«Ну и названия, блин…» — подумал я. — «То ли дело у нас — Дружбы, Кирова, Тольятти, Октябрьский и так далее…»
Насколько мне известно, у них тут тоже, раньше, было точно так же…
Поднимаюсь обратно в люк пулемётной турели и сажусь на металлическое сиденье.
«Можно было, блядь, обить хотя бы кожей», — подумал я с недовольством. — «Это нетрудно, а комфорта добавляет в разы».
Проезжаем оба кладбища и оказываемся на проспекте Султана Бейбарса.
— Абулхаир хана… — прочитал я название следующей улицы, ведущей к аэропорту. — Стоп машины!
Автоколонна остановилась и я вылез из люка, после чего встал на крышу автобуса и начал осматриваться по сторонам в ЭМ-режиме.
Ничего такого тут нет — ожидаемо.
На въезде в город мы столкнулись с охуевшим верблюдом, который решился на атаку. Очередь из КПВ закончила с его существованием, а тушу мы просто бросили, чтобы не терять время зря.
Все заинтересованные морды должны находиться там, чтобы проводить верблюда-мутанта в последний путь и, заодно, поучаствовать в поминальном ужине в его честь…
— Дальше я пешком, — сказал я в рацию. — Оружие держать наготове и ждать команды.
Спрыгиваю на асфальт и иду по улице этого самого Абулхаир Хана, кем бы он ни был.
«Хан — это, наверное, типа царя?» — предположил я, крутя головой и пытаясь вычленить любой признак жизни. — «Или короля?»
Метров через двести пятьдесят, я зафиксировал первые признаки обитания людей в аэропорту — за мной наблюдают люди, стоящие за баррикадами из мешков с песком, расположенными на площадках самопальных стен.
Решение со стенами тут простое и понятное: сюда свезли крупнокалиберные бетонные трубы, которые поставили вертикально и сформировали из них стены.
«Это же точно так же, как в Волгодонске», — припомнил я, где уже видел такое.
Внутри труб, готов дать правую руку на отсечение, утрамбованы камни или песок, что должно в разы повысить их стойкость даже к малокалиберным снарядам.
По мне не стреляют, хотя давно уже могут, а это значит, что можно приближаться.
Приближаюсь к вратам в стене метров на пятьдесят и останавливаюсь.
— Ты кто такой⁈ — окликнул меня мужик в бронежилете и каске, стоящий за «Утёсом».
По виду — славянин. Ну, или не славянин, но точно не казах. Слишком русые волосы и слишком голубые глаза у него, как для казаха…
Я насчитал только на линии их обороны шестнадцать человек.
Внутри же так много людей, что даже не подсчитаешь быстро.
— Зови меня Студиком! — представился я. — А затем зови своего начальника — я прибыл из Волгограда!
Примечания:
1 — Пермабафф — от англ. permanent — «постоянный» и buff — «полировать» или «шлифовать» — означает то же самое, что и бафф, но постоянного действия, то есть, навсегда и насовсем.
Глава двадцатая
Филадельфийская раковина
*Республика Казахстан, Атырауская область, город Атырау, 29 сентября 2027 года*
— Значит, это ты Студик? — спросил парень лет двадцати, одетый в местный армейский камуфляж.
Точно такой же до сих пор носит Майор.
Противоосколочного комбинезона на этом парне нет, зато есть местный бронежилет и кевларовый шлем с креплением под ПНВ или тепловизор.
Также у него в комплекте недешёвые на вид наколенники и налокотники — мотоциклетные, с названием бренда, который мне ничего не говорит.
Вооружён он очень уважаемой ОСВ-96, калибра 12,7×108 миллиметров, крайне актуального в наши времена. Полуавтомат, с приличной скорострельностью, поэтому можно достаточно быстро напихать противнику количество пуль, необходимое для полного упокоения.
Внешность у него примечательная: невольно привлекают внимание чёрные, как гудрон, глаза, начисто лишённые белков, а также желтушного цвета кожа. Роста он среднего, ноги сравнительно тонкие, зато руки как у моряка Попая — тонкие плечи и толстые предплечья.
Наверняка, глаза и предплечья имеют прямую связь с его способностью или способностями.
— А ты, как я понимаю, Маручо? — задал я вопрос.
— Да, я, — подтвердил он. — Паркуйте машины — поговорим внутри.
Даю знак остальным и снимаю с крепления рацию.
— Паркуйте тачки, — приказал я. — Оставаться в машинах и готовиться к приёму эвакуируемых.
— Понял тебя, — ответил Фазан.
Прохожу, вслед за Маручо, в здание аэропорта, но в залах почти ни души — ЭМ-зрение показывает мне, что все люди, почему-то, в подвале.
— А где все? — спросил я у Маручо.
— В подвалах, — ответил он, не оглядываясь. — На поверхности слишком опасно.
Выходим к лестнице и спускаемся в подвал.
Тут сразу чувствуется долговременное обитание людей — запах пота, немытых тел, дерьма, мочи, а также приготавливаемой еды.
«Даже в индийских городах санитарная обстановка, наверное, была получше, чем здесь», — подумал я, следуя за Маручо.
А он привёл меня в бойлерную, в которой размещён диван, офисный стол, кресло-вертушка и стационарный компьютер.
— Располагайся, Студик, — указал он на диван.
— Как у вас обстановка? — спросил я, усевшись на неожиданно мягкий и удобный кожаный диван.
— Откровенно? — уточнил Маручо.
— Желательно, — пожав плечами, сказал я.
— Хуёво, Студик, — ответил он. — По пути сюда ты видел, как мы живём — мы заперты в этом подвале.
— А сколько у вас КДшников? — с недоумением поинтересовался я.
— Шестеро, — ответил Маручо. — Но четверо — слабенькие. От десятого до сорокового.
— А сам? — спросил я.
— Восемьдесят третий, — ответил он. — А ты?
— Сто двадцать девятый, — сообщил я ему будничным тоном.
— Нихуя себе! — воскликнул поражённый Маручо. — А что на сотом⁈
— Пассивку предлагают, — ответил я. — Можно усилить имеющуюся или выбрать из трёх вариантов.
— Ожидаемо, — произнёс он, а затем спохватился. — Спасибо за информацию!
— Да не за что, — пренебрежительно махнув рукой, ответил я. — Ну, что, пакуем чемоданы?
— Всё не так просто… — сказал Маручо. — Мы уже сообщили Профессору — у нас, этой ночью, вновь всплыла старая проблема…
— Какая ещё проблема? — нахмурившись, спросил я.
— Мы ведь уже давно идём на юг, — произнёс он. — И где-то на российско-казахстанской границе за нами увязалась одна рептилоидная мразь. Мы называем его Ящером — вероятно, это какая-то ящерица разожралась до такой степени, что имеет человеческий размер. Мы думали, что он давно отстал и потерял к нам интерес, но нет — он упорно шёл за нами всё это время. И он снова здесь — ночью он прорвался в терминал и убил четверых, среди которых была наша новая КДшница. Она поднялась только до седьмого уровня и ничего не смогла ему противопоставить.
— Досадно… — сказал я на это. — КДшники нам нужны… Проф рассказывал тебе о нашей ситуации?
— Рассказывал, — подтвердил Маручо. — Он предупредил об условиях, на которых мы присоединимся к вашему Фронтиру, а также сказал, что вы сейчас воюете. А мы слышали о Броме раньше — даже связывались с его людьми по радио. Он показался нам слишком подозрительным.
— А чем именно? — поинтересовался я.
— Ну, наитие, знаешь ли, у меня есть, — улыбнувшись, ответил он. — Он вообще не спрашивал об обычных людях, а спрашивал только о КДшниках — попросил отчёт по уровням, способностям и характеристикам. Явно, это ему нужно было для чего-то. И теперь я понимаю, что он хотел использовать нас против вас.
— А мы тебя чем привлекли? — спросил я.
— Профессор сразу же спросил, где мы, что нам угрожает, сколько людей, сколько мобильных и немобильных, есть ли еда и вода, нужно ли, чтобы вы привезли нам медикаменты — совсем другой подход, — объяснил Маручо. — Это могло быть изощрённой подставой, но как-то слишком сложно. Сейчас дистанции стали настолько большими, что отправлять отряд КДшников в такую даль, чтобы убить и ограбить нас — это слишком хлопотно. Проще просто забить на нас, как это сделал Бром.
