А покамест пусть на свадьбе отгуляет вместе со всеми.
Но когда до обряда осталось всего пара дней, Кирилл заметил вдруг, что Заряна будто вовсе и не рада тому, что случится. Всё реже она желала видеться, и лицо её не озарялось улыбкой. А в ясном взгляде словно поселилась серая печаль.
— Не тревожься, княже, — увещевала надзорная за челядинками, которую все звали просто Горяевна. — Зарянушка волнуется больно. А что ж? Не каждой девице доводится в жизни княгиней стать!
И Кирилл хотел бы верить её уверенности, но всё ж внимательно приглядывался к боярышне. Понять хотел: может, сделал что не то? Глянул не так или словом неосторожным обмолвился? Но никакой оплошности за собой припомнить не мог.
Назначенный день выдался поистине праздничным. Словно весна тоже скинула невзрачные платье и надела другое, зеленеющее молодой ароматной травой и листвой. Пусть далеко не каждый попадёт на капище, чтобы увидеть венчание князя и княгини, а всё равно нетерпеливое возбуждение пронизывало всех вокруг. И Кирилл невольно сам напитался им, хоть и не девица: косы чесать, да в платье крутиться, вызывая восхищённые вздохи новых подруг, ему не нужно. Отплакали бабы накануне, а теперь дом наполнял их нескончаемый щебет. И те, что в летах, порхали между светлицами да горницами, точно молодухи.
Широко обещала развернуться свадьба. Все горожане в честь неё отведают мёда из княжеских погребов. И гости детинца будут одарены молодыми щедро. Чтобы век дружбу водили да в беде, коль случись, выручали.
Прямо во дворе расставили столы, укрыли белыми расшитым скатертями. Кипели, бурлили и исходили жаром угощения в поварне. Выстроили на капище мостик, по которому предстояло пройти рука об руку с невестой до самых идолов. А там уж вознесет требы волхв Кириятский, которого Кирилл в детинце до того не особо привечал. Не слишком он силен да умел, но для обряда сгодится.
Как время пришло, гости, кому на капище быть позволено, начали стекаться туда. Женщины завели венчальные песни. Кирилл смутно слышал их отголоски, и разбирало душу волнение, словно у молодого мальчишки. Он сам себе улыбнулся, оправил и без того разглаженную рубаху, расшитую богаче, чем обычно, Сдвинул к плечу застежку алого с золотой нитью корзна. Пора.
Он спустился во двор, где встретили его мужи, громко галдящие и наперебой поздравляющие с тем, что скоро случится. В шутку спрашивали, как он докатился до решения жениться. Их безобидные, оправданные обрядом вопросы неприятно кололи напоминанием о Гесте. Заворочалось в груди раздражение.
Кирилл дошёл через тронутый лёгким оттенком молодой листвы яблоневый сад. Ступил на тропку, что вела к капищу и остановился перед бревенчатым мостиком, шириной — только вдвоём бок к боку и пройти. Благостно смотрел на него волхв вдалеке, у идола Перуна. Стояли на требном столе богатые жертвы для всех Богов. А пуще всего — для Лады, что нынче одарит молодых своей благодатью. Звенели женские голоса, разливались по роще, отражались тихим эхом от стены детинца. Сейчас подружки приведут невесту, разодетую в красное платье с богатой бармой, смущённо улыбающуюся.
Но время шло, Кирилл переступая с ноги на ногу, терял терпение, но ничего не происходило. Гости начали тревожно оглядываться, волхв посмурнел, не понимая, что ему делать. Но напряжение, вмиг охватившее всех, спало, как только показались на тропинке женские фигуры. С новой силой взвилась венчальная песнь, но оборвалась, когда стало понятно, что среди идущих к капищу девиц Заряны нет.
— Не гневись, княже, — выступила вперёд всех Горяевна, прикладывая руки к груди. Кажется, в её глазах стояли слёзы. — Искали. По всему дому искали голубку… Как сквозь землю провалилась. Оставили-то всего на миг. Чтобы одна побыла, с мыслями собралась…
Она продолжала что-то лепетать, но смысл её слов терялся за нарастающим в голове шумом. Кирилл стоял неподвижно, и собственная грудь казалась ему гранитной плитой, слишком тяжёлой, чтобы подняться и впустить воздух. Каждый вдох давался с трудом. Он молча обошёл Горяевну и направился в дом, не замечая поражённых восклицаний гостей и их недоуменного ропота.
На ходу снимая корзно, что давило на плечи, он поднялся в покои боярышни, дёрнул дверь и встал на пороге. Брошенное на постели красное платье слепило глаза своим вызывающе, насмешливо праздничным цветом. Кругом царил лёгкий беспорядок, как будто Заряна собиралась впопыхах. Но совершенно точно можно было сказать, что она попросту сбежала. Перед самым обрядом, когда притупилось внимание женщин, что окружали её все эти дни. Сбежала, оставив Кирилла перед треклятым мостом одного, словно неудачливого ухажёра, которому предпочли любимого.
Ладони точно сковал мороз. Кирилл опустил взгляд: их снова окутывало серое марево. Он потёр ими друг о друга, пытаясь смахнуть ядовитый дым Забвения, но не смог. Нутро скрутило в приступе невыносимой, болезненной тошноты. Согнувшись, он вцепился в дверную арку, и там, где дерева коснулись его пальцы, остались подпалины. Снизу по телу поднимался жар, разрастался, набухал и переливался через край, как перестоявшее тесто. Свадебное платье Заряны вспыхнуло и в мгновение ока обратилось пеплом.
Сзади кто-то подошёл. Кирилл обернулся. Виген с проблеском испуга в глазах смотрел на сгоревший наряд, от которого всё же не зашлось пламенем покрывало на постели.
— Сбежала? — задал он совсем наивный вопрос. Будто и так не понятно.
— Кто-то ей помог. Иначе она не смогла бы выйти из дома незамеченной. Найди мне его. На все дороги — дозор.
— Прости, княже. Не углядел, — скрытник осторожно поднял на него взгляд. — Я и подумать не мог…
— Выполняй приказ!
Виген замер на миг, словно в оцепенение впал, а затем молча развернулся и ушёл.
Последний раз окинув взглядом опустевшую девичью светлицу, Кирилл вернулся в свои покои. Он не собирался выходить к гостям и оправдываться перед ними. Пусть это сделает кто-то другой. Нужно только приказать. Он бросил на лавку корзно и рявкнул:
— Лешко!
Тишина. Ни единого шороха. Кирилл подождал ещё немного и заглянул в его каморку.
Такого бардака ещё не приходилось там видеть. Как будто всё в комнате перетряхнули и вывернули наизнанку. Так вот, кто помог Заряне сбежать! Может, и надоумил её тоже он: наплёл небылиц, рассказал, что с будущим мужем творится неладное — много ли девице надо, чтобы испугаться?
А что, влюбиться в пригожую девушку, когда луну рядом с ней в дороге провёл — легче лёгкого. Не зря всё рядом отирался да взгляды бросал. Но всё равно подлости такой от верного отрока Кирилл ожидать никак не мог.
Ну что ж, тем суровее будет наказание, когда изловят беглеца. Отправится на плаху вместе с верегами.
Неизвестно кто взялся разговаривать с гостями, но скоро во дворе стало тихо. Даже, показалось, скорбно. Кто-то из посадников поутру собрался в обратный путь. Некоторые остались: их не гнали — значит, можно и дождаться, чем дело с княжеской свадьбой закончится. Пусть ждут и судачат — ему всё равно. Он только хотел возмездия за причинённое унижение и стыд.
Теперь каждую ночь с того злополучного дня ворочалась в груди раскалённая лава Забвения, требовала выпустить на свободу. И жаждала крови. Чтобы рекой лилась, нагоняя страх на всех, кто способен это увидеть.
Виген снарядил на поимку Лешко и Заряны много людей. Скоро отыщут. Кирилл не спал три дня кряду. И почти ничего не ел, но был лихорадочно бодр, словно безнадёжно больной в миг краткого облегчения. Гнал от себя Лерха, что с каждым разом скрёбся в дверь всё тише. Гнал Бажана, что громогласно силился увещевать его. Он всё ждал вестей, ждал, что притащат отрока за шиворот и бросят к его ногам.
Но неожиданно тот пришёл сам. Как сказали. Вернулся на третий день, когда только любопытствующие гости успели доесть всё приготовленное на свадьбу. И кусок-то им в горло легко проскакивал — ты ж погляди.
Стражник поутру передал просьбу Вигена спуститься в чертог. Лешко под присмотром гридней и самого скрытника ждал его там. Забрызганный грязью с дороги, взлохмаченный и усталый. Но страха не было в его глазах, только уверенность в собственной правоте.
