Чем в общем-то и занимался в последний раз, когда я его видел где-то неподалеку.
— Вот тут поставь. — Поплавский указал на нужное место шампуром. — И нам бы еще…
— Нет уж, судари. Дальше — сами! — решительно возразил Гагарин, доставая из кармана ключи от «Монтесумы». — Заберешь из багажника. И можешь не закрывать — тут все свои, не тронут.
— Есть — заберешь из багажника! — Поплавский тут же вытянулся по стойке «смирно». — Будет исполнено, ваше сиятельство!
— Ну вот и молодцы… И народ мне особо не баламуть — парням завтра в караул заступать. — Гагарин строго погрозил пальцем. — А мы с господином прапорщиком идем готовиться встречать ее высочество.
Причина явно придумалась сама собой — только что. Если мне не изменяла память, Елизавета собиралась приехать только к ночи, до которой оставалось еще часа два, не меньше. Но Гагарин то ли решил избавить меня от суеты вокруг шашлыков, то ли просто хотел поболтать в тишине. Меня одинаково устраивали оба варианта, так что уже через пару минут мы оттащили чуть в сторону от палаток и машин два шезлонга и уселись, развернувшись к тихо набегающим на песчаный берег волнам залива.
— Ну… за успех нашего безумного предприятия. — Гагарин с негромким хлопком свернул крышку. — И за успех всех последующих.
— Гардемарины — виват! — Я отсалютовал уже открытой бутылкой. — Предлагаю заодно выпить за здоровье ее высочества Елизаветы Александровны.
— Не смею отказаться, — кивнул Гагарин. — Ну, будем!
Мы едва слышно звякнули горлышками, и на несколько мгновений нас окутала тишина, которую нарушали лишь доносившиеся из лагеря сердитые вопли Поплавского, которому зачем-то вздумалось доказывать самому главе рода Камбулатовых, что тот не умеет готовить шашлык.
— Господь милосердный, целых три выходных, — блаженно простонал Гагарин, растекаясь по шезлонгу. — Когда еще такое будет?
Я хотел было пошутить, что никогда, но так и не успел. Лежавший на песке телефон завибрировал, потом еще раз, потом… Мне пришла чуть ли не дюжина уведомлений от разных приложенией — и точно такие же, похоже, пришли и Гагарину, и всем остальным в лагере — судя по тому, какая там воцарилась тишина.
— У меня плохое предчувствие. — Я вздохнул и потянулся за телефоном. — Неужели…
— Правильное у тебя предчувствие, господин прапорщик, — проворчал Гагарин, пальцем смахивая с экрана очередное оповещение. — В общем, никаких выходных. Трубим общий сбор.
— Да что там такое⁈
Смотреть в телефон уже не хотелось. Хотя бы потому, что я и так знал — ничего хорошего там не ждет. Ни меня, ни остальных… ни вообще.
Даже пиво допить не успеем.
— Морозов собрал людей и занял Ростов, — проговорил Гагарин. — И, кажется, планирует выдвигаться по магистрали в сторону Петербурга.
— Морозов⁈ — Я не поверил своим ушам. — Так ведь он же сейчас в Зимнем. Ну, был с утра…
— Так это Николай Ильич. Старший, то есть. А в Ростове младший — Матвей Николаевич. Такая вот… — Гагарин нахмурился и стиснул телефон так, что ни в чем не повинная техника жалобно хрустнула. — Такая вот ерунда, господин прапорщик.
Валерий Пылаев
Гардемарин Ее Величества. Коронация
Глава 1
— Не убейся, гонщик… — Гагарин взялся за ручку над дверью. Но тут же заставил себя улыбнуться и даже пошутить. — Не заслужил Морозов такого счастья.
Я хмыкнул и еще сильнее надавил на педаль. «Монтесума» и так летел на все неполные пять сотен породистых южноамериканских кобылиц, однако тут же прибавил еще ходу и под сердитый аккомпанемент автомобильных клаксонов прошмыгнул между рейсовым автобусом и каким-то неторопливым дедушкой на французском «Дастере».
И полетел дальше. Заправка и супермаркеты в Ольгино промелькнули где-то слева и исчезли. Деревья по обеим сторонам дороги вдруг расступились, и на нас буквально выскочила громадина «Кукурузины» — той самой, что мы брали штурмом три недели назад.
Мы вернулись в город. Не то чтобы меня так уж волновали знаки ограничения скорость или штрафы, которые беспощадные электронные глаза на столбах могли выписать Гагарину, но спешить уже не стоило. Мы и так оторвались от остальных минут на пять-десять, а спешить было в общем-то и некуда.
Самое плохое уже случилось. И даже будь я в Зимнем рядом с Елизаветой — случилось бы все равно. Я не знал — да и не собирался думать — какая именно муха укусила младшего Морозова и где он смог раздобыть достаточно людей и ресурсов, чтобы занять Ростов с населением в миллион с лишним человек.
Куда больше меня интересовало что делать дальше. Судя по активности в Сети, радиоэфире и на государственных телеканалах, новости разлетались по всей Империи чуть ли не мгновенно. И о них наверняка знала вся столица — от императорских покоев Зимнего до карцера в казарме самого захудалого из расквартированных в городе полков.
А значит, и Министерство обороны, и Совет безопасности, и уж тем более его бессменный глава были уже в курсе. Но действовать наверняка еще не начали: слишком уж громоздкие структуры, слишком уж медленно идут по цепочкам приказы сверху… Особенно когда каждый следующий младший чин из осторожности ждет не только распоряжений, а еще и высочайшей подписи на гербовой бумаге с печатями.
Шестеренки войны почти невозможно остановить — зато и раскручиваются они не быстро — особенно когда война гражданская. Ведь любое поспешное, необдуманное или просто сомнительное решение приведет к последствиям, с которыми не захочет сталкиваться даже самые бывалые и решительные из высших армейских чинов.
Ведь одно дело отдать приказ разнести в труху колонну техники по иберийским, германским, французским или еще черт знает каким флагом, и совсем другое — ударить ракетами по своим же согражданам. По таким же солдатам или, не дай бог, вооруженным гражданским, которые просто сделали неверный выбор.
У половины Совета безопасности найдется в Ростове родня — и хорошо, если их сыновья, внуки или бестолковые племянники отсидятся дома, а не соберутся под знаменами мятежного князя Матвея Морозова… Впрочем, у него наверняка найдутся союзники среди местной знати. Судя по информации из Сети, его сиятельство еще не озвучил никаких требований и даже не выступал с заявлениями — зато уже начал действовать. Бескомпромиссно, жестко, и без особых изысков — лихим кавалерийским наскоком прямо в лоб.
Как и всегда.
Вряд ли он сможет удержать Ростов — для этого понадобится слишком много людей и техники. Не только танки, бронетранспортеры и джипы с пулеметами, но и самые обычные грузовики, способные обеспечить подвоз провизии, бензина и личного состава. Даже если младший Морозов собрал вокруг себя несколько десятков или сотен таких же наглых и самоуверенных баранов, среди них вряд ли найдется хоть один, способный возглавить штаб, как следует провести разведку или наладить логистику.
Неделя, максимум две, и гвардейские полки перемелют мятежников. Не так уж сложно взять город с марша, но на временных отрезках более нескольких дней выучка и отлаженные взаимодействия подразделений неизменно выигрывают у бесшабашной отваги или умения не считаться с потерями. И сейчас Морозов может действовать лишь потому, что вояки в столице не запустили все нужные маховики. А они непременно запустят.
Если только…
Нет. Про то, что и Совет, и лично старший Морозов могут оказаться в курсе действий младшего, не хотелось даже думать. Его сиятельство наверняка не был в восторге от перспективы доживать свой век на посту почетного председателя, лишенного реальной власти, однако развязать полноценную гражданскую войну, да еще и руками единственного сына…
В это я, пожалуй, не верил. Но все равно почему-то очень, очень сильно хотел убедиться лично.
— Едем в Зимний. — Я вдавил газ, и «Монтесума» с визгом шин сорвался со светофора и полетел дальше по набережной. — Если где-то и есть ответы — то только там.
Гагарин кивнул, и остаток пути мы преодолели в тишине, которую нарушало только сердитое рычание мотора под капотом. Похоже, вождю ацтеков передалась изрядная часть моего недовольства, и теперь он будто сам спешил поскорее добраться до дворцовой площади, чтобы я мог устроить разнос всем причастным.
