— Доброго дня, ваше высокородие, — негромко произнес я. — Отличная сегодня погодка, не правда ли?
— Что?.. Господь милосердный, это вы⁈
От неожиданности Соболев едва не подпрыгнул. Впрочем, неудивительно: мой облик в виде черного спортивного костюма и недельной щетины наверняка показался ему если не угрожающим, то по меньшей мере необычным, а значит — сулящим очередные неприятности.
Впрочем, как и любая из личин, которые бедняга имел сомнительное удовольствие наблюдать.
— Разумеется, это я, друг мой. — Я осторожно, но крепко взял Соболева под локоть. — А кого вы ожидали увидеть?.. Впрочем, сейчас речь не об этом. Странное дело — в последнее время вы почти перестали отвечать на мои звонки. Я начинаю подозревать…
— Я не могу… не мог. Вы должны понимать… — жалобно проблеял Соболев. — За нами всеми следят! Возможно, даже прямо сейчас они…
— Понимаю. Можно сказать, я — само понимание. — Я чуть ослабил хватку. — Но раз уж мы с вами встретились — самое время попросить еще об одной услуге. Крохотной, я бы даже сказал — незначительной.
— Господь милосердный… Уверен, я об этом еще пожалею, но… — Соболев протяжно вздохнул. — Что вам нужно?
— О, сущая безделица, — улыбнулся я. — Уверен, вам не составит передать мое послание одному человеку. Важному, но все же не настолько, чтобы вы не смогли добиться аудиенции.
— И кому же?
— Нашему дорогому председателю Совета имперской безопасности. — Я чуть нагнулся и выдохнул Соболеву прямо в ухо: — Его сиятельству генералу-фельдмаршалу Николаю Ильичу Морозову.
Глава 23
— Останови здесь.
Я поднял руку, и Камбулатовский «Икс» сбавил ход и через несколько мгновений остановился у тротуара напротив узкого пешеходного мостика, название которого я почему-то никак не мог вспомнить. Дальше я собирался прогуляться пешком, хоть это и было небезопасно.
Наверное.
— Может… Может, не надо? — Камбулат будто прочитал мои собственные мысли. — Ты слишком рискуешь.
— Знаю. — Я пожал плечами. — Есть идеи получше?
Никаких идей, конечно же, не было. Вздумай я заявиться на встречу с «группой поддержки» это непременно приняли бы за попытку обмануть. Если пойду один, обмануть могут уже меня…
Впрочем, нет. Едва ли. Пусть мое тело и окрепло, добавив синапсам пропускной способности на уровне третьего ранга, тягаться с целым генералом пока рановато. Если что-то пойдет не так, Камбулатовская родня и Гагарин примчатся за пару минут.
Правда, Морозов прикончит меня куда быстрее. И единственное, на что по-настоящему стоит рассчитывать — его благоразумие. И на то, что мое предложение все-таки окажется интереснее возможности одним высокоранговым элементом покончить с мальчишкой, которой уже чуть ли не целый год ставит палки в колеса Совету Безопасности.
И, пожалуй, еще на честь. Мы оба дали слово офицера, что придем в одиночку и покинем место встречи на своих ногах, и вряд ли старик настолько погряз в интригах и собственных амбициях, чтобы его нарушить. В конце концов, прежде всего мы были честными вояками на службе у отечества — и имели куда больше общего, чем серьезных причин ненавидеть друг друга.
Во всяком случае, в это хотелось верить.
— Мы рядом. — Камбулат легонько хлопнул меня по плечу. — Если что — примчимся.
— Забрать мой труп, — усмехнулся я. — Ну, или что там от него останется… Ладно! Держите себя в руках, господин унтер-офицер.
Так себе вышло прощание. Особенно с учетом того, что прощался я, возможно, насовсем. Однако назначенное Морозовым время неумолимо близилось, и тратить его остатки на ненужные расшаркивания определенно не стоило. Так что я перешел по мосту через канал Грибоедова и уже без особой спешки направился в сторону Спаса на Крови. Запоздало сообразив, что место для встречи мы выбрали так себе: слишком уж много туристов и местных любителей погулять шлялись по центру города, хоть знаменитые петербургские белые ночи понемногу и уступали свои права обычным. Все еще по-летнему теплым, но уже темным, а не наполненным мягким полумраком, едва ли способным скрыть лицо или фигуру.
Впрочем, волноваться было, похоже, не о чем: и стайки подгулявшей молодежи, и влюбленные парочки, и даже суровые стражи порядка ничуть не интересовались ни спешащим куда-то по своим делам парнем, ни пожилым коренастым мужчиной в забавной кепке.
Морозова я узнал сразу — метров этак за сто, не меньше. Старик стоял ко мне боком, облокотившись на чугунное ограждение над набережной около Ново-Конюшенного моста, и курил. Вдумчиво затягивался и то и дело выпускал в прохладный ночной воздух клубы густого сизого дыма. Народу вокруг Спаса было достаточно, но Морозова будто отделяла от толпы невидимая сфера диаметром примерно в десяток метров. Он изо всех сил скрывал Дар, однако люди по каким-то причинам все равно предпочитали обходить плечистую фигуру в черной куртке стороной. Так или иначе, маскировка работала отменно.
Хочешь спрятать — положи на самое видное место.
Я подошел, заложив руки в карманы.
— Сударь… Эй, сударь! — позвал я нарочито-развязным тоном — примерно так, как это наверняка сделал бы на моем месте Поплавский. — А закурить не найдется?
Морозов зашевелился. Медленно, будто разворачивал в мою сторону не голову, а башню танка тяжелого класса. Да и взгляд его сиятельства подозрительно напоминал то ли дуло пушки, то ли прицел… То ли и то, и другое одновременно.
— Не найдется, — буркнул Морозов. — Молод еще табаком баловаться.
— Молод? — Я усмехнулся, подходя еще на шаг ближе. — А я ведь постарше тебя буду. Если разобраться.
Я еще вчера решил, что все расскажу. За последние месяцы мой секрет и так стал известен слишком многим, и то, когда именно он дойдет и до Морозова, было лишь вопросом времени. Старик наверняка уже прокручивал в голове самые разные варианты происхождения необычных способностей юного прапорщика Острогорского. И если среди аналитиков Совета безопасности остался хоть кто-то с головой, они просто обязаны были предлагать в том числе и самые безумные и необычные версии. В конце концов, не один десяток лет знавший меня лично, Морозов мог догадаться и сам…
Но, кажется, так и не догадался.
Он на мгновение вспыхнул, возмутившись то ли дерзости молокососа, едва получившего офицерские погона, то ли нелепости самого утверждения. Потом гнев на лице Морозова сменился удивлением, недоумением, пониманием…
И снова удивлением. Я почти слышал, как под его кепкой с жужжанием вращаются стальные шестеренки. Морозов сгребал факты в кучу, щедро цепляя и собственные догадки, и слухи, которые наверняка уже гуляли в определенных кругах не первый месяц, и самые страшные опасения. Пожалуй, даже пытался убедить себя, что такого не бывает, что смерть — это окончательно и бесповоротно, что старые друзья и командиры остаются под могильными камнями, как и положено покойникам… Что ни в коем случае нельзя верить сказочным нелепицам о возвращении с того света.
И все-таки верил. Почти.
— Да-да. Все так и есть. И нечего пялиться, будто мертвеца увидел. — Я улыбнулся, многозначительно кивнул и, подумав, все-таки добавил: — Старый ты хрыч.
Морозов снова нахмурился, но уже скорее по инерции. На мгновение показалось, что он сейчас примется задавать вопросы, нещадно гоняя меня по датам и событиям, которые могли помнить только мы вдвоем и еще от силы десяток людей. Но он так и не стал — только в очередной раз посмотрел на меня, просвечивая взглядом насквозь, и, отвернувшись к каналу, полез в карман за куревом.
— Вон оно как, значит… — Морозов выстрелил огнем в кончик сигареты прямо из ладони. — Получается, не зря болтают.
— Кто болтает? — на всякий случай поинтересовался я.
— Да… Злые языки.
Судя по тому, как резко и нервно старик отмахнулся от закономерного в общем-то вопроса, его куда больше интересовал не источник информации, а она сама. Точнее, та загадочная методика, благодаря которой я сумел вернуться с того света и восстать из мертвых в юном и крепком теле.
