Вельдчонок медленно сел, потёр шею.
— Меня-то обнимать будешь?
— Когда повзрослеешь, — насмешливо бросил воевода, натягивая рубаху.
За окном занимался рассвет. Снова вдалеке пропел рожок пастуха, и ветер разнёс его голос по бескрайней округе. От тихого гомона бодрствующих проснулись и Ведана с Зореном. Сестра долго обнимала Рогла, гладя его по спине и щекам, а жрец лишь одобрительно похлопал его по плечу. Рогл того будто и не заметил. Сблизиться окончательно после всего, что произошло, они так и не смогли. Словно не отец с сыном, а всего-то наставник с прилежным учеником.
Едва позавтракав, решили собираться в дорогу. Если выехать немедля, то к вечеру следующего дня можно было бы добраться к небольшому городку на юго-востоке ариванских владений — Лесхан. Последний раз там можно было бы пополнить припасы и отдохнуть по-человечески на постоялом дворе. Дальше-то только деревеньки охотников и пастухов. А чем ближе к пустыне, тем меньше людей будет встречаться на пути. Лишь колодцы, где ещё можно напоследок набрать воды. Для этого Млада загодя купила в Ариване большие бурдюки.
— От лошадей придётся отказаться. Оставим их в последней деревне и возьмем верблюда. Думаю, одного будет достаточно, — вслух рассуждала она, плотно закрывая седельную сумку.
— Кого возьмём? — недоуменно переспросил Рогл.
— Это такая животина с горбом на спине. По пустыне идти самое то, — пояснил Хальвдан.
Зорен с Веданой только переглянулись. Верблюда сложно себе вообразить, если не видел воочию.
— Я знаю дорогу через колодцы. Их будет мало, но достаточно для того, чтобы дойти. Если некоторые не пересохли, — Млада запрыгнула в седло и дождалась остальных. — Так что воду будем очень беречь.
— Далеко же твой Мастер забрался, — вздохнул воевода.
— Путь к нему — испытание, которое не всякому по плечу. Если добрался, значит, достоин попытаться стать Грюмнёрэ.
— Попытаться? — Рогл, заинтересовавшись, нагнал её и поехал рядом. — Я думал, если уж добрался, то Грюмнёрэ точно станешь.
— Нет, у Ворона тоже надо выжить, — Млада невольно скривилась от лизнувших в груди холодом воспоминаний. — Но он хороший лекарь, может заживить любые раны. Хотя иногда хочется просто умереть.
— Если он связан с Корибутом, то, скорей всего, лечит как раз силой Забвения, — глядя вдаль, предположил Зорен. — Так же, как Рогл излечил Хальвдана. И живёт так долго только его милостью.
Запал любопытства тут же погас в глазах вельдчонка, и больше ни о чём расспрашивать он не стал. Да Млада и не хотела лишний раз ворошить былое. Только недавно избавилась она от связи с Гильдией, и хорошо было бы оставить её как можно дальше за спиной. Лишь одно дело исполнить — найти да забрать Призрак, и больше не касаться этого болота никогда в жизни.
Жаркое солнце поднималось все выше над выгоревшим окоёмом. Ветер стихал, и воздух наполнялся запахом сочной нагретой травы. Уже не верилось, что там, на севере, теперь еще холод и слякоть на всех дорогах княжества. А здесь уже вовсю буйствует очнувшаяся после зимы жизнь. И впереди — пыльная, поросшая ковылём степь да неприветливые края, населённые Боги ведают, какими тварями.
Млада помнила каждую, с которой довелось повстречаться, но рассказывать о них спутникам она не спешила. Зачем портить последние спокойные дни пути? К тому же, говорят, каждому желающему попасть к Ворону попадаются разные чудища, и какие будут в этот раз, не знала точно даже она сама.
Миновав дорожный храм с неизменным белёсым черепом буйвола на жертвенном камне, они снова выехали на дорогу. Аривана отсюда не было видно. Да и хорошо. Млада не хотела больше возвращаться в этот древний, прогнивший, как старая посудина в стоячей воде, город. За всё время, что она жила там, он не принёс радости, не научил ничему хорошему и едва не забрал у неё людей, которые стали занимать важное место в её душе. Да и у остальных о нём вряд ли останутся приятные воспоминания.
Дорожная пыль клубами взвивалась под копытами лошадей, проплывали мимо безграничные луга с редкими оливковыми и мандариновыми рощами да маленькими деревнями вдалеке.
Но и они скоро подошли к концу.
На следующий день беззаботно яркая молодая трава пастбищ сменилась рябым, точно шёлковый диархавенский ковёр, полотном степей.
Волнами стелился над землёй ковыль, горела тут и там лиловыми озёрами сон-трава. Разнотравье шептало под невесомым гребнем ветра, и носился в воздухе запах полыни и мёда.
Здесь можно было наткнуться на степняков, что время от времени портили кровь жителям ариванских деревень. Но свои временные дома они не ставили вблизи дорог. Да и обычным разбоем не промышляли. Сколько Млада путешествовала по этим местам, а ни разу не приходилось от них отбиваться, хоть и пересекались, бывало, в пути.
Присыпанный песком, что доносил ветер из недалекой теперь пустыни, Лесхан возник впереди, словно огромный термитник из бледно-оранжевой глины. Здесь не было столь богатых домов и чистых улиц, как в Ариване, да и людей жило не в пример меньше. Через город проходили торговые караваны на пути в столицу, задерживались ненадолго после тяжёлой дороги, пополняли припасы и отправлялись дальше. И потому город жил лишь торговлей, а дышал — новыми, вливающимися в него, точно кратковременные обильные ливни, потоками людей.
На воротах здесь обозы проверяли едва ли не строже, чем в Ариване. Но на пятерых путников никто внимания не обратил. Постоялые дворы в Лесхане больше походили на ночлежки для бедняков, но деньги за комнаты в них драли самые что ни на есть нескромные.
Хальвдан поворчал, что лучше бы поспал на травке в поле, чем платить серебро за не слишком чистую постель и отвратительную еду, воняющую бараниной. Но раз уж пришли… Остальные промолчали, но по их лицам было видно, что ночлегом они тоже не очень-то довольны. Млада махнула на них рукой. Ей порой приходилось останавливаться и в худших местах.
Чуть свет они покинули городишко, отяготив сумы провизией в дорогу. Взяли лишь то, что не стухнет в жару за несколько дней. Последние десятки вёрст им предстояло проехать верхом. И Млада уже почти чувствовала, как жжёт сквозь подошвы сапог раскалённый песок.
Степи кругом оскудели, трава становилась ниже и суше, всё чаще из земли показывались чёрные, словно огромные угли, камни. То и дело попадались песчаные наносы.
— Ты уверена, что нам ещё встретятся деревни? — оглядываясь с сомнением, спросил однажды Хальвдан.
— Уверена. Здесь еще пасут скот.
Воевода недоверчиво покачал головой, но больше не стал ничего спрашивать, лишь переглянулся с Роглом, что последние дни постоянно ехал рядом. Будто излечение вдруг связало их.
И если выздоровевший воевода теперь легко мог преодолеть весь путь до Ворона, то в слабеющем день ото дня жреце уверенности вовсе не было.
Ведана больше не плакала — верно, смирилась с тем, что скоро Зорен её покинет, а Млада так и не поняла до сих пор, что могло заставить сестру остаться рядом с ним когда-то. Неужели дело только в страхе? Или в благодарности за то, что не убил, когда должен был… И она решила, что обязательно расспросит её обо всём. Потом, когда перестанет нависать над ними одна угроза за другой.
Деревня в несколько дворов встретила путников курганной тишиной. Будто бы здесь давно уже никто не жил. Млада недоуменно хмурясь, обогнала всех и проехала между пустыми мазанками, заглядывая в окна, ни в одном из которых не горело и малого огонька.
— Боюсь, верблюдом мы тут не разживёмся… — вздохнул догнавший её верег. — Ты сама давно здесь бывала?
— Прошлым летом, — рассеянно ответила Млада. — Видно, степняки напали. А может, и сами собрались да ушли… Пустыня подступает.
— Никого… — тихо прозвучал позади голос Зорена. — Получается, на себе всё потащим?
— Получается, так. Лошадей брать нельзя. Издохнут в пути. Из вещей оставим при себе только самое нужное. Остальное можно бросить.
— Да у нас и так почти ничего нет, — Ведана покосилась на свою сумку с отварами и травами.
