— Отвали.
— Ха? Эй, офигел? Да ты радоваться должен, что я с тобой после всего обща…
— Мне пофиг. Отстань. С Тео вон общайся — он готов потерпеть.
Катя застыла на полуслове, когда я прошёл мимо.
Я пытался ей всё объяснить, она не стала слушать. Её выбор. Унижаться и выслушивать это всё я не собираюсь. И вестись на эти очевидные провокации. Ну вот что ей надо? Зачем она это делает? Мы могли бы дружить!
Но с каждой такой выходкой я всё больше и больше к ней охладеваю, и плевать на её красивую внешность.
Гра-а-а, как же много вокруг проблем! Надо ужалить себя в жопу и все решать! Столько дел! Мне явно не до этих дебильных школьных разборок!
Эх… как же с Зайкой было свободно. Бегали, прыгали, веселились. И всё это в свежем лесу, а не тухлой школе!
С Катей я чувствую необходимость роста.
С Суви — комфорт и спокойствие.
А с Зайкой я ощущаю… свободу.
Каждая из трёх девочек дарит что-то своё. Но что забавно, только Суви не дарит головняк… Хотя… и перчинку она тоже не дарит. Суви — комфортик.
Вот и думайте. Сложно.
— «Чудище».
И тут я услышал голос. То самое воззвание через мысль. Я хмурюсь и резко поворачиваюсь, не понимая, кто это сказал, ведь никого кроме нас здесь уже нет, а голос не принадлежал ни Тео, ни Кате! Что за…
Я открываю Глаз Шеня!
Первой, машинально, оглядываю Катю. На удивление — она не была тёмной. Глаз не видел в ней греха и зла! Вот тут я прям удивился. Тц, да что ты за человек, Катя⁈ Как к тебе относиться-то⁈ Ведёшь себя как змея, а по факту — даже артефакт не видит, что ты злая!
Может ты просто дура⁈
Теодор вот был частично заполненным тьмой. Зло в нём только развивалось, росло изнутри, но… росло. И я напомню, у многих взрослых и такого нет, а у десятилетнего ребёнка — есть. Дурной знак.
Но главной тёмной вишенкой были не они.
А грёбанный кинжал.
Просто. Напрочь. Чернющий.
Через глаз Шеня казалось, будто Теодор таскал с собой сгусток темноты, а не полый, похожий на кость кинжал! И что интересно вдвойне… эта тьма медленно перетекала в Теодора. Словно паразит, кинжал прицепился к владельцу, накачивая его злом!
Я закрываю глаз за секунду, до того как на меня повернутся. Хмурюсь.
«Его кинжал разумен. Это точно. И раз у него с ним контракт — Теодор и сам об этом знает. Только вот…», — всё же разворачиваюсь и ухожу, — «Знает ли Теодор о том, что с ним делает артефакт?..»
В это уравнение встала неожиданная переменная — а вдруг Теодор ещё исправим, но просто не понимает, ЧТО делает с ним кинжал?
Пу-пу-пу… ситуация стала сложнее.
Я стучу в кабинет директора и захожу после разрешения. Это была всё та же женщина, можно сказать уже даже родная — с садика её знаю! Разве что шкафа с алкоголем теперь два, но в целом — без изменений.
А вот рядом стоял кореянка. Именно кореянка, а не кто-либо ещё — я после Суви их научился отличать. Я не мама!
— Михаэль, проходи. Это…
— Я сама, — подняла руку дама в костюме, — Здравствуйте, Михаэль Кайзер. Меня зовут Мин Со, — глубоко кивнула она, — Я правая рука господина Квон Сунга, отца госпожи Суви.
Я вскинул брови.
— Чем могу помочь? — заинтересовался я.
— Мы хотели обсудить один вопрос лично с вами и срочно. Надеюсь, мы не доставили неудобств?
— Ой, да пофиг на эту школу, я тут ради друзей и столовки, — отмахиваюсь.
Директриса прикола не поняла и возмущённо вскинула брови. Но перебивать не стала. Правильно! Цыц! Я тут власть! За бутылку рома Барон вам тут такое устроить может…
— Что-ж, это замечательно, — кивнула серьёзная Мин Со, — Скажите, вы помните, что через год вам переезжать в Корею?
— ШО⁈ — у меня глаза выпали как в мультике.
«Пользователь, напоминаю. Вас перевели в эту школу с помощью хитрости. Официально вы — переведённый ученик из Кореи, и здесь только на три года. То есть, текущий — последний. Дальше — перевод в Корею»
«Да что у меня за память дебильная⁈»
«Согласно анализу — в мать. Впрочем, для этого я и здесь. Я напомню»
«Что-б я без тебя делал», — хотелось заплакать.
«Погибли»
Корейская женщина пересказала ровно это.
— Ну… ам… допустим, — не понимаю как реагировать, — И что? Год же ещё.
— Есть возможность этого избежать.
— Слу-у-ушаю?.., — внимательно на неё смотрю.
Она странно вздыхает, будто собираясь с силами. Будто есть тема, которую она ВЫНУЖДЕНА поднять, и ей это не столько тяжело, сколько напрягает сам факт, что тема в принципе должна подняться.
И я уже понимаю в какую сладкоежкину сторону пойдёт разговор. Буквально по вздоху.
— Скажите, вы… способны совладать с Суви?
— … чо?
— Думаю, стоит рассказать, как мы к этому пришли, — вновь вздохнула она, — Ещё давно…
* * *
Ещё давно. Объединённая Корея. Нео-Сеул.
— Суви! А ну иди сюда, Суви! — орал отец, — Живо сюда!
Девочка идти не хотела. Казалось бы — уже вырастает в леди! Уже черты лица меняются, начинает формироваться зрелая красота, повадки и характер! Но что-то остаётся таким же детским — прятаться и не выходить, когда нашкодишь.
Хотя «нашкодишь» здесь — это мягко сказано.
— Почему мне звонят из школы, и говорят, как ты побила четырёх детей⁈ — орал Квон Сунг, — А ну иди сюда!
Он распахивает дверь и видит под одеялом предательски огромный комок в форме свернувшегося ребёнка. Мужчина подходит и срывает одеяло!
— Суви! А ну…
Там лежали подушки.
Гр-р-р-р! Она ещё и умнеет! Хитреет! Но хорошо, что не до конца.
*Бумц*, — слышится из шкафа, будто удар головой о дверцу.
Отец открывает огромную гардеробную и распахивает шкаф. Девочка пряталась в куче одежды. Она застыла, явно думая, что если не шевелиться — не заметят. Но огромные карие глаза на пол лица не заметить тяжело.
— А ну сюда! — взял он дочь за воротник и вытянул из шкафа, — Суви, а ну объяснись!
— Папа, они дураки там все!
— Это не повод всех бить! Ты же леди! Ты дочь первого человека во всей стране! Пример для остальных!
— Повод! Они начали обзываться, говорить что я позор семьи, и вообще, пусть валю в свою Россию! И вас оскорбляли! И Мишу! — она начала шевелить ногами, пытаясь убежать по воздуху, — Ты сам учил давать сдачи!
— Да, но…
— Я и дала. Я не буду терпеть! Пусть… пусть себя оскорбляют! Гр-р-р, тупые дети!
Он отпустил дочку, и та по инерции бегущих ног улетела в кучу одежды, едва не ломая себе нос.
Квон вздохнул и нервно затопал ногой.
Суви растёт. Суви плотно занимается спортом, танцами, пением. Она растёт красоткой!
Сильной и очень странной красоткой.
— Суви, доченька… — присел он, помогая девочке выбраться из комка одежды, — Ты стала драться каждую неделю. От тебя получают все, и девочки, и мальчики.
— Пусть за языком следят… дураки, — пробубнила она, укутываясь в любимый костюм от Абибас, — Неженки. Даже удар держать не могут… плакать и жаловаться сразу начинают.
— Суви… директор просит тебя перевести. Они хотят тебя исключить, понимаешь? — посмотрел он в глаза дочке.
Та вскинула бровки.
Даже она, ребёнок, понимала, что если школа посмела даже ПОМЫСЛИТЬ об исключении дочери фактического правителя Кореи — дела реально плохи.
— За драки?.., — пробубнила она ещё тише.
— За националистичные лозунги, драки, опустошённый буфет. Суви — ты настоящий хаос для школы. С того момента, когда ты выросла — не было ни одного спокойного дня! И ты напрочь не учишься! У тебя плохие оценки! И всех за них исключают, но не тебя!
— Не буду тогда в неё ходить больше… никогда! — её губки задрожали, она обидчиво пнула одежду и побежала, — Дурацкая страна! Не буду здесь никогда больше жить! Убегу в лес, и со зверьми жить буду!
И, наверное, она убежала плакать, как бывает с маленькими девочками.
Квон Сунг вздохнул, устало сел на пол и задумчивым взглядом посмотрел в стену с плакатами Российской Империи, их совместными фотками с Мишей, и картинками котят и тортиков.
