— Ваш президент предлагает военный союз?
Морозову явно не нравилось, что беседа продолжается без него — и он тут же воспользовался возможностью ухватиться за знакомую тему. Дипломат и политик из старика получился так себе, однако если уж речь зашла бы о войсках и количестве тяжелой техники…
— Военный? Возможно. — Жан-Франсуа осторожно закивал. — Однако пока речь исключительно о поддержке ее высочества Елизаветы Александровны. Ведь именно ее мы хотели бы видеть хозяйкой в этом чудесном дворце, который своим великолепием превосходит…
— Скорее, вы не хотели бы видеть здесь Матвея Морозова. Или Георга. Или князя Мещерского… Впрочем, как и любого другого ставленника Мадрида, — усмехнулся я. — Не так ли?
— Верно — как и всегда, друг мой. — Жан-Франсуа повернулся ко мне и разве что не изобразил реверанс. — И ради этой цели его светлость президент готов пойти на любые… почти любые риски. Я здесь для того, чтобы сказать лишь одно: ее высочество Елизавета Александровна может рассчитывать на помощь Франции.
— Дружба с республикой? — едва слышно проворчал кто-то из-за спины Гагарина. — Вот уж не думал, что доживу до этого дня.
— Что ж… Только ее высочество вправе решать, с кем ей следует вступать — а с кем нет. — Я многозначительно нахмурился и сложил руки на груди. — Но об этом, полагаю, мы поговорим позже. Сейчас у нас есть проблема и посерьезнее — Матвей Морозов.
— Вы же сами сказали, что он не представляет особой угрозы. — Гагарин, похоже, уже устал от долгой беседы и решил развлечь себя хоть каким-то спором. — Разве не так?
— Я говорил это до того, как сюда вломился дон Диего. Впрочем, это мало что меняет, ваше сиятельство. — Я пожал плечами. — Даже если у врага не так много людей и техники — его определенно не стоит недооценивать. Совет должен незамедлительно принять меры.
— А это значит?.. — тоскливо протянул старший Морозов.
— А это значит, что мы будем драться. И, желательно, до того, как ваш отпрыск займет Воронеж или Тулу! — рявкнул я. — Нравится это нам — или нет.
Глава 4
— Фиксирую пуск ракеты! — ударил по ушам голос штурмана, перекрывая вой систем оповещения.
Вертолет резко завалился на бок, а где-то позади послышались многочисленные хлопки: пошла работа тепловых ловушек. Через несколько секунд грохнул взрыв, и винтокрылая машина выровнялась, закончив боевой разворот.
— Цель захвачена. Готов открыть огонь, — раздался доклад стрелка.
— Отставить, — проговорил я в гарнитуру. — Проходим над колонной и отрываемся.
— Так точно, — с явным недовольством отозвался пилот.
Кажется, ему очень хотелось ответить. Но сейчас это было определенно лишним.
Машина выровнялась и ускорилась, проходя над серой лентой автомагистрали. Я чуть наклонился вперед, вглядываясь сквозь плексиглас кабины в колонну, на всех парах мчащую к Воронежу.
Сил, с которыми Морозов собирался входить в город, было явно маловато, чтобы взять миллионник, однако и совсем уж несерьезными их считать определенно не стоило: два десятка бронетранспортеров с крупнокалиберными пулеметами, несколько реактивных установок залпового огня, шесть танков на прицепах, целая орда грузовиков с личным составом и разномастных внедорожников разной степени вооруженности.
Целый город такими силами не взять, но я подозревал, что цель у колонны была совсем иная.
Несколько часов назад группа вооруженных людей с легкой техникой вошла на территорию военного аэродрома «Балтимор» в Воронеже и взяла его под контроль, заблокировав взлетную полосу и заняв административные здания. Никаких требований захватчики не выдвигали, заявлений не делали, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чьи это люди и в чьих интересах они действуют.
Так что, видимо, задача именно этой колонны — проскочить до «Балтимора» и закрепиться там уже намертво, усилив засевшую на аэродроме группировку боевиков. Ну, а моей задачей было этого не допустить, желательно избежав при этом кровопролития.
По крайней мере, массового.
Вертолет оставил колонну позади и устремился вперед — туда, где в нескольких километрах на трассе был установлен заслон. Инженерные войска отработали качественно, всего за несколько часов создав на пути мятежников настоящий укрепрайон. И миновать его они могли, только уничтожив… И пока что я надеялся это предотвратить. Пока что Морозовская авантюра развивалась практически бескровно, но стоит его бойцам вступить в открытое противостояние с регулярной армией…
Пожалуй, последствия не смог бы предсказать никто — и я в том числе. И именно потому вместо того, чтобы оставаться в командном пункте в Петербурге, я в срочном порядке вылетел в Воронеж, откуда, погрузившись на борт одного из боевых вертолетов, направился навстречу колонне авангарда.
— Минута до цели, — проговорил пилот.
— Сделай еще круг, — Я прижался плечом к металлу корпуса. — Только повыше заберись, не провоцируй их.
— Есть — повыше.
Мне показалось, что пилот отвечает едва ли не сквозь зубы. И в глубине души я его понимал. По хорошему колонну стоило просто сжечь прямо на трассе, и звену боевых вертолетов это было вполне под силу. Однако я все еще надеялся хотя бы попробовать обойтись без кровопролития.
Вертолет заложил вираж, уходя на разворот, поднялся выше, и я увидел в отдалении черную змею колонны, во весь опор мчащую к заслону.
— Через минуту будут здесь, — пробормотал стрелок.
— Давай обратно. Снижайся и сбрасывай скорость, — скомандовал я. — Выйду над заслоном.
— Простите, что? — не понял пилот.
— Говорю, выйду у заслона, — повторил я, поднимаясь с откидного сиденья бортинженера за пилотским креслом.
Придерживаясь за петли, закрепленные вдоль фюзеляжа, я прошел к дверям десантного отсека и ухватился за засов. Влипнув лицом в иллюминатор, я отметил, что пилот, хоть наверняка и посчитал меня сумасшедшим, распоряжение все-таки выполнил: вертолет сбросил скорость, снизился и сейчас заходил на очередной разворот.
Дождавшись, когда подо мной окажется нужная точка, я дернул засов и сдвинул дверь в сторону. В лицо ударил ветер, моментально вышибая из глаз слезы, я моргнул, и, не затягивая прыгнул вниз и в сторону, чтобы ненароком не попасть под лопасти несущего винта. Мир на мгновение замер, а потом рванулся вперед. Я оставил позади ревущую тушу вертолета, с каждой секундой все быстрее приближаясь к земле. Когда до нее оставалось не больше пары десятков метров, сгруппировался, перевернулся, и…
Я специально планировал приземление эффектным, но даже не подозревал, что получится настолько хорошо. Воздух вокруг полыхнул энергией высвобожденного Дара, земля ударила в ноги, и я замер на одном колене в углублении из растрескавшегося асфальта в десятке метров от головного броневика колонны, остановившегося перед заслоном.
Позади, за противотанковыми ежами и наскоро сооруженными из бетонных плит и мешков с песком танковых капониров, послышались удивленные возгласы. Кажется, местные часовые не ожидали меня здесь увидеть.
Или ожидали подкрепление посерьезнее, чем один Одаренный — пусть даже способный выпрыгнуть из идущей бреющим полетом боевой машины без парашюта.
Несколько мучительных мгновенией ничего не происходило, а потом люк головного броневика со скрежетом распахнулся, и из него выбрался офицер. Молодой, лет тридцати, крепкий, с короткой стрижкой и сухим, уставшим лицом.
— Командующий колонной кто? — не повышая голоса, спросил я.
— Капитан Алимов, — ответил офицер, спрыгивая на асфальт. — Юг, третья ударная. Немедленно уберите технику и освободите проезд!
Я вскинул брови. Нормально они тут в себя поверили…
— Прапорщик особой роты Острогорский, советник ее величества по особым вопросам, — представился в ответ я, заметив, как расширились глаза Алимова. — Не многовато ли ты на себя берешь, капитан?
Тот замялся. Не сомневаюсь: будь на моем месте кто-то другой, он бы вел себя иначе. Как, скорее всего, и собирался. Но встретив на пути своей колонны легендарного Острогорского, бравый вояка растерялся.
