Охота на мастера. Том 2 (СИ) - Лисина Александра

Неудивительно, что «лаира» впала в глубокую кому.

Тем не менее целителям удалось ее стабилизировать, а затем в экстренном порядке, буквально за пол-рэйна, доставить в ближайшую клинику, где, помимо прочего, имелся и современный медицинский модуль.

И все бы ничего, но как только дело дошло до модуля, медики совершенно неожиданно столкнулись с серьезной проблемой — они не смогли снять с леди дорогие украшения. А потом до кучи выяснили, что, помимо чисто эстетической, и ее браслет, и ожерелье выполняли целый ряд дополнительных функций, а также имели мудреную защиту, которую с ходу не смог отключить даже дежурный техник.

Самое же скверное заключалось в том, что в присутствии посторонних артефактов леди по определению не могла быть размещена в медицинском модуле, ибо присутствие внутри капсулы посторонних маготехнических устройств категорически запрещалось. Да и некоторые сложные магические манипуляции в таких условиях проводить было небезопасно. Именно поэтому медики не смогли провести полный объем необходимых женщине процедур, а оказали ей лишь ту помощь, которая была возможна.

Проще говоря, они не дали пациентке умереть прямо здесь и сейчас. А когда сделали все, что могли, то временно разместили пострадавшую в палате интенсивной терапии. Ну и, как положено, вызвали маготехника из какой-то столичной конторы, с которой у клиники был заключен договор.

Я, правда, не стал его дожидаться — как минимум половина рэйна, а то, может, и больше ему понадобится просто на то, чтобы доехать до больницы. Плюс еще сколько-то он будет ковыряться в артефактах, пытаясь отключить их так, чтобы не убить и без того качающуюся на грани жизни и смерти женщину.

Мне же это время было нужно совсем для другого, поэтому как только я убедился, что в ближайшие рэйн-полтора Алоизу Норасхэ трогать не будут, то нашел тихий уголок, куда никто не заглядывал. Не снимая невидимости, уселся в позу покоя прямо на полу, закрыл глаза и, оставив Эмму на стреме, во второй раз за этот вечер крепко уснул, намереваясь не столько поспать, сколько закончить одно важное дело.

На этот раз в свой сон я не стал никого приглашать — в этом не было необходимости. Да и гостья здесь уже присутствовала, хотя и появилась тут отнюдь не в добровольном порядке.

Сон же, как и всегда, выглядел вполне обычно — все та же набившая оскомину гостиная, в которой мне был знаком каждый камешек и каждая пылинка. Одно окно, одна дверь, сейчас — плотно закрытая. Старинная мебель. Дорогой ковер на полу. Бронзовая люстра. Письменный стол, на котором в художественном беспорядке лежали бумаги…

Единственное, что во всем этом появилось нового — это прозрачная перегородка, разделившая комнату почти пополам. Тонкая, кажущаяся хрупкой, но на самом деле совершенно неодолимая преграда для чужака, по одну сторону стоял я, а по другую находилась женщина, с которой мне очень хотелось побеседовать.

При виде замершей у стола и нервно барабанящей пальцами по спинке стула белокурой красавицы в длинном черном платье, я хищно прищурился.

Ну что, милая, поговорим?

Алоиза Норасхэ при виде меня резко повернулась, одновременно с этим принимая типичную для адепта кханто боевую стойку, словно ждала кого-то другого. Но быстро меня узнала. Без подсказок сообразила, кто ее сюда затащил. После чего ее лицо жутковато исказилось, изо рта вылетело какое-то ругательство. Но слов я не расслышал — пока я контролировал ситуацию, перегородка могла гасить любые звуки. Поэтому запертая за ней дама могла плеваться, ругаться, биться головой о стены… костяшки на руках у нее уже покраснели, поэтому насчет «биться» я почти не преувеличил.

Однако выбраться отсюда ей было не суждено.

По крайней мере, до тех пор, пока я этого не позволю.

Да, этой весной я очень многому научился у мастера Рао, особенно в том, что касается создания и особенно удержания качественных снов-ловушек.

Заготовка для такого сна у меня тоже давно была.

Особенности магического дара жертвы, как и ее силу, я благодаря Кри и памяти рода тоже, разумеется, знал, поэтому на самом деле идея запихнуть Алоизу Норасхэ не в пространственный карман, а прямо сюда, в специально созданный для нее сон, оказалась не лишена смысла.

Правда, как я и говорил, процедура была довольно рискованной.

Все-же лэнна являлась магом. В том числе магом сна, поэтому, оказавшись здесь, могла слишком быстро сориентироваться. Могла оказаться более умелой и сообразительной, чем я полагал. Могла попытаться разрушить сон, пока он не окреп в достаточной степени. Ну и времени было совсем немного — чуть меньше половины рэйна и на создание, и на укрепление сна, а также на то, чтобы взломать природную ментальную защиту лэнны, захватить ее сознание, а потом за ручку отвести его туда, куда нужно.

При этом, чтобы все получилось, лэнна должна была оставаться живой. Ну хотя бы какое-то время, поскольку мертвого человека в сон-ловушку уже не заманишь.

Однако шансы на успех у меня были. В том числе и по той причине, что как маг сна Алоиза Норасхэ однозначно мне проигрывала. Плюс она не являлась менталистом. Ее артефакты Эмма давно отключила. Взламывать природную защиту я тоже умел. Поэтому на самом деле наиболее сложным было продержаться всего несколько сэнов… самых первых, самых важных мгновений, когда сон-ловушка был еще уязвим.

И я это сделал, благо по силе лэнна Норасхэ серьезно уступала тому же мастеру Рао. Ну а все остальное было уже несложно. Более того, сон-ловушка решал большинство стоявших передо мной проблем и одновременно позволял достичь всех поставленных целей.

Вырвав сознание Алоизы Норасхэ из тела и приняв меры, чтобы его нельзя было туда вернуть без моего ведома, я больше мог не париться ни с похищением, ни насчет того, что меня в нем кто-то заподозрит. Мог не переживать по поводу того, где мне содержать пленницу, чем ее кормить и как ухаживать за ее телом. Мог также не думать, что кто-то вдруг свяжет меня с поразившей женщину комой. Просто потому, что поводов для нее и так было предостаточно. Неудивительно, что сон-ловушка для осматривавших ее медиков не просто стояла на последнем месте, но, насколько я выяснил, вообще в списке возможных причин не фигурировала.

По крайней мере, пока.

При этом сама Алоиза была и оставалась для меня в открытом доступе. Причем в любое время дня и ночи. Одновременно с этим она оказалась одинокой, слабой и совершенно беззащитной. И по определению не могла на меня ни напасть, ни сделать что-то, что мне не понравится.

Магии я ее, естественно, тоже лишил, но об этом, полагаю, она уже догадалась.

Выбраться из ловушки она тоже наверняка попыталась… костяшки на ее пальцах были сбиты не просто так… но успела убедиться, что сон достаточно крепок, и отступилась.

Правда, когда она поняла, что это именно я ее сюда привел, то не смогла остаться безучастной. Ей, похоже, в кои-то веки изменила выдержка, поэтому при виде меня она банально сорвалась, что-то прокричала… вероятно, не совсем печатное… аж раскраснелась вся, бедняжка. И, конечно же, просто не смогла не попробовать до меня добраться. Но, как и ожидалось, дальше перегородки она не прошла. Брошенная в сердцах книга тоже до меня не долетела. Так что теперь Алоиза Норасхэ могла лишь буравить меня ненавидящим взглядом, гадая, что же именно я планирую с ней сделать… то ли просто допрашивать, то ли пытать… и наверняка уже решив, что ни единого словечка даже под пытками не скажет.

А я в общем-то и не собирался марать об нее руки.

У меня под боком имелись другие люди, которые с удовольствием с ней пообщаются. Поэтому вместо того, чтобы задавать вопросы и попусту тратить драгоценное время, я просто подошел к двери, спокойно ее открыл и так же спокойно бросил в пустоту:

— Тан Альнбар Расхэ!

Надо было видеть лицо Алоизы, когда прямо за дверью из тумана соткался рабочий кабинет тана, в который я вошел без приглашения.

Самого тана она, правда, видеть не могла — из того угла, который я ей выделил, была видна только сама дверь и небольшое пространство рядом с ней. Однако звуки до лэнны все-таки доносились. Я об этом, естественно, позаботился. Поэтому услышав, кого именно я позвал, она поняла абсолютно все… даже то, о чем в любых других обстоятельствах я не стал бы ей сообщать. После чего резко осеклась. Смертельно побледнела, Потом посерела. Позеленела. И с выражением потустороннего ужаса уставилась на дверной проем.