— Да знаю уж… поэтому и спрашиваю.
— И я ответил.
Кивнув еще раз, он пошел к машине, сопровождаемый звуками разрывающегося от звонков телефона и треском столь же просто игнорируемой рации.
УАЗ сдал назад, развернулся, вякнул сигналом на прощание и укатил.
— Охренеть… — тихо произнес я, поднося к губам полную горькой водки стопку — Просто охренеть…
Пнутые криптоинвестором ребра все еще болели, но куда сильнее меня волновали слова полиции и рассказанные им во время перекуса случаи. Одно дело видеролики смотреть в мессенджере — всегда есть чувство отстраненности — и совсем другое слышать про то, что происходит буквально по соседству.
Ну и Терентий… несколько часов назад я парня опохмелял и мы строили планы на вечер. И вот он, спятивший, с кривой улыбкой, окровавленный, почти голый, прыгнул на нас из-за забора как дикий зверь…
— Готовиться надо к худшему — прошептал я, переводя взгляд на свой старый внедорожник — И готовиться надо прямо сейчас…
* * *
Я просто сел и поехал в магазин, оставив на участке Николая с остальными. Повод придумать было легко — докупить всякого для мангала. Да опять мангал. Опять жарка мяса — то самое глупейшее в нынешние времена занятие, столь жестко и справедливо осуждаемое Баженом. Но в этот раз я себя виноватым не чувствовал, ведь инициатором был не я, а решившие задержаться еще на пару часов парни из бригады, взамен попросившие накормить их ужином поплотнее. Никто конкретно про шашлыки не говорил, но тут в целом всего-то пара вариантов, если я понимаю правильно: либо пельмени, либо шашлык. Я возьму и то и другое, а там разберемся.
Проехал я километра три, почти добрался до асфальтовой жилы, соединяющей мою почти глушь с оазисом магазинов, когда на меня запоздало накатило. Руки крупно задрожали, внедорожник вильнул и пришлось резко затормозить, подняв кучу окутавшей машину мелкой пыли. С шумом дыша, переживая нечто вроде сильнейшего приступа панической атаки, я некоторое время сидел неподвижно, намертво вцепившись в руль обеими руками, с каждой секундой сдавливая его все сильнее, до боли, до хруста в побелевших суставах. И наконец из меня вырвалось хриплое и, наверное, довольно позорное:
— За зачем⁈ Ну нахрена все это⁈ Мля! Зачем⁈ Зачем⁈ Бедный Терентий! За что ему так⁈ За что⁈ — через секунду я уже колотил горящими от боли ладонями по рулю, продолжая орать — А следующий кто? Я⁈ Еще один сосед по поселку⁈ Кто⁈ Да твою же так! Я же сижу и радуюсь, что маму похоронил! РАДУЮСЬ! Радуюсь, что она не увидела этого всего и сама не стала тварью перекошенной! Господи! Ну зачем⁈ Зачем все это⁈ ЗАЧЕМ⁈ С-су-у-у-ука-а-а-а-а! — закашлявшись, я сморщился от рвущей глотку боли и потянулся за початой бутылкой колы.
Зашипела крышка, обильно брызнула перегретая газировка, намочив мне футболку и штаны, а заодно вызвав очередной приступ. Бутылка улетела в закрытое правое окно, крышка отскочила, и вся кола полилась на пол, попутно оставив следы на стекле, двери и сиденье. Нанеся еще пару ударов по ни в чем не виноватому рулю старой машины, я рывком распахнул дверь, рванулся наружу, уже представляя, как сейчас побегу по тому почернелому от пала полю с кротовьими кучам и буду бежать, пока не выдохнусь или не споткнусь, чтобы упасть, расшибить себе башку и на этом успокоиться. Но я едва успел одну ногу на землю поставить, как меня в высунутый наружу мокрый от колы лоб невероятно больно жахнула какая-то жужжащая тварь с полосатой жопой и, хлопнув себя ладонью по лбу, с той же скоростью вернулся в салон и захлопнул дверь. Лоб жгло огнем, под ладонью додыхала раздавленная кусачая тварь, а я сидел на водительском кресле и неотрывно смотрел на себя в зеркало заднего вида. Усталое чуть пьяное лицо, остекленелый взгляд, чуть дрожащие губы, резко контрастирующие со зло стиснутыми зубами… Наглядевшись вволю на свое отражение, я убрал от лба ладонь, оставив на нем полосу раздавленных внутренностей насекомого и, продолжая смотреть себе в глаза, тихо спросил:
— А неплохо я в глушь переселился, да? — отражение в зеркале нервно вздрогнуло, как-то жалко улыбнулось и… я вдруг резко успокоился.
Меня отпустило. Прямо хорошо так отпустило. Достав пачку влажных салфеток, я хорошенько вытерся, затем убрался в салоне с помощью тех же салфеток, найденных сзади грязных шмоток и бутылки с минералкой. Обтер заляпанные блокноты и планшет. Пристегнул с щелчком ремень безопасности, воткнул в держатель телефон и поехал дальше, прямо на ходу записывая Бажену голосовые сообщения. Говорил я много, сбивчиво, рассказав обо всем что случилось, о кошмарах Терентия, о появлявшейся на его лице пугающей кривой усмешке, о своем кратковременном нервном срыве и о том, что все это как-то максимально несправедливо. В этом мире и так хватало дерьма, но когда случается такое… когда ты не можешь верить даже ближнему своему, когда обычный парнишка сосед вдруг превращается в убийцу… это совсем уже перебор!
Договаривал я уже на парковке, глядя на нее сквозь стекла с нескрываемым подозрением, хотя смотреть было особо не на что — пусто тут. Моя машина единственная. Все магазинчики закрыты — только с краю, ближе к дороге светится огнями табачный закуток, впритык в двери стоит даже чуток мешающий проходу старый мопед, направленный передним колесом на перекресток. Стоило мне задержаться взгляд на магазинчике и из двери показалось испуганное лицо совсем молодой девушки в зеленой футболке с фирменным принтом. Она что-то крикнула, и я немного опустил стекло.
— Что?
— Вы нормальный?
— Да вроде! — крикнул я в ответ, оставаясь на месте — А что?
— Осторожней! Тут полчаса назад тетя Лена и дед Сергеич пробегали! С ними что-то нехорошее случилось! Похоже, этими стали! Про которых в Телеграмме постоянно пишут! Полицию уже вызвали, кажется — в нашем сельском чате так написали — но они так и не приехали пока!
Уточнять что за «тетя Лена и дед Сергеич» я не стал — и так понятно, что явно люди здешние, а раз «этими стали», то ухо надо держать востро. Захотелось уехать, но я мысленно одернул себя и снова обратился к девушке криком:
— А ты чего здесь? Все же закрыты!
— У нас же сетевой… заставили выйти…
— Езжай домой!
— Я не могу!
— Плюнь ты на работу! Езжай домой!
— Да уже плюнула! Но не могу!
— Почему?
— Боюсь! Говорят, они даже на мотоциклистов нападают! А я на мопеде!
— А родители? Парень?
— Мама дома. Болеет она у меня. А парня у меня больше нет.
— Убили его?
— Убили? Нет. К Клавке ушел от меня. Она красивее. И в пивнухе работает.
Не найдясь что на это ответить я ткнул пальцем в сторону главного магазина:
— Пятерочка работает?
— Да. Их тоже заставили выйти на смену. Но там всего пару человек вроде, а остальные отказались выходить.
— Понятно. А ты сама местная? В селе живешь?
— Да. На той стороне за оврагом.
— Слушай… я сейчас закуплюсь всем нужным, а потом, если хочешь, заберу тебя и довезу до дома. И если что…
— Ой! Спасибо!
— Если что — я не маньяк какой — со второй попытки договорил я.
— Да я даже не думала о таком! Спасибо вам!
— Пожалуйста — пробормотал я, переключая передачу, чтобы сдать назад.
Оставлять машину на парковке я передумал. Обычно место перед магазином всегда забито, а сейчас там вообще никого. Так что поставлю машину прямо перед входом и если что кому не так — пусть вызывают кого хотят. Но сомневаюсь, что приедет хоть кто-то. Уже проехав метров пять, я ударил по тормозам, вернулся на прежнее место. высунулся в окно и крикнул продолжающей на меня смотреть темноволосой девушке, нервно комкающей воротник фирменной футболки:
— А у вас дома у самих то продукты есть?
— Немного. А что?
— А то, что сейчас взаперти дома отсиживаться надо! Запереться и сидеть тихо как мышки минимум недели так три. Может больше. Есть дома такой запас продуктов?
— Нет конечно! — она, похоже, даже удивилась — Кто в наше время запасы такие делает? Магазины же под боком!
