Вчера он почти весь вечер вел переговоры с заказчиком, хозяином небольшого интернет-магазина, которому был нужен бот, способный уведомлять по аське о поступивших заказах. Заказ был, по сути, простым и копеечным, но хозяин, исключительно дотошный тип, задал сто миллионов пятьсот тысяч вопросов, пытаясь выяснить квалификацию Ника и убедиться в том, что тот сможет правильно выполнить работу.
В общем-то, ничего необычного — без репутации и хорошего портфолио сейчас не прожить… но уж слишком много было вопросов.
В конце концов, им удалось прийти к общему знаменателю, и сегодня с утра заказчик должен был перевести аванс.
В ожидании денег Ник шарился по сайтам. Внимание его привлекла статья на одном из хакерских форумов, с броским заголовком — «Анонимности больше нет».
Заинтересовавшись, он щелкнул по заголовку, открывая статью.
То, что он прочитал, изменило многое, в том числе и его настроение.
Автор статьи утверждал, что сейчас можно вычислить любого анонимуса, на основе какой-то чудо-программы, написанной то ли саудитами, то ли по заказу саудитов. Программа сия, многократно доработанная различными умельцами, могла собирать и хранить информацию обо всех, кто ей был интересен и кого требовалось найти.
«Представьте себе, например, следующее…» — писал автор статьи. — «Вы никогда не указывали в сети никакие личные данные.
В сети нет вашего телефона, почтового и реального адресов, ваших фото, ничего. И все же информация о вас есть. Это ваши привычки, ваш слэнг, ваши, черт подери, смайлики. Каждое утро вы начинаете, открыв три-четыре основных сайта, с которых в первую очередь черпаете информацию — это, кстати, тоже ваши привычки. Вы оставляете комментарии в интересующих вас темах, и хотя вы залогинены под разными именами, программа отслеживает ваши интересы и создает некий образ, которому дает имя, скажем 1001100011011011. Теперь вы можете менять IP, переезжая с место на место или пользуясь анонимными прокси, вы можете тереть кукисы или вообще сменить компьютер, но вы уже в базе. И даже если со временем ваши привычки станут меняться и ваше утро будет начинаться не с Ленты. ру, а с Порно. ком, программа зафиксирует изменения и будет знать, где вы находитесь и на кого, извиняюсь, дрочите. А вместе с программой это будет знать тот, кто ей управляет — саудиты, Синдикат, федералы из управления «К»… да кто угодно. Так что, дамы и господа, анонимности больше нет. Она сдохла примерно полгода назад, или около того, когда неизвестный программист (кстати, ходят слухи, что он русский) выполнил заказ спецслужб из Эр-Рияда…»
В статье было еще много всего. Приводились примеры из жизни, шли отсылки к сборщикам информации из Синдиката Д и ему подобных ассоциаций инфотрейдеров.
Автора, естественно, затроллили — или, если сказать мягко, к его статье отнеслись скептически. Почти все читатели восприняли статью, как чушь, не имеющую под собой никаких оснований.
Кроме Ника. Он-то как раз понимал, что существование такой программы вполне реально. Можно написать все что угодно, любую программу — все зависит только от ресурсов, которые есть в распоряжении, ну и еще от желания.
Он перечитал статью дважды, чувствуя, как снова возвращается осознание того, что контракт оплачен, и убийцы все еще идут по следу, несмотря на внешнюю безопасность.
Вернулся страх.
Сколько он уже здесь? Два месяца? Даже почти три. Каждый день начинается с просмотра одних и тех же порталов — форумы, новостные ленты. Потом беседы в приватных чатах, в свежезарегистрированных аськах и скайпах с вероятными заказчиками.
Отследить все это по большому счету элементарно.
Вспомнился вчерашний разговор с заказчиком. Больше похожий на допрос или на составление анкеты. Писал ли на делфе когда-нибудь, был ли в Атриуме в Москве, читал ли Гибсона — все эти вопросы задавались не в лоб, а в процессе беседы.
«Кстати, а ты…»
Странные вопросы для заказчика. Может, и не заказчик он вовсе?
Может, пока Ник ждет обещанных денег, в деревню уже въезжают до зубов вооруженные дашнаки?
Выдернув модем из usb-гнезда и захлопнув крышку ноута, Ник вышел во двор.
Свежий воздух подействовал отрезвляюще.
Тишина вокруг умиротворяющая. Двор покрыт нетронутым снегом, словно контрольная полоса на границе. Где-то вдалеке, на другом конце деревни из трубы одного из участков шел дым — видимо, кто-то затопил баньку.
Деревня жила своей жизнью и всем до лампочки были страхи Ника.
Я стал параноиком, подумал парень. Но с другой стороны в этом есть и плюсы, потому что…
Додумать, что там «с другой стороны» и какие плюсы в не дающих покоя страхах, Ник не успел.
Скрипнула калитка, и он вздрогнул, готовый захлопнуть дверь, схватить рюкзак и бежать через черный ход прямиком в сторону леса.
— Утро доброе! — послышался знакомый голос хозяина. — С первым снегом, стало быть!
— И вас так же, — пробормотал Ник.
— Как спалось?
— Нормально, как обычно.
— А я вот смотрю, снег выпал, так жинке сразу и говорю, пойду нашего гостя по этому поводу винцом домашним угощу. Презент, так сказать, со всем уважением.
Чтобы не обижать хозяина, вино пришлось принять, а потом еще постоять на улице, покурить вместе с ним. Ник даже сделал героический поступок, пригласив его на чай, но к счастью, хозяин торопился, и времени у него было только на одну сигарету.
— Не могу, то ж дел-то у меня сегодня — завались. Надысь лампочка перегорела во втором доме, а потолки высокие. Лестницу надобно, а она, зараза, новая сломалась, а старая в сарае хламом заставлена, и шоб достать, то целое дело…
У болтливого хозяина тут было три или четыре дома. В одном жил сам с женой, остальные сдавал в наем — на выходные, или как для Ника, на долгий период.
— Что, отдыхающие приехали? — спросил Ник, пытаясь поддержать разговор.
— Да, то ж вчера приезжал один, ага, армян какой-то. Хочет на пару недель дом снять, вот чего-то там ходил, смотрел, расспрашивал, кто где живет, соседи у кого какие. У Федьки Рыжего был, у Санька Чубатого, но чой-то не понравилось ему, ко мне пришел…
— Армянин? — насторожился Ник.
— Да я знаю, чи шо, кто он там, армян, или грузин, все они одним миром мазаны. Кто у вас тут, говорит, живет — бандитов нету?
Я говорю, нету тут никаких бандитов, одни профессора, да вот компьютерщики по соседству. Сегодня, сказал, приедет, чи с женой, чи с любовницей, дом смотреть будет… вот я ж лампочку-то и вкручу, чтобы все как у людей было. Ну, все, побег я, а ты вино пей, хорошее.
Не то, что в прошлый раз давал, то вишневое было, с кислинкой, а это сливовое, послаще будет.
Хлопнула калитка. Через секунду хлопнула входная дверь.
Еще через полчаса отворилась дверь черного хода, Ник вышел на крыльцо, с рюкзаком за спиной. Последний раз окинул взглядом двор, вздохнул, затем вышел со двора.
Может армянин, может грузин, а может осведомитель дашнаков.
Можно, конечно, остаться и проверить, с кем этот армянин приедет — с любовницей или со сворой террористов и убийц. Только вот не было никакого желания устраивать такую проверку.
Примерно через полтора часа, в обход через лес, Ник вышел на трассу Новорижского шоссе и вскинул руку, подавая условный знак автостопщика. Еще через пятнадцать минут его подобрал дальнобойщик на двадцатитонной «Скании».
— Куда тебе? — спросил он, когда Ник забрался в кабину.
— А вы куда едете? — спросил Ник.
— Я-то? В Карелию еду. По пути?
— Да, — кивнул Ник. — В Карелию по пути. Как раз туда и надо.
ГЛАВА 29
JINGLE BELLS
Москва, 31 декабря 2005 года.
— Джингл беллс, джингл беллс, джингл олл зе вей…
Все знают слова этой песенки. Но Митя не знал. Поэтому, спускаясь по лестнице, невесело напевал под нос следующее:
— Джимми бэмс, Джимми бэмс, Джимми естудей…
Услышав такое впервые, можно было бы подумать, что песня лишена всякого смысла. На самом деле смысл был, во всяком случае, для Мити.
