Увидев темную фигуру, идущую навстречу, я аккуратно потянул из петли на поясе дубинку. Подпустил часового ближе, бросил взгляд влево, и, дождавшись, когда от крыши, на которой, теоретически мог сидеть наблюдатель, нас прикроет раскидистое дерево, резко бросился вперед. Наконечник дубинки ткнулся в шею иберийца, я нажал кнопку, и боец дернулся, когда его прошил мощный электрический разряд.
Отдернув дубинку, я крутанулся вокруг своей оси, оказавшись у иберийца за спиной, и, коротко размахнувшись, обрушил дубинку ему на затылок. Бедняга рухнул, как подрубленный, я подхватил тело и оттащил его в сторону.
Минус два. Плохо. Я все же надеялся проскользнуть незамеченным. Чем больше я глушу иберийцев, тем выше вероятность, что кого-то из них хватятся. А это мне совсем не нужно.
Спеленав бойца, я наплевал на конспирацию вместе с незаметностью и рванул через открытое пространство к дому. Скользнул вдоль стены, ухватился за водопроводную трубу и быстро полез вниз.
Минута — и я на крыше. Пригнувшись, чтобы не маячить на фоне неба, я быстро двинулся вдоль карниза, поглядывая по сторонам. Наблюдателя на крыше, кажется, все же не было, но я решил не рисковать. Присев, я достал из кармана телефон, убавил яркость до минимума и сверился с планом здания.
Да, это здесь. Что ж, поехали.
Несколько движений — и вот я уже мягко приземлился на балконе. Присел, послушал ночь: тихо. Отлично. Продолжим.
Я планировал потратить на проникновение больше времени, готовясь вырезать часть стекла, чтобы разблокировать ручку двери, но все оказалось куда проще: видимо, его светлость не жаловал кондиционеры, и дверь на балкон оказалась приоткрытой.
Качнув головой, я усмехнулся легкомысленности иберийцев. Да и Мещерского, пожалуй, тоже. Будь Георг моей последней надеждой, я бы засунул его в самый глубокий подвал Зимнего, окружив двойным кольцом Одаренных и тройным — автоматчиков. А здесь… Даже обидно.
Иберийский стыд.
Проскользнув внутрь комнаты, я замер на пороге и огляделся. Георг, раскинувшись звездой поверх одеяла, мирно сопел на кровати. Улыбнувшись этой умильной картине, я пересек комнату, взял стул и подставил его спинкой под дверную ручку. Не бог весть какая защита, но пару лишних секунд она мне, в случае чего даст.
Второй стул я поставил его у кровати Георга. Уселся, достал пистолет из наплечной кобуры и неспешно накрутил глушитель. После чего положил оружие на колени и театрально откашлялся.
Нужно отдать Георгу должное: отреагировал парень достойно. Рука рванулась под подушку, а сам он сжался, подобно взведенной пружине, готовой распрямиться в любую секунду.
— Не стоит, ваша светлость, — мягко проговорил я. — Вы же знаете: я успею первым.
Георг на миг замер, выдохнул, а потом медленно убрал руку из-под подушки и сел на кровати.
— Какой неожиданный сюрприз, Владимир, — проговорил он, внимательно глядя на меня. Но главным образом — на пистолет. — Чем обязан столь позднему визиту?
— Доброй ночи, Георг, — кивнул я. — Да вот проходил мимо, решил заскочить, поболтать немного.
— Боюсь, сейчас не самое подходящее время для болтовни, Владимир, — Георг изо всех сил пытался держать лицо, и, должен признать, ему это удавалось.
— Увы, боюсь, более подходящего уже не найти, — со вздохом ответил я. — К тому же эта болтовня в интересах вашей светлости.
— Я думал, мы давно на «ты», Владимир, — настороженно проговорил Георг. — После всего, через что нам пришлось пройти вместе, после того боя на буксире, после…
— Я помню, Георг. Помню обо всем, — ответил я. Уже серьезно, без всякой тени издевки или иронии. — И только поэтому я трачу свое время на этот разговор. И, как я уже сказал, он в твоих интересах.
— Я очень внимательно слушаю.
— Помнится, у тебя было ко мне некое интересное предложение, — проговорил я.
Георг удивленно вскинул брови.
— Должен сказать, ты выбрал весьма экстравагантный способ его обсудить, — хмыкнул он, понемногу беря себя в руки. — Это точно не могло подождать до утра?
— Не могло, — кивнул я. — Утром будет поздно. Потому что я пришел не обсуждать твое предложение, а сделать тебе другое.
— Как интересно, — Георг явно через силу улыбнулся. — Я весь внимание.
— Уезжай. — Я не до конца совладал с голосом, и в нем проскользнула вся накопившаяся усталость. И от этого слова прозвучали еще весомее. — Просто уезжай, не мешкая. Как только рассветет… а лучше прямо сейчас. Уезжай и больше никогда сюда не возвращайся.
— С какой стати? — вскинулся Георг. — Кажется, ты не понимаешь, Владимир. Завтра меня…
— Нет, это ты не понимаешь, — Я легонько постучал глушителем пистолета по колену. — Если хочешь сказать, что завтра тебя назовут законным преемником покойного императора — вынужден тебя разочаровать. Завтра это будет совсем другая страна. А для тебя, если ты не примешь мое предложение, завтра не наступит вовсе. Я здесь только из уважения к тому, что ты в нужный момент не подвел, не испугался и прикрыл мне спину. Пусть даже и преследуя собственные интересы, — усмехнулся я. — Боевое братство для меня не пустой звук, но… У меня нет выбора, Георг. А у тебя выбор пока еще есть. Потому я предлагаю в последний раз: просто уезжай.
Георг внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на пистолет и спросил, кажется, уже приняв решение:
— Почему ты уверен, что я сдержу слово? Ведь я могу сейчас пообещать тебе уехать, а завтра…
— А завтра ты погибнешь, — сухо ответил я. — Возможно, как герой, но погибнешь. И это чертовски обострит отношения между странами во всей Европе. Возможно — вплоть до объявления войны. Скажи, Георг, ты любишь свой Брауншвейг?
— Д-да… — явно не понимая, к чему я веду, выдавил из себя Георг.
— Тогда возвращайся домой — или ты его больше не увидишь. Ты неплохой парень, но умудрился влезть в игры больших и очень злых мальчиков, Георг. И в этих играх с самого начала тебе уготована весьма незавидная роль. Мальчика для битья, марионетки, повода для войны — выбирай, что тебе больше нравится. — Я покосился на дверь. — Неужели ты хоть на минуту мог допустить, что тебе и впрямь позволят править, а не только носить корону?
Георг промолчал.
— У этой страны уже есть правитель. И это не ты. Потому подумай, о чем я тебе сказал.
Я встал и принялся скручивать глушитель со ствола. Сейчас я окончательно осознал, насколько сильно устал… А еще понял, что мне чертовски жаль Георга. Неплохого, в общем-то, мальчишку, который заигрался во взрослые игры, посчитав себя значимой фигурой.
Что ж. Лучше получить прививку от наивности, чем пулю.
Сунув пистолет в кобуру, я шагнул к балкону. На пороге задержался, обернулся и проговорил:
— Надеюсь, что ты примешь правильное решение. Удачи, Георг.
Взявшись за перила, я одним движением перемахнул через них, отправляя тело в темноту.
Земля мягко толкнулась в ноги, и в тот же момент откуда-то издалека донесся звук мощного взрыва, а горизонт осветила яркая вспышка. Я вздохнул, и, продолжая держаться в тени, двинулся обратно к забору.
Кажется, это будет чертовски длинная ночь.
Глава 28
— Все… все готово.
Морозов замялся, и непродолжительный и по-военному емкий доклад завершился будто бы на полуслове. За прошедшие пару недель старик, похоже, так и не смог решить, как ко мне обращаться — то ли в соответствии с чином и титулом почившего десять лет назад генерала и светлейшего князя, то ли как к прапорщику Острогорскому… То ли как к некому усредненно-безликому Владимиру Федоровичу, которого, тем не менее, называл на «ты».
Правда, исключительно с глазу на глаз.
— Вольно, генерал, — усмехнулся я. И, оглядевшись по сторонам, добавил: — Да ладно тебе, старик. Как-нибудь разберемся.
На мгновение в глазах под кустистыми седыми мелькнуло что-то вроде благодарности, но взгляд Морозова тут же снова стал сначала строгим, а потом и сердитым. Разумом старик, конечно же, понимал, кто стоит перед ним, однако окончательно смириться с юнцом в качестве главнокомандующего объединенными силами гвардейских полков и особой гардемаринской роты так и не смог. Многоопытному вояке и главе Совета имперской безопасности не слишком-то нравилось подчиняться какому-то там прапорщику.
