— Как вернешься, проверь, чисто ли во дворе, порядок ли. Дворовой очень беспорядка не любит.
— Наведу, барыня.
— Потом возьми вот эту кашу, положи в ясли да поблагодари дворовушку, что за скотиной твоей приглядывает, и попроси и дальше о ней заботиться. Все поняла?
Женщина поклонилась. Следом поклонился и десятский. Игнат проводил их взглядом.
— Барыня, позвольте в вашем дворе Ивана Михайловича дождаться. Повинюсь, что зря побеспокоил.
— Как хочешь, — пожала плечами я. — Только у тебя, наверное, другие дела есть?
— Как не быть.
— Тогда я могу сама извиниться. А ты приходи вечером. Графиня там уже горох варит на прикормку и наживку.
Он просиял.
— Неужто запомнила?
— Умный совет грех не запомнить. Ступай.
Полкан тявкнул, привлекая мое внимание. Малыши, отогревшиеся было в тепле, снова заползали, запищали.
— Не было бабе печали, подобрала баба котят, — вздохнула я. — А ты еще не хотел кошек на пасеку заводить.
Пес осторожно вильнул хвостом, будто извиняясь.
— Пойдем покормим этих малявок.
Молоко есть, яйца тоже, простейшее подобие смеси для малышей соорудим. И надо как можно быстрее найти кормящую кошку, может, примет сирот. Я не выдержу долго кормить их каждые три часа.
Мальчишки, работающие на кухне, услышав мой вопрос, переглянулись.
— В соседнем дворе Мурка третьего дня окотилась, — сказал Данилка.
Я отправила его за кошкой и ее выводком, вручив пару змеек за услугу и велев передать, что, если она примет котят, с первого же урожая меда пришлю хозяевам пару фунтов в благодарность, а если не примет — верну им кошку тут же.
Данилка пришел с корзиной. Полкан сунулся к ней — изнутри донесся возмущенный мяв.
— Не пугай, — отогнала его я.
Мурка осторожно обнюхала чужих котят и принялась вылизывать. Я выдохнула. Вот и славно.
14
Иван Михайлович, узнав, для чего его вызывали, не рассердился — расхохотался.
— Представляю лицо Кирилла Аркадьевича, если бы до него это дошло.
Я тоже представила — и на миг пожалела, что не оставила мужиков его дожидаться. Хотя нет, даже по отношению к Стрельцову это было бы слишком жестоким издевательством.
— Особенно если учесть, что в прошлом году он удостоился выволочки от губернатора. Хозяйка Завидова прислала жалобу на свинью-оборотня, которая бегает по деревне и пугает скот, отчего куры перестают нестись, а коровы теряют молоко.
— А что нужно было сделать исправнику? — растерялась я. — Пустить свинью-оборотня на шашлык, чтобы никого не пугала?
— А, Кирилл Аркадьевич уже угощал вас этим горским блюдом? — улыбнулся Иван Михайлович. — С точки зрения губернатора, его не следовало беспокоить этой историей. Был там оборотень или нет, неважно. Исправник должен был разобраться сам. Впрочем, я вам этого не говорил.
— Разумеется.
Похоже, некоторые вещи остаются неизменными во всех мирах и во все времена. А мне стоит серьезно подумать, как больше не пускать Дарью Михайловну — именно она была хозяйкой Завидова — на порог. Если уж она губернатора утомила своей настойчивостью. Впрочем, это может подождать. А вот мышиная лихорадка ждать не будет. Я все же спросила у доктора, вдруг магия может защитить от нее, но он только покачал головой.
— Я никогда не слышал о какой-то особой лихорадке, вызываемой вдыханием пыли от мышиного помета. Соответственно, не знаю, как ее предотвратить и может ли с этим справиться магия.
Что ж, вопрос на этом был исчерпан, однако Иван Михайлович добавил:
— Я бы советовал вам побеседовать с Анастасией Павловной. Тем более что она просила передать, когда я вас увижу, что всегда будет рада принять вас у себя в гостях. Моя магия — стихия, как и у всех мужчин, и она не слишком помогает в лечении. У княгини Северской — дар благословения, он совершенно точно ускоряет исцеление. Возможно, она сможет вам что-то подсказать. И вероятно поможет разобраться с вашим благословением — если, конечно, вы найдете общий язык.
— Да нет у меня никакого благословения! — возмутилась я.
Доктор улыбнулся:
— Похоже, вы действительно были слишком заняты последние дни. У вас определенно есть благословение, и оно определенно проснулось совсем недавно. Возможно, из-за того же потрясения от смерти тетушки, что привело вас в себя.
— С чего вы взяли?
— Посмотрите на дом.
Я повернулась к дому — после первого дня здесь, признаться, я особо его и не разглядывала — и остолбенела.
Исчезли провалы в штукатурке — стены выглядели новехонькими. Колонны радовали глаз белизной, а крыша — яркой зеленью. Окна — даже те, которые до сих пор никто не удосужился вымыть, — сияли чистотой, а в воздухе над двором плыл теплый аромат меда и воска. Впрочем, последнее прекрасно объяснялось и безо всякой магии.
— Кажется, вам нужно время осознать масштаб перемен. — сказал Иван Михайлович. — С вашего позволения, я пока осмотрю графиню.
Я едва дождалась, пока он двинется вверх по лестнице. Сунулась во флигель, где жил Нелидов. Управляющий оторвал взгляд от бумаг, покрывавших стол. Начал вставать.
— Сидите-сидите, — отмахнулась я, обшаривая взглядом помещение.
На первый взгляд, в нем ничего не изменилось с того времени, как я сама отмывала комнату для моего будущего управляющего. Разве что исчезли щели между половицами. Да и что тут могло измениться?
— Точно! — воскликнула я. Встретив изумленный взгляд управляющего, махнула рукой. — Это я сама с собой, не обращайте внимания.
Я закрыла за собой дверь и почти бегом влетела в комнату Савелия.
Ни намека на запах копоти. Ни следа пожара. Белоснежный потолок, деревянные стены с приколоченными деревянными же рамами, на которые полагалось натягивать тканевые обои. И даже… Не поверив сама себе, я ощупала стекла в окне, которых никак не должно было быть.
Надо велеть Герасиму снять с внешней стороны доски, заколачивающие окно, и пустить их на ульи.
Я рассмеялась, сама не зная чему. Ремонт, значит, предвещает смерть того, кто его затеял? Да я еще всех вас переживу — и этот дом, неведомо каким чудом помолодевший, тоже.
Я обошла его от кладовки до комнатушки, где обитала прежняя Глаша. Везде перемены — на первый взгляд незаметные. Тут исчезло пятно от воды на потолке, там вернулись на место и приобрели былую яркость обои, перестали скрипеть ступени лестницы, и укрепились перила — я осмелилась навалиться на них всем весом, а они даже не пошатнулись.
Наконец, я влетела на кухню.
— Марья Алексеевна, и вы молчали?
Генеральша улыбнулась.
— А я гадала, заметишь ты или настолько погрязла в заботах, что ничего вокруг не видишь.
— И давно?
— Я сегодня с утра увидела. — Она покачала головой. — Похоже, Господь тебе решил воздать за все пережитое.
— Погодите, это и есть благословение? — Кажется, я сегодня отличаюсь умом и сообразительностью. — Но как?
— Не знаю, — она вздохнула. — Помнишь, я говорила, что магию каждая сама постигает как может. С благословением еще хуже — слишком уж редкое оно. Если не повезет у матери поучиться, то только на своих ошибках. Мне Господь такого дара не дал, и никому из моей семьи тоже.
Магия! Как будто это что-то объяснило.
Впрочем, в мое время для большинства обывателей таким же словом было «наука». И раз уж я смогла разобраться в биохимии и молекулярной биологии, значит, и с магией разберусь.
— Теперь можешь женихами перебирать, сколько твоей душеньке угодно будет, — прервала мои мысли генеральша. — Барышня с благословением — завидная невеста. Да и не только барышня — даже и вдовы и разведенные, прости господи, одинокими ненадолго остаются.
— Мало мне одного жениха! — От возмущения я даже забыла о чуде.
— Этого можешь в расчет не брать, он и до того тебе не особо парой был, а теперь и подавно. Отвадишь аккуратно да найдешь себе ровню — молодого, красивого да богатого. Они теперь как пчелы на мед слетятся.
