— Да, — желчно подтвердил Лев Гумилев. — Монархический социализм — это же уму непостижимо! Но даже я не могу не признать, что оно работает, даже при том, что людей по вымышленным обвинениям там в лагеря не сажают и не расстреливают.
— Мы и сами по этому поводу в превеликом недоумении, — признался Карл Маркс. — Вы вывалили на нас столько разных исторических и политических фактов, что мы плаваем в них, не доставая ногами дна. Переварить такие объемы разом не под силу человеческому уму, на это всем нам не хватит целой жизни, и даже двух, а вы, как неутомимый кочегар, продолжаете подкидывать все новые и новые сведения. И товарищ светлая эйджел Каэд Фин тут не особо помогает, ведь большая часть того, что мы узнаем, никак не укладывается в ее закостеневшие социоинженерные теории. Мы тут слышали, что в мире вашей Метрополии существует товарищ Агриппа — с одной стороны, искусственный интеллект, предназначенный для оперирования большими объемами фактов, с другой, почти человек. Думаю, если включить его в нашу команду, работа над универсальной теорией пойдет гораздо быстрее.
— А вот за эту идею вы, товарищ Маркс, достойны звания героя соцтруда, — сказал я. — Только вот есть маленькая незадача: вы в Единство пока не вхожи, а товарищ Агриппа неотделим от корабля, в котором обитает. Пока у нас не разработана аппаратура для межмировой связи, наверное, вам всем будет лучше поселиться прямо в его епархии, на «Солнечном Ветре». Пока так, а дальше будет видно.
— Это, собственно, идея Дженни (супруга Маркса), — вздохнул главный основоположник. — Пока мы, мужчины, пытаемся проломиться напрямую через стены, женщины ищут, где тут дверь или, в крайнем случае, окно. И это тоже факт, который нужно учитывать в наших расчетах, ибо сочетание мужских и женских методов может привести к гораздо лучшему результату, нежели их применение, так сказать, по отдельности.
— А вот это совершенно правильно, — согласился я. — Моя собственная команда функционирует как раз по этому принципу. И на этом позвольте завершить нашу дискуссию. Я, собственно, пришел сюда для того, чтобы на очень короткое время похитить из ваших рядов Льва Николаевича и Наталью Викторовну. В мире девяносто первого года от тяжелой болезни умирает еще один Лев Гумилев, и эти два наших товарища потребуются мне, чтобы изъять его для лечения и омоложения без лишних вопросов и сопротивления. Все хорошие люди в наше общество приходят по доброй воле, и только нехороших приводят сюда под конвоем.
— Да, — подтвердил Карл Маркс, — один товарищ Гумилев — это хорошо, а двое будут еще лучше. Мы с радость примем в свою команду еще одну версию этого человека.
Лев Николаевич переглянулся с супругой, та кивнула, после чего создатель пассионарной теории этногенеза сказал, что они готовы идти хоть прямо сейчас. Раз-два, одна нога здесь, а другая уже там.
12 января 1992 года, 12:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Прибыв на «Неумолимый», я первым делом позаботился о чете Гумилевых. Казначей Карр Аврелий подобрал им каюту в императорском секторе, соответствующую их статусу моих личных гостей и приставил в качестве экскурсовода сибху из вспомогательного персонала. При этом мне пришлось объяснить Льву Николаевичу и Наталье Викторовне, что данная особа по имени Тина — это не обычная девочка-подросток, а вполне взрослая представительница отдельного искусственного сервисного подвида человека разумного, основанного на генетике хомо эректус. Я сразу сказал, что не моих рук это дело, а какого-то там Древнего, и что было это сто тысяч лет назад. Однако, хоть сибхи и не блещут особым умом, милы, добры, усидчивы и трудолюбивы, а потому жить этим женщинам-девочкам в моей Империи легко и приятно.
Пока я это рассказывал, Тина стояла рядом тихо и скромно улыбалась. А когда объяснения были закончены, взяла Наталью Викторовну за руку и повлекла за собой, ну а Лев Николаевич пошел сам. Знакомство с «Неумолимым» — необходимый этап в самообразовании нашего гения-историка. Ведь этот галактический линкор — тоже облик мой Империи, на этот раз суровый и брутальный, с отчетливым привкусом неотвратимости возмездия для разных негодяев и непробиваемой защиты для друзей. Посмотрите направо — маршал Покрышкин, посмотрите налево — подполковник Гагарин, посмотрите прямо — там пилотессы-патрицианки с напарницами из числа темных эйджел. Моя Империя — это родной дом для всех, кто готов ей служить, а не только для представителей базового вида хомо сапиенс.
Кстати, со своим отцом из восемнадцатого года Лев Николаевич тоже уже встречался, и убедился, что гениальные поэты для нас значат ничуть не меньше талантливых генералов. Впрочем, в прошлой жизни эти два великих человека лично были почти не знакомы, так что их свидание прошло в дежурном режиме. Приняли друг друга к сведению и разошлись каждый в свою сторону. В моем личном прошлом на стихах Николая Гумилева поднялась группа «Машина времени». Но, поскольку мне уже известно, что Андрей Макаревич при проверке на вшивость оказался самой отъявленной дрянью, на роль главного певца-романтика надо будет подыскать другого человека. А подобрать обязательно надо, потому что как поэт Гумилев-старший как минимум равен Владимиру Высоцкому и неизмеримо превосходит талантом Виктора Цоя (хотя того тоже никто не назовет бездарем).
В гости к местному Льву Гумилеву мы отправились сегодня утром, когда его младший брат-близнец уже вдосталь наелся впечатлениями «Неумолимым». И адрес был другой. С девяностого года местный Лев Николаевич с супругой обитали в отдельной двухкомнатной квартире по адресу: Санкт-Петербург, улица Коломенская, дом один дробь пятнадцать, квартира четыре. Один из крупнейших советских гениев только на излете своей трудной жизни получил банальную отдельную квартиру, переехав из коммуналки, в то время как всяческая дрянь, в том числе с отчетливым антисоветским и антигосударственным анамнезом, буквально процветала, впоследствии составив элиту постсоветского времени. И дело ведь не только в конкретном Льве Николаевиче Гумилеве — сколько других талантливых людей остались неизвестными или выехали за рубеж при первой возможности, поскольку не видели никаких перспектив на родине.
Главная задача Империи — это извлечение из народных масс самых разнообразных талантов во всех областях человеческой деятельности и создание из них элиты государства. Кстати, в мире товарища Гордеева Нина Викторовна Антонова сразу расставила все точки и запятые в деле товарища Гумилева. Одним из соавторов теории пассионарного этногенеза там стал товарищ Сталин, ибо это соответствовало его мироощущению, после чего все ее ругатели и хулители отправились во глубину сибирских руд пилить лес или вовсе упокоились под дерновым одеяльцем на расстрельных полигонах. В подобных случаях можно только так, и никак иначе. И талантливого человека к делу пристроили, и государство от двуногого шлака почистили.
Час спустя. Санкт-Петербург, улица Коломенская, дом 1/15, квартира 4
В гости к местной семье Гумилевых я отправился в сопровождении Льва Николаевича и Натальи Викторовны младших и Кобры. Даже в двухкомнатной квартире большее количество народа будет казаться толпой. Вместо Грозы Драконов можно было бы взять Птицу, но я решил этого не делать. Нет в доме у Гумилевых выводка детей мал мала меньше, к которым богиня Анна испытывает искреннюю симпатию. В компании с Коброй с пожилыми людьми разговаривать гораздо комфортнее.
Дверь нам после звонка открыла Наталя Викторовна. Она с ошарашенным видом уставилась не на меня (показывали по телевизору неоднократно), не на Кобру и даже не на омоложенную версию собственного мужа, а на еще одну Наталью Викторовну, сияющую зрелой красотой тридцатилетней женщины. Уж саму себя в этом возрасте она помнила очень хорошо.
