По рядам повстанцев прокатились смешки, и даже Рикен улыбнулся. Лицо Мон Мотмы оставалось спокойным — но неодобрения в нем не было. Столь же незначительная неформальность закончилась бы для имперского офицера гауптвахтой; во флоте мятежников дисциплина могла сосуществовать со снисходительностью.
— И групповые, и индивидуальные задания будут обсуждаться по мере их поступления, — продолжила Мон Мотма. — Но вы все должны знать: риски будут значительными, значительнее всего, с чем вы уже сталкивались. Вполне возможно, что некоторых или всех вас могут попросить о миссии, из которой вы едва ли вернетесь. Или определенно не вернетесь. Если чувствуете, что не сможете пойти на такое, говорите сейчас. Ничего постыдного в этом нет.
Все молчали и ждали, без слов принимая опасность. Тейн смотрел прямо вперед, ни с кем не встречаясь взглядом. Но он чувствовал, что Мон Мотма смотрит на него.
Когда тишина затянулась, Рикен кивнул:
— Хорошо. Теперь помогите новым бойцам войти в курс наших порядков. — Последовал кивок в сторону Кенди, самой новенькой. — И ждите дальнейших указаний.
— Благодарю за мужество, офицеры, — добавила Мон Мотма. — Все свободны.
Когда все повернулись, чтобы уйти, а Кенди подвинулась к Тейну с каким-то вопросом, Мотма добавила:
— Лейтенант Кайрелл, я хотела бы поговорить с вами.
А ведь ему почти удалось уйти незамеченным.
Тейн обернулся, вновь выпрямившись по стойке смирно и глядя прямо на Мон Мотму. Краем глаза он увидел Рикена; генерал выглядел удивленным. Во всяком случае, Мон Мотма не оповестила о пьяной хандре Тейна весь командный состав Восстания.
По крайней мере, пока.
Двери закрылись за последним из присутствовавших, и Тейн остался наедине с женщиной. Обычно младшие офицеры ждали, пока начальство не заговорит первым. Тейн решил, что можно сделать исключение из этого правила:
— Мэм, прошу прощения за мое… неподобающее поведение прошлой ночью. Очевидно, я перебрал на нашем… гм… торжестве. Этого больше не повторится.
Мон Мотма откинулась в кресле, кусая губы:
— Лейтенант Кайрелл, если бы я выгоняла пилотов со службы каждый раз, когда они переберут с алкоголем, никакого Восстания бы не состоялось.
— Да, мэм. — Но тогда почему она выделила его? Он вспомнил кое-что из сказанного вечером, и его ужас стал сильнее. — Если вы сомневаетесь, что я смогу выполнять свой долг на одной из специальных миссий эскадрильи «Корона», то не стоит, мэм.
— Мои сомнения не имеют значения, — решительно ответила женщина. — Проблема в том, что вы сомневаетесь в севе. Неуверенность искалечит вас вернее, чем мог бы искалечить страх. Я слышала, что вы выдающийся пи-лот, Кайрелл. Уверена, вы будете выполнять свой долг. Однако если продолжите так терзаться после каждого крупного боя, то скоро сами себя уничтожите.
Тейн ничего не мог ответить. Он знал, что она была права.
— У многих в Восстании остались друзья или семья, что так или иначе служат Империи, на планетах или кораблях, и могут сильно пострадать в этой войне. Вы не единственный с такой проблемой.
Йендор иногда тихо говорил о сыне, Визу, оставшемся на Рилоте. Вся семья Кенди жила на Илохе и теперь оказалась в опасности из-за ее измены.
— Да, мэм. Я понимаю.
Мон Мотма поднялась на ноги, и, когда она подошла ближе, Тейн увидел в ее лице доброту, которую почувствовал предыдущей ночью сквозь хмель.
— Нет ничего страшного в том, что вы все еще любите кого-то на другой стороне фронта, — пока вы больше любите то, за что сражаетесь.
Он никогда не думал, что сражается за что-то. Тейн присоединился к повстанцам для борьбы против Империи, а не для восстановления Республики или любого грандиозного плана, о которых говорили люди. Он полагал, что когда Империя падет, остальные уж как-нибудь смогут со всем разобраться. Теперь, однако, он наконец спросил себя, что на самом деле значило его решение.
Борьба против Империи означала борьбу за Галактическое правительство, ценящее справедливость и доблесть больше, чем грубую силу, обращавшееся с подданными с уважением, а не с помощью бесконечного обмана и манипуляций. Борьба за угнетенных бодач'и и вуки означала борьбу за людей, за их право на самоопределение. Битву против тех, кто безжалостно и жестоко уничтожил Алдераан, сражение за любой другой обитаемый мир во всей Галактике.
Тейн разделял все эти убеждения в достаточной степени, чтобы умереть за них, и все же знал, что сражается не поэтому. Он присоединился к Восстанию, чтобы уничтожить Империю, и оставался равнодушен к наивным идеям Новой Республики касательно будущего. То, что, по его мнению, следующее Галактическое правительство будет лучше Империи, не означало, что оно окажется хорошим. В конце концов, это будет еще одна бюрократия, другая группа, доминирующая в Центральных Мирах. А Внешнее Кольцо так и будет решать проблемы собственными силами. Республика будет всячески превосходить Империю, но все равно не станет идеальной.
Так что его ответ был отрицательным. Тейн не любил Восстание больше, чем Сиену.
Но он был готов умереть за него и знал, что его он должен был выбрать, — независимо от того, насколько это больно.
— Вы сможете выполнить свой долг, Кайрелл? — спросила Мон Мотма.
— Да, мэм, — ответил он, и собственные слова легли на душу невозможной тяжестью. Он только что поклялся сделать все, что от него потребуется. Даже если потребуется убить Сиену.
И точно знал, что не промедлит с выстрелом.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Джуд никогда не рассказывала, насколько Беспин красивый.
Сиена уставилась на экран с мелькающими изображениями. Округлые дома цвета терракоты, казалось, парили в облаках. И помнится, Джуд также не говорила, что отфильтрованный солнечный свет превращал небо в вечный розовый закат. Не рассказывала она и об элегантности Облачного города, который раскрылся над тонкими подставками-кабелями, словно пляжный зонтик, паря в воздухе. Всякий раз, говоря о родном мире, Джуд вспоминала геологические причины, которые делали добычу газа тибанна такой трудоемкой. Или же обсуждала аэродинамические свойства планеров, на которых летала ребенком. Во всех областях Джуд всегда была прежде всего ученым. Она искала истину столь же жадно, как имперские власти искали «Сокол Тысячелетия». Сиену ужасно раздражало, что этот бродяга преуспел там, где потерпели фиаско имперские офицеры. Правда, небольшие гражданские суда, в отличие от звездных разрушителей, могли пробираться в космосе практически незамеченными.
Сиена с удовольствием бы спустилась в Облачный город, возможно, встретилась бы с родителями Джуд, но ей пришлось остаться на борту «Палача». Оперативная команда, которая должна была захватить экипаж «Сокола», состояла всего из нескольких человек, в том числе самого повелителя Вейдера, пожелавшего руководить операцией лично. Что бы тут ни происходило, тысячи людей, приписанных к «Палачу», могли лишь сидеть и ждать.
