О-о… Стандартная картина. Эти жалобы я слышал от таких пациентов, как он, очень много раз. Но то, что он описывает — не проблема. Так и должно быть.
Типичный абстинентный синдром. Тело уже адаптировалось, а психика пока страдает. Организм привык получать дешёвый дофамин, а теперь его резко заставили добывать радость из простых вещей. Проблема только в том, что он это делать теперь не умеет.
— Алик, послушайте меня внимательно. Вы пока ещё этого не понимаете, но на деле вы пришли ко мне с хорошими новостями, — заявил я.
— Как это — с хорошими? — оторопел он.
— Это признак вашего выздоровления. Постепенного, — объяснил я. — Это адаптация. У вас мозг разучился радость испытывать. Но он сам придёт в себя. Вам нужно просто это пережить. И ни в коем случае не срываться — иначе станет ещё хуже.
— И когда это пройдёт? — с надеждой спросил он.
— Через месяц станет легче. Через три забудете, каково это — черпать счастье из яда, — я сделал паузу. — Вы не бойтесь. Трезвость — это свобода. И скоро вы это поймёте. Постарайтесь занять себя чем-то, что вам раньше нравилось. Или найдите новые хобби. Что-нибудь приходит на ум?
Алик задумался.
— Ну… Я модельками раньше занимался. Танки собирал, клеил. Ювелирная работа! Только, сами ж понимаете, с трясущимися руками фиг что склеишь.
— Вот и вернитесь к моделькам. Займите руки и мозг. Обещаю, станет немного лучше. А время долечит.
Захожев долго молчал, переваривая мои слова. Его эмоциональный фон начал постепенно окрашиваться в более тёплые тона. Изменения не сильные, но мне всё же удалось ему немного помочь.
— Спасибо, доктор. Вы умеете подбодрить. Вроде и не сказали ничего особенного… А сил прибавилось!
Когда Захожев ушёл, я мысленно отметил для себя, что порой работа психиатром чем-то напоминает труд переводчика. Только я перевожу с языка гормонов, веществ и нейромедиаторов мозга на человеческий язык.
Только успел сделать глоток остывшего чая, как в дверь кабинета снова постучали. Я не успел ответить, а на пороге уже стояла молодая женщина. Строгий деловой костюм, взгляд здоровый. Оценивающий.
Никаких признаков болезни. Я сразу понял, что это — не пациентка.
— Алексей Сергеевич? — улыбнулась она. — Добрый день. Меня зовут Ольга Александровна Соколова, я представляю газету «Вестник Тиховолжска».
— Газета? И по какому же поводу вы ко мне пожаловали? — поинтересовался я.
— Ой, Алексей Сергеевич, вы не переживайте. С заведующим всё согласовано, мне дали добро, — она достала из сумки блокнот и профессиональную камеру. — Мы готовим большой материал к четвергу. «Новые лица медицины». Ваше выступление перед губернатором произвело фурор, Алексей Сергеевич. Город должен знать своих героев. Пара вопросов, несколько снимков за рабочим столом — и я вас оставлю в покое! Статья уже готовится, нужно только пару штрихов добавить…
Проклятье… Статья? Фотография в газете?
И ведь это будет не только в ларьках. Всё это в итоге попадёт и в интернет.
А мне категорически нельзя светиться. Если эта статья выйдет, на меня навалится ещё больше проблем. Все, кто знали Астахова, и все, кто знали Борзова, найдут способ выйти на меня.
А может и того хуже — так я привлеку внимание спецслужб.
Это слишком большой риск. Меня найдут!
— Ну что? — Соколова посмотрела на меня через объектив камеры. — Начнём?
Глава 7
Пара секунд — и она меня сфотографирует. Хитрая женщина! Будто сразу поняла, что я могу отказаться, а потому приготовилась сделать это заранее. А если у неё останется моё фото, каким бы оно в итоге ни вышло, она точно им воспользуется.
Я вижу Соколову насквозь.
Поэтому действовать нужно незамедлительно.
— Нет, — строго сказал я, а затем аккуратно, но твёрдо опустил её руку вместе с камерой. — Никаких фото. И интервью тоже не будет.
Соколова отложила камеру и удивлённо вскинула брови вверх. На её лице отразилось искреннее недоумение. И я понимаю, почему её так поразила моя реакция.
Другой врач на моём месте однозначно бы согласился. Нужно хоть как-то подтягивать свою известность, чтобы получить приток пациентов или зарекомендовать себя в других клиниках. Например, в частных — там, где больше платят.
И уж тем более это выгодно для человека с образованием психотерапевта. Я ведь легко могу открыть свой собственный кабинет.
Но для меня известность — это большой риск. По крайней мере, пока что. Поэтому ответ может быть только один.
Нет.
— Простите? — переспросила она и уставилась на меня так, будто я вдруг заговорил с ней на другом языке. — Алексей Сергеевич, вы, кажется, не поняли меня. Всё серьёзно. Я уже несколько дней готовлю эту статью. А работаю я, прошу заметить, в главном издании Тиховолжска. Мне даже губернатор давал интервью!
— Тем более, — отрезал я. — Я врач, а не знаменитость. У меня много работы. А на фото я получаюсь так себе. Можете считать, что я патологически скромен.
/ВНИМАНИЕ! Анализ эмоционального фона… Объект: Соколова О. А. Статус: профессиональный азарт, нарастающее раздражение/
Система показала, что эмоциональная аура Соколовой мелькает оранжевым светом. А это означает, что отступать она не станет. Будет стоять на своём до последнего.
Готов поклясться, что из-за моего отказа она только сильнее загорелась. Теперь она уверена, будто я что-то скрываю, а потому материал может выйти ещё сочнее.
И уж в этом она точно права. Вот только мне этот сочный материал ой как не выгоден.
— Доктор, ну посмотрите на ситуацию с другой стороны. Славу можно использовать как инструмент. Неужели вы этого не понимаете? — её голос смягчился. Она решила надавить на самолюбие. «Соблазнить» меня этой статьёй. — Если на вас обратят внимание, то и ваш кабинет и вся поликлиника только выиграет.
— Я уже всё сказал. Своё мнение я не изменю. Теперь позволите мне вернуться к работе?
— Ну, раз вы такой принципиальный… — хмыкнула она и потянулась к своему мобильнику. Я уж было решил, что она хочет меня на него сфотографировать, но Соколовой пришла другая идея. — Придётся решать вопрос через ваше руководство. Ваш заведующий Степан Аркадьевич мне лично обещал, что с вами проблем не будет. Вот пусть он с вами и разбирается.
Ну и цирк… Неужели она и вправду думает, что после этого скандала я как ни в чём не бывало стану участвовать в её затее?
Она набрала номер и приложила телефон к уху, но глаз с меня при этом не сводила. Будто боялась, что я от неё через окно сбегу. Ещё и Полины, как назло, нет. Может, при ней бы Соколова не стала так вызывающе себя вести.
Через три минуты в мой кабинет вбежал заведующий. Быстро же он откликнулся на её зов!
— В чём дело, Астахов? — сразу же возмутился Капитанов. — Почему задерживаем прессу? Ольга Александровна делает важное дело, а вы тут капризничаете!
— Степан Аркадьевич, какие капризы? Я лишь соблюдаю врачебную этику и право на частную жизнь. Не припомню, чтобы в моём договоре было прописано обязательное участие в интервью, — спокойно ответил я.
— Ну какая ещё этика⁈ — Капитанов всплеснул руками. — Губернатор уехал довольным, клиника ему понравилась. Мы теперь постоянно мелькаем в новостях. Нужно закрепить наш успех! Вы понимаете, что портите имидж больницы? Так, а ну живо сели за стол, улыбнулись и ответили на вопросы! Это приказ!
После слов Капитанова я и вправду улыбнулся. С трудом сдержал смех. Настолько абсурдным казалось мне его последнее высказывание. Разговаривает со мной как со школьником, который отказывается выходить к доске.
/Объект: Капитанов С. А. Действует через психологическое давление. Рекомендуется тонкое воздействие на заведующего через его главные страхи/
— Степан Аркадьевич, — я приготовился «обработать» коллегу. — Подойдите, пожалуйста, ближе.
Я намекнул, что мне нужно сказать ему кое-что — да так, чтобы журналистка не услышала.
Заведующий, удивлённый переменой моего тона, подошёл ближе к столу. Соколова хитро ухмылялась, предвкушала, что вот-вот станет свидетельницей скандала.
