Отдельно пришлось поебаться с топливом, потому что дизель во всех тачках «летний», ещё простоявший дохрена времени на улице, а это значит, что толку от него мало.
Решили, что доедем до места на авиационном керосине из топливных цистерн аэропорта — залили в бак керосин, туда же залили масла, а сверху заполировали плюс-минус приемлемого состояния дизелем, который пришлось выцеживать из баков по паре капель. Дело в том, что дизель в баке расслаивается, поэтому можно, при должной сноровке, высосать верхний слой, в котором содержится дизель приемлемого качества. Мало, муторно, но дизель есть дизель.
Ну и с керосином тоже были свои действия сексуального характера, потому что пришлось его отстаивать и процеживать через фильтры, ведь он стоял в цистерне почти три года, поэтому на дне вода, а в составе хлопья микробиологической слизи. Мы дали ему отстояться, затем слили нижний слой, с водой и микробами, а после этого отфильтровали оставшееся, что дало нам относительно чистый керосин.
— Все на борт! — скомандовал Фазан. — Студик, а ты полезай на крышу!
Пока велись ремонтно-восстановительные работы, Ронин, Фура и Лапша разрезали крышу кунга и установили «воронье гнездо», в котором я и должен сидеть, обдуваемый всеми ветрами, но зорко бдящий за окрестностями.
Забираюсь на своё место, Фазан садится за руль, Ронин садится на пассажирское сиденье, а остальные залезают в кунг.
— Если что, можете вести беседу с моей жопой, — сообщил я остальным.
— Смешно пиздец, бро… — сказал Щека, севший близко ко мне.
— Поехали, — сообщил Ронин по рации. — Скоро мы будем в Новокузнецке.
— Наконец-то, блядь, Кузня… — произнёс Щека.
* Российская Федерация, Кемеровская область, город Прокопьевск, улица Ноградская, 9 февраля 2029 года*
«Ох, какая ностальгия», — подумал я, увидев знакомые места.
Наш первый серьёзный рейд, в котором Щека затупил, из-за чего они с Профом чуть не погибли. Тупые и наивные — вот какими мы тогда были…
Грузовик сворачивает на улицу Серова, а затем мы едем через пригороды — недалеко отсюда и произошёл наш инцидент с броником.
Город, как и раньше, абсолютно пуст — его основательно разграбили и машин на дорогах больше нет, но дома никто не разбирал, поэтому всё выглядит до боли знакомо.
— Щека! — сказал я. — Смотри в левое окно — где-то здесь, по твоей вине, чуть не погиб гигант мысли, отец русской демократии, глубоко и много уважаемый товарищ Проф!
— Да-да, было такое! — ответил Щека. — Ха-ха! Блядь, ностальгия!
— Это вы про ваш первый рейд? — уточнила Лапша.
— Да, про него! — ответил я ей. — Незабываемый — просто капец! Я тогда попал по бронику из «Мухи» — ваншот! А Щека чуть не обосрался! Ха-ха!
— Нихуя я не обосрался! — возмущённо возразил Щека.
— Поэтому и говорю, что чуть! — ответил я. — Но видно было, что говняшка вышла почти наполовину!
— Я встретил броника лицом! — воскликнул Щека. — Один на один! Но тогда я был ограничен технологиями своего времени…
— Ты никого не видишь, Студик? — спросила Лапша.
— Вы бы уже узнали, уверяю! — ответил я ей.
В окрестностях поразительно пусто, что навевает мне гнетущие мысли.
Я видел только одного мелкого броника, не рискнувшего связываться с нами — видимо, отбившийся от матери детёныш, а также несколько стай собак, которые тоже предпочли убраться подальше.
Ни одного живого человека мы не встретили, но зато обнаружили кучу признаков относительно недавней жизнедеятельности — некоторые тачки на трассе кто-то облутывал не так давно, иногда встречаются следы протекторов и вообще, край не выглядит абсолютно мёртвым.
Беседа завершилась сама собой, а я предался воспоминаниям — пусть в Прокопьевске я бывал очень редко, но край-то мой, блин…
Проезжаем пригороды и по улице Главной выезжаем на междугородную трассу, что ведёт мимо аэропорта, прямиком в Новокузнецк.
Меня охватило нетерпение, потому что я очень давно хотел вернуться сюда, в родной город — не знаю, с чем это связано, наверное, я просто очень скучал по нему.
«Я побывал в Иране, в Египте, в Африке, блин!» — напомнил я себе. — «Да куда меня только не заносило!»
Едем мимо аэропорта.
— Эх, блядский ёж! — воскликнул Фазан из динамика рации. — Знаете, сколько лет я отдал авиации⁈ Вот здесь, в этом ебучем аэропорту, я, молодой, полный надежд…
— Контакт! — перебил я его. — Три часа! Наблюдаю УАЗ «Патриот», оборудованный ДШК или «Утёсом»!
Грузовик резко остановился.
— Все на выход — занять оборону! — приказал Ронин по рации. — Студик, вооружайся РПГ!
Сползаю обратно в кунг и хватаю РПГ-7.
Выпрыгиваю из кунга и на ходу заряжаю в гранатомёт заранее подготовленный выстрел ПГ-7ВЛ. Мы предполагали, что такое возможно — вероятность встречи кого-то по пути была сильно выше нуля.
Подбегаю к перевёрнутому остову сгоревшей Жиги, который, как мне кажется, я уже видел раньше, когда-то давно, и помещаю гранатомёт на плечо. Остальные тоже занимают укрытия и готовятся к встрече.
Неизвестные едут из аэропорта — видимо, сидели наготове и сразу рванули в погоню, как только заметили нас.
Но УАЗ останавливается метрах в шестистах, после чего из него выходит какой-то КДшник силой чуть выше среднего. Особенностью его является наличие за спиной двух дополнительных конечностей — это, как я понимаю, что-то вроде ударных щупалец с острыми наконечниками.
— Не стреляйте! — крикнул он. — Я иду поговорить!
Ронин поднимается и идёт к нему. Он предусмотрительно включил рацию на передачу, поэтому мы начали слышать всё.
— Вы кто такие и чего здесь делаете? — спросил неизвестный.
— Едем в Новокузнецк, — ответил Ронин. — Мы жили здесь раньше.
— По какой надобности и откуда едете? — осведомился этот тип.
— А ты кто такой, чтобы спрашивать это у нас? — спросил у него Ронин.
— Ха, ну, правильный вопрос, — ответил тип. — Мы из Новокузнецка и, по приказу полковника Белогурова, останавливаем всех, кто пытается проехать в город — времена сейчас такие.
— Полковника Белогурова? — удивлённо переспросил Ронин. — Так он выжил?
— Да чего ему сделается-то? — спросил тип. — Меня звать Космонавтом, но можно просто Космо. А ты кто?
— Ронин, — представился Ронин.
— Хм… — задумчиво хмыкнул Космо.
— Майор Заякин, в недавнем прошлом, — добавил Ронин. — Я лично знаком с полковником Белогуровым и нам нужно с ним поговорить.
— А с какого рожна я должен тебе верить? — спросил Космо. — Сейчас такие времена, что даже собакам верить нельзя, не говоря уже о людях…
— Мы, в любом случае, попадём в Новокузнецк, — сказал Ронин. — Свяжись с полковником Белогуровым и скажи, что приехали майор Заякин, Фазан, Лапша, Студик, Фура и Щека.
— Я ща… — ответил Космо и отошёл на полсотни метров.
Спустя несколько минут, которые он потратил на радиопереговоры, он вернулся.
— Проезжайте к КПП, — сказал он. — Мы вас сопроводим.
— Сопровождать нас не надо, — покачав головой, ответил ему Ронин. — Сейчас такие времена, что вообще никому нельзя доверять.
— Мы обязаны сопроводить вас, — настоял Космо.
— Тогда имейте в виду, что на вас постоянно будет направлен РПГ-7, — предупредил его Ронин.
— Ладно, — пожав плечами, сказал Космо.
— По машинам, — приказал Ронин.
Возвращаемся в КАМАЗ, и я вручаю гранатомёт Щеке.
— Береги его, как родного сына, — напутствовал я его.
— Хуже! — воскликнул он пафосным тоном. — Как честь дочери буду беречь!
Щека забрался в «воронье гнездо», а я сел в кунге.
— Полковник Белогуров выжил? — спросила Фура. — Реально?
— Ну, Космо не было смысла врать — он же вообще не знает, кто мы такие, — ответил я на это. — Психологической многоходовочки я в этом не вижу.
Фура пожала плечами.
— А если он скажет, что мы должны вернуться на службу? — спросила Лапша.
— Как скажет, так и пойдёт нахуй, — ответил ей Щека. — Мы тут не просто так. Мы — делегация от Фронтира. А это тебе не хуй собачий, вапщет!
