— Он тут неширокий. Я вижу лес за ним, но вижу его именно что над ним, а не через него. Проедем насквозь, оставим машину на границе леса. Виноградник прикроет машину от лишних глаз. Если нашу машину будут искать, то будут искать на дорогах. И наверняка не станут искать тут, тут же нет съезда.
— Хм. Можно попробовать.
Штефан аккуратно тронулся вперед, проехал метров тридцать, дождавшись широкого проезда между рядами виноградной лозы, оставленного для маленького трактора, обычно тянущего за собой открытый прицеп, в который и собирают созревший виноград. Вместо трактора в проезд втиснулись мы, и я аж слегка зажмурился, представляя, как наша нелегкая машина оставляет за собой две здоровенные колеи в рыхлой почве. Но нет, Штефан был прав, глинистая сухая почва нас выдержала, высокая трава зашелестела по днищу, и машина поехала вперед, тяжело колыхаясь на кочках и ухабах. Подъехав к самой границе леса, мы обнаружили полосу вырубки, идущую вдоль виноградника со стороны леса, как бы отделяющую лозу от леса. Ну конечно, трактор должен иметь возможность объезжать все поле, логично. Полоса эта совсем уже густо заросла травой и кустами, но нам по ней и не кататься. Штефан заглушил машину, и мы заозирались вокруг, слушая тишину и держа оружие наготове. Дороги с моего места было не видно, как ни приглядывайся. Будем надеяться, что и оттуда нас также не видно.
— Давай собираться, Штефан. — вполголоса сказал я. — Придется брать с собой много всего. Понятия не имею, как долго нас не будет.
Опустошенные на дороге магазины мы набили во время паузы на завтрак, и сейчас все четыре запасных магазина находились там, где им полагается быть — в наших разгрузках. Я перекинул через плечо подсумок с шестью гранатами. Не очень удобно, но что поделать. Мы вышли из машины, закрыв дверцы, стараясь ими не хлопать. Каждый потащит на спине мешок с парой сухих пайков, спальником, запасным пистолетом, патронами и флягой с водой. Будет очень неудобно, но лучше неудобно, зато с оружием, едой и водой, чем налегке без этого всего.
Закинув свой мешок на плечи, и постаравшись пристроить его поудобнее, я с удовольствием заметил, как Штефан откручивает крышку бензобака, и начинает заливать туда содержимое последней оставшейся полной канистры. Все верно, если на обратном пути будем спешить, то заправляться нам будет некогда. Ночью мы вынуждены были ехать не на максимальной скорости, потому доехали до цели на одном целом баке, плюс разок дозаправились двумя своими канистрами. Сейчас зальем последнюю канистру, и бензина нам должно хватить минимум на треть обратного пути. Но больше всего меня порадовал тот факт, что Штефан заботится об обратном пути. Значит, морально восстановился. Мой напарник как будто услышал мои мысли:
— Я не думаю, что мы обратно поедем. Но на всякий случай… Полные канистры, к тому же, проще спереть. А вот бензин из бака этой машины слить далеко не так просто, особенно если без инструментов специальных.
Я ничего не ответил, подождал, пока он закончит, и мы пошли вперед, через подлесок вдоль виноградника. Сейчас нужно подниматься в гору, при этом не спешить, и главное — отойти подальше от дороги. В том, что дороги тщательно мониторятся бандитами, я не сомневался.
Первые пару часов все шло просто великолепно: мы пробирались по густому, но проходимому лесу, постоянно медленно поднимаясь вверх по склону и одновременно удаляясь под углом от дороги. Я заранее, еще недалеко от машины, наметил себе ориентир — верхушку одного из холмов впереди, по сути, верхнюю точку нашего пути. Нам не обязательно взбираться на эту вершину, достаточно ее обойти с одной или с другой стороны. После этого мы можем начинать забирать опять левее, как бы снова приближаясь к той самой дороге, пока не увидим сам Профети в долине. Вот так все выглядит в идеале, а как оно получится, мы поглядим.
Через пару часов я начал беспокоиться. Нам пока везло в плане встреч с зараженными — их тут не было. Впрочем, что им тут, в глухом лесу, делать. Какая-то живность напротив, постоянно сновала туда-сюда. Мы видели зайцев, пару раз лису, и просто неприлично много косуль. Штефан вроде даже один раз увидел кабана, но был не уверен, и мы поспешили от того места отойти подальше. Однако, стрелки часов были все ближе к пятнадцати, скоро должна пойти та самая волна. И вот тогда нам нужно будет точно молиться, чтобы тут, в лесу, нас не нашли и не заметили. Кроме того, мы стали уставать. Сначала я подумал, что устал только я, но тут же заметил, что Штефан тоже стал идти тяжелее, и при этом порой спотыкаться. Нужно думать, где мы отдохнем и переждем волну.
— Штефан, в три часа устраиваемся на отдых. Примерно в половину четвертого придет волна… Нам нужно как-то подготовиться.
— А как мы к ней подготовимся? Никак… Будем молиться, чтобы нас не изменил этот раз.
— Все равно, надо искать место, где мы смогли бы спрятаться. Так будет спокойнее.
Мы шагали дальше, но сейчас я уже смотрел, куда мы могли бы залечь. Склон поднимался выше и выше, порой мы выходили на маленькие гребни, но только для того, чтобы увидеть, что основной склон идет вперед и еще выше.
И тут тишину разорвал выстрел.
Я аж подскочил на месте, потом мы со Штефаном одновременно рухнули в траву под ногами. Стреляли рядом, недалеко, но все же не в нас. Следующего выстрела я не услышал, махнул рукой Штефану, и сам почти на четвереньках пополз к очередному промежуточному холму в нескольких десятках метрах впереди меня. Не доходя до него метров десять я плюхнулся на живот, и пополз по пластунски. Пока добрался до намеченного места, я вспотел, как после часа бега. Рядом со мной возник Штефан, так же ползком, такой же красный, но двигался он при этом всё же потише меня. Отсюда мы могли видеть чуть больше, и почти сразу увидели тех, кто стрелял.
Метрах в ста впереди нас стояли трое мужчин. А перед ними, почти под их ногами, валялся труп, судя по всему — зараженный. Один из трех стоял понуро, что-то выслушивая от второго. Третий в это время постоянно озирался по сторонам, глянул пару раз и в нашу сторону, но вроде нас не заметил. Говорили они так тихо, что ничего нельзя было разобрать. Но все и так понятно — один из трех увидел подобравшегося к ним почти вплотную зараженного, и застрелил его, вместо того, чтобы попытаться прикончить его тихо. И вот «старший» теперь ему за это пихает. И правильно делает, между прочим. А я вот мысленно его похвалю — если бы не этот выстрел, мы бы прошли очень близко от этой троицы. Что они тут в лесу вообще делают? Еще и этот зараженный… Так, стоп! Зараженный? Тут, в дремучем лесу?
— Штефан, тут зараженный. Интересно, один ли… В лесу… Что бы ему тут делать? — прошептал я в сторону неподвижно лежавшего Штефана.
— Да, повезло нам, что этот придурок выстрелил. Это бандиты?
— А как определить? Не знаю. Нашивки «я бандит» у них нет. Но я не думаю, что тут будет кто-то еще с оружием прятаться.
— Ну, мы же прячемся. С оружием. — резонно возразил Штефан
— Верно. Блин, волна скоро… И этот зараженный… Интересно, есть ли тут еще?
Я заозирался по сторонам, и буквально сразу нашел ответ на свой вопрос. Ниже и сзади нас, по небольшой ложбине между двумя пригорками, брели еще трое зараженных. Они, судя по всему, еще не увидели ни нас, ни ту троицу впереди. Шли, видимо, на звук выстрела. Черт, что вы тут делаете, психи⁇ Тут же лес! Стараясь не шевелиться, я толкнул Штефана ногой, и кивком головы указал ему на свое открытие. Зараженные были метрах в ста от нас, но медленно дрейфовали ближе. Даже если они первее увидят тех троих, то по пути к троице пробегут буквально по нам. Вот черт!
«Пока ничего. Как ни обидно мне это писать в дневник, однако, осознавать это горькое 'ничего» еще обиднее. Оборудование вроде исправно работает, но все варианты, все сочетания препаратов не дают никакого внятного результата. Михаэль бодр, и ведет себя так, как будто мы на пороге открытия. Если честно, я не разделяю его оптимизм, но хотел бы им заразиться. Слово-то какое, сейчас очень негативное — заразиться. Написал, и аж неприятно стало.
