобы присутствовать при разговоре, но не пугать своим видом других посетителей таверны.

***

Шумное заведение никак не соответствовало определению «спокойная обстановка», но возражений ни у кого не возникло. Каввель истосковался по хорошей попойке, Гарбу это было в диковинку, а все новое он любил. Бурбалка просто промолчал, ничем не выдав своих страхов по поводу случайного знакомого и его бесплатного пойла.

Михель провел спутников к свободному столику в дальнем углу.

– Три светлых, – сказал он подошедшей девушке в белом переднике, когда все расселись.

Когда пиво принесли, монах сдул пену и одним глотком осушил свою порцию. Друзья последовали его примеру, и он заказал еще. Спустя двадцать минут, компаньонов развезло от выпитого, и они расчувствовались.

– Ты отличный парень, юнга! – заявил Каввель, словно запамятовав, что людей он недолюбливает.

– Должен отметить, – поддакнул Гарб, – что вы могли бы стать весьма полезным членом нашей компании. Расскажите о себе что-нибудь еще.

– Помню был случай в монастыре... – это была уже третья монастырская байка, которую начал рассказывать Михель.

Он вносил в разговор непринужденность, которая еще больше располагала собеседников к нему. Они с интересом слушали и смеялись над монашеским юмором. Мало-помалу беседа перетекла к позаимствованному из склепа волшебному предмету. Некоторые посетители из любопытства начали вслушиваться в обрывки фраз, все громче звучащие со стороны необычной компании.

– Да что мне этот пустячок? – с жаром восклицал человек в монашеском облачении. – Продадим его, и все тут. У меня и знакомый скупщик есть, который приличную цену даст.

– Э, нет! – возражал ему мускулистый здоровяк в коже. – У меня к нему, ик, есть научный интерес. Надо, такскзть, изучить по всей форме.

– Бросайте дурное, корабельные крысы! – ярился карлик. – Камни с него сковырнем и вся недолга! А чар этот изучай, скока хочешь!

– Дурень! – с умным видом произнес гигант. – Камни могут создавать фон для правильного функ… фукци… для работы, короче.

В самый разгар спора, в таверну вошла группка людей в бесформенных балахонах точь-в-точь как у нового знакомого. Монахи молча присели за один из столиков в середине зала и заказали по стакану воды. Самый старый и морщинистый из них повернулся к компаньонам, вперил взгляд в Михеля и жестом подозвал к себе.

– Настоятель, – сквозь зубы процедил парень, неожиданно погрустнев. – Как только нашел? Не успел я глотнуть свободы… Если уйду с ними, не ждите.

Человек подошел к монашескому столику, смиренно поцеловал руку старцу и аккуратно сел возле него прямо на немытый пол. Настоятель начал что-то выговаривать парню, а тот только смущенно кивал и слушал, не отвечая и не делая попыток что-нибудь возразить.

Старик продолжал говорить, когда в зале началось движение: дворф в латном доспехе – крепкий плечистый малый с красивой окладистой каштановой бородой схватил двух человек за куцые бороденки и стукнул их головами друг о друга.

– Шеад бишидх шабэйд анн! – шепеляво заорал он, затем вскочил с лавки, на которой сидел, ухватил ее обеими руками и пошел по залу, круша черепа всем, кто рискнул встать у него на пути.

Желающих помахать кулаками, тем не менее, нашлось предостаточно, и вскоре вся таверна превратилась в клубок вопящих и дерущихся тел. Монахи и Гарб с Каввелем не двинулись с места.

В самый разгар потасовки, от места побоища отделился зачинщик и подошел к мирно сидящим людям.

– Потшему гошпода не принимают ущаштие в общем вешелье? – спросил он с характерным для дворфа выговором, слегка пошатываясь и небрежно помахивая обломком лавки, который он держал в одной руке.

– Устав нашего ордена требует избегать насилия там, где это возможно, – чинно ответил старик.

– Так я ваш приглашаю, раз вы шами штешняетешь! – заревел дворф, попытавшись ударить своим оружием ближайшего к нему аскета.

Тощий с виду монах неуловимым движением уклонился от удара, перехватил забияку за руку и легонько подтолкнул. По инерции задира пролетел вперед и ударился о стойку. Тавернье испуганно захлопал глазами, а упавший поднялся с пола и помотал головой, отгоняя назойливые звезды, ярко расцветающие у него перед глазами. Монах молча сел на место, чем вызвал явное неудовольствие дворфа.

– Эй, вы! Я к вам обращаюшь! – заорал он. – Да я вам шейтшаш!

Монахи обернулись в его сторону, но продолжили сидеть, даже когда на них со скоростью курьерской лошади помчался разъяренный крепыш. Все его лицо, кроме бороды, запунцовело от праведного гнева, а под глазом наливался огромный лиловый фингал. На этот раз он выбрал целью настоятеля. Зря.