– Фигня, – сказал Мигель. – Всего-то ноль целых семьдесят три сотых астрономических единицы. – Тридцать шесть часов, и мы в Луна-Сити. Да, я забыл спросить, извини. У тебя-то как со временем?
– До пятницы я совершенно свободен, – заученно ответил поэт. – Ну что, по второй?
– Хватит пока, – сказал Мигель. – Давай в кабину, взлетаем.
– Ты родителям-то собираешься сообщить? – спросил Конвей, до которого, наконец, дошло, что всё по-взрослому.
– Пошлю радиограмму, когда взлетим и ляжем на курс.
– Боишься, чтобы не отговорили? – догадался Конвей.
– Трудно разговаривать с поэтом, – сказал Мигель. – Всё-то он знает, всё-то он понимает.
– А то! – надулся от показной гордости О’Доэрти. И так, надутым, и проследовал в кресло. Формально оно считалось креслом второго пилота или штурмана, но по факту было просто пассажирским, так как человек, управляющий космокатером, совмещал в себе все функции. Включая капитанско-командирские.
– Алиса, запрос ИИ-диспетчера, – сказал Мигель, пристёгиваясь.
– Соединяю.
Короткий шорох в аудиосистеме.
– ИИ-диспетчер космопорта Гагарин на связи, – провозгласил мужской баритон.
– Здесь космокатер «Кармелита», бортовой номер МР 3419 SPF. Прошу взлёт.
– Ждите.
Секунды ожидания тут же растянулись чуть ли не в минуты. Захотелось войти в то измерение, где они имеют физический облик, и пнуть ногой, – живей, поворачивайтесь уже! Где только оно, это измерение, существует ли, и есть ли туда вход…
Унестись далеко мыслями Мигель не успел.
– Космокатер «Кармелита», бортовой номер МР 3419 SPF, – бодро отчеканил баритон. – Взлёт разрешаю. Куда направляетесь?
– Луна-Сити.
– Счастливого пути.
– Спасибо. – Мигель протянул руку и ткнул кнопку «взлёт». Он мог бы отдать приказ Алисе, но предпочёл сделать это сам. Как всегда. В тот же момент до него дошло, что фраза Георга Пятого насчёт того, что он не в том состоянии, чтобы управлять космокатером, была шуткой. Чёрт, кажется, он и впрямь перебрал, уже юмор старины Георга Пятого перестал понимать. Всё, трезвеем.
Торжествующий рёв планетарных Т-двигателей заглушил его мысли. Космокатер, набирая скорость, рванул вверх навстречу ночному, исколотому звёздами небу Марса.
С тех пор, когда в середине пятидесятых годов двадцать первого века международная команда учёных и конструкторов разработала мощный, надёжный и относительно недорогой лазерный термоядерный двигатель (ЛТЯРД), а затем гениальный русский инженер Сергей Нефёдов собрал в сарае на своём дачном участке первый гравигенератор на ванадиевых микрокотлендерах, полёты в пределах Солнечной перестали быть неподъёмной проблемой.
Вот только лететь оказалось некому. Как поначалу казалось. Человечество настолько увлеклось трансгуманизмом, стремлением к технологической сингулярности, развитием и внедрением повсюду, где надо и не надо, искусственного интеллекта, что фактически потеряло интерес к колонизации иных миров.
К этому времени люди основали на Луне постоянную научную и производственную базу по добыче гелия-3; дважды слетали на Марс и пользовались двумя крупными международными космическими станциями.
Одна выросла из древней МКС, первый блок которой был выведен на орбиту Земли ещё в конце жестокого, кровавого, но полного романтики XX века.
Вторая была создана относительно недавно на орбите Луны и предназначалась изначально в качестве основного стартового комплекса для полётов на Марс, но в ходе создания и эксплуатации приобрела массу дополнительных функций.
Также были построены несколько грузо-пассажирских кораблей, оснащённых новыми двигателями ЛТЯРД и гравигенераторами Нефёдова для более удобного и быстрого сообщения с лунной базой. На одном, специально спроектированном и построенном корабле с усиленной радиационной защитой даже слетали в третий раз в истории на Марс. Запустили несколько космических аппаратов, управляемых ИИ, к спутникам планет-гигантов и границам Солнечной.
И на этом – всё.
Энтузиазм романтиков-одиночек, даже весьма именитых и харизматичных, призывавших отправиться в космос и осуществить мечту прадедов о колонизации Солнечной системы, не находил поддержки. Точнее, не находил он поддержки у тех, кто контролировал информационные, финансовые, производственные и энергетические ресурсы планеты. А мнения двенадцати миллиардов населения Земли не учитывал никто.
Его никто по большому счёту и не знал. Даже практически всемогущие нейросети с элементами ИИ, которые опутали весь обитаемый мир.
Да, время от времени проводились опросы и делались глубокие (как убеждали заказчиков исполнители) анализы на основе Больших данных, которыми обладали упомянутые нейросети. Но всё это почему-то не давало полной и чёткой картины.
Те, кто поумнее, были убеждены, что ничего странного в этом нет – сказывалась во многом иррациональная, непредсказуемая природа человека, который, при всей своей массовой чипизации и подключению к нейросетям, пока ещё оставался человеком.
«Любовь к ближнему и одновременное желание дать этому ближнему в морду не поддаются алгоритмизации», – говаривал по данному поводу великий русско-узбекский программист и наставник ИИ Ровшан Петрович Кушнаренко. И был, несомненно, прав.
Априори считалось, что подавляюще большинство людей на планете не жаждет никакого космоса. Хоть с романтикой, хоть с заработком, свободой или любыми иными мотивационными плюшками. То есть они, может быть, и не против. Теоретически. Но уж больно упираться не хочется. Им и на Земле хорошо, в многомиллионных гигаполисах-муравейниках, где каждому социализированному, трудолюбивому и законопослушному гражданину-потребителю (а сплошь и рядом совсем не трудолюбивому) гарантировались безопасность (относительная, конечно, но всё же, всё же!), комфорт, дешёвая еда, приличное медицинское обслуживание и набор развлечений, о которых люди прошлого, XX века, могли только мечтать.
Слава Новой экономике с её ИИ-нейросетями, легко решающими социальные и логистические задачи любой сложности!
С управляемым термоядерным синтезом, раз и навсегда покончившим с проблемой нехватки и дороговизны энергии!
Со сплошной роботизацией, в десятки раз поднявшей производительность труда!
С генной инженерией, окончательно похоронившей проблему голода!
С новым и безопасным транспортом, оснащённым гравигенераторами и «вечными» электродвигателями!
С медицинскими наноботами и, опять же, генной инженерией, способными вылечить почти любую болезнь!
С концепцией «счастливого богатства», при которой любая корпорация или отдельный олигарх, тратящий на общественные нужды, включая развитие науки и искусства, более сорока восьми процентов своего дохода, получал серьёзные налоговые льготы и эксклюзивное право на разработку самых перспективных экономических проектов!
Слава! Слава! Слава!
А кому не нравится – пожалуйста, скатертью дорога. На Земле хватает пустынных мест, где вас никто не достанет. Одной русской тайги двенадцать миллионов квадратных километров. Добавьте к этому десять миллионов квадратных километров тропических лесов, пустыни, полупустыни, саванны, тундру, горы, а также ледяные просторы Антарктиды… Да о чём говорить! Что, не хотите? В Антарктиде холодно, в пустыне жарко и нет воды, а в тайге мошка с комарами? Ну, мы примерно так и думали. Значит, живём и развиваемся дальше.
Всё изменила Ошибка 2064 года (она же просто Ошибка 2064 и последовавший за ней Большой Исход).
Как это часто бывает, началось всё с события, которое американский математик начала XXI века Насим Талеб, согласно своей теории, мог бы назвать «Чёрным лебедем». То есть редким, практически не поддающимся прогнозированию и влекущим за собой очень серьёзные последствия.
А именно – развитие медицины вообще и генной инженерии в частности привело к тому, что был, как казалось, изобретён способ, с помощью которого продолжительность жизни обычной человеческой особи продлевалась до двухсот семидесяти лет.
