Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей

Ночевал я в общежитии, впервые с прошлогодней осени не услышав ни «Отбой»«, ни 'Подъём!», а вечером почти два часа проговорил по телефону «со своими». Причём и с цесаревичем Александром удалось поговорить сразу: Артур Гефт, получив мой номер, перекинул его Саше, и брат тут же позвонил. Оказалось, у него появилась дополнительная охрана и он забрал смартфон одного из охранников себе и теперь у него есть постоянный номер, куда ему можно звонить. Про «Героя» Саше не стал говорить — подумалось, что будет выглядеть как будто я хвастаюсь. Сообщу как-нибудь попозже.

Лишь через два дня я решился сообщить о присвоении «Героя» Артуру и попросил его как-нибудь аккуратно просветить на этот счёт и цесаревича — а то приеду, он увидит у меня на мундире Звезду и обидится, что я ему не рассказал…

За неделю смог наполовину укомплектовать взвод, набрав матросов из разных подразделений полка, организовать занятия и в целом, жизнь по распорядку. Благо, командиры отделений быстро включились в работу, как и мой заместитель — Лёня Курочкин; он всюду успевал и где бы я ни появлялся, слышал задорный голос Спартанца: — Так, матросы, ёшки-Макрон-макарон…

Радовало, что хоть казарма у меня не «своя», а общая для нескольких спецподразделений и многими хозяйственными делами мне заморачиваться не пришлось.

Глава 24

Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.

Субботний завтрак в семье дяди императора Константина Михайловича прошёл в рабочей, но приподнятой атмосфере: всем взрослым предстояло работать, но присутствие молодёжи в лице курсантов, отпущенных в увольнение, радовало бабушку и мам, и они создавали позитивную атмосферу за столом, стараясь накормить «детей» вкусняшками.

Закончив завтрак, как всегда, — чашкой кофе, Константин Михайлович отправился в кабинет — собираться на работу.

Собравшись и выйдя во двор, он удивился всеобщей оживлённости и не преминул поинтересоваться: — Что за шум, а драки нет?

Подошедший охранник сообщил: — Пётр Фёдорович с управлением автомобилем не справился, врезался в кусты.

Пётр, крутившийся возле своей машины, откликнулся: — Да тормоза у меня отказали, вот под уклон и въехал.

— Ну-ка, глянем, — заинтересовался Константин Михайлович и зашагал к автомобилю, только что извлечённому с обочины.

Слесаря открыли капот, удивились и пожали плечами в недоумении, увидев двигатель, забрызганный маслом.

Причину нашли быстро — лопнул один из патрубков.

— Не, не лопнул, — уверенно заявил старший слесарь, рассматривая трубку, — он подпиленный. По надпилу и разорвало.

— Уверен? — с недоверием спросил Романов.

— На сто процентов, Ваше высочество; я автомобилями этого модельного ряда лет двадцать занимаюсь, каждый винтик знаю. Изначально на патрубках не бывает таких пропилов, — слесарь развёл вымазанные в масле руки и указательным пальцем вытер нос, шмыгнув им при этом.

Константин Михайлович тут же отошёл от автомобиля и подозвав начальника безопасности, объявил: — Боевая тревога! Всех Романовых, в первую очередь женщин и детей, а также находящихся на выезде, срочно эвакуировать на объект «Бункер»! Я Михаила Михайловича извещу, чтобы они тоже эвакуировались. Приступить к эвакуации!

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Очередной, привычный за последние дни вызов в штаб полка — иногда мне и по десять раз приходилось сюда бегать: расписаться за что-то, получить какую-то хитрую инструкцию, да и совещания у начальника штаба чуть не каждый день. На входе дежурный по части направляет меня в «секретку», захожу туда. Сидят два уже знакомых мне представителя с завода Лобанова.

Поднимаются: — Поздравляем, лейтенант. Героем мы тебя видели, а офицером нет, так что искренние пожелания успехов в службе!

— У нас, конечно, не подарок для тебя, — продолжает инженер, — но вещь, которая тебя должна порадовать.

— Михалыч, покажи сокровище, — обращается он к слесарю.

Тот достаёт из-под стола гнутый вытянутый контейнер в маскировочных пятнах, открывает и бережно держа в руках, кладёт на стол винтовку. Я охаю — элегантная, длинная, в сплошном черном окрасе, с насадкой на стволе она производит впечатление мощного и грозного оружия.

Выдыхаю: — Реально, сокровище! Настоящая «Леди в чёрном».

Видно, что инженер такой оценкой доволен: — Я перед прошлым отъездом на завод заходил к полковнику Осипову документы закрыть, и говорил он, что тебя будет на взвод сватать, и сомневался: согласишься ты или нет. Я ему ответил, чтобы дождался нас и как только Первозванов увидит новую винтовку — никуда не денется! Так что знакомлю тебя с нашей красавицей: одна из лучших в мире крупнокалиберных винтовок. Изделие не дешёвое; злые языки говорят, что наши крупнокалиберки стоят как танк. Врут, конечно: нам ещё есть куда стремиться. Но сам посуди: работа вся ручная, тот же ствол — сделан из сплава, в котором почти сорок компонентов. И везде так же — передовые технологии и тонкая работа высококлассных специалистов.

— Наша красавица на три километра вполне способна «поцеловать» так, что это будет последний поцелуй в жизни целуемого, — улыбается инженер. — Это вообще её штатный прицельный снайперский огонь по документации. Максимальной дальностью применения считается три с половиной километра, а рекордное поражение из неё — четыре двести; представь: пуля одиннадцать секунд летела.

Слесарь напоминает: — Имя бы ей дать. Вы первый владелец, она сейчас только номер имеет, для такого изделия непорядок.

Верчу винтовку в руках: красивая, жёсткая, чёрная и нежная: — Я назову её Алия, «Возвышенная», в память об отважной девушке-снайпере *.

— Идём дальше — инженер становится серьёзным и сосредоточенным. — Мы тебя сюда, в секретку, вызвали из-за патронов: они реально секретные, изготовленные по жутко сложной и засекреченной технологии.

Слесарь достаёт и кладёт передо мной необычно длинный винтовочный патрон.

— У патронов тоже есть наименование: «Страж». Каждый патрон учтён и имеет свой чип, отчёт об использовании при выстреле прописывается в чипе магазина. В нижней части пули находится две специальных секции, обеспечивающих устойчивый полёт пули и отделяющиеся от неё после двух километров полёта. Думаю, тебе понятно, что патроны охрененно технологичные и недешёвые, реально каждый «Страж» как недорогой автомобиль стоит. Но сейчас на вражеского солдата иногда с десяток квадрокоптеров расходуют, а эта винтовка с такими патронами в опытных руках — очень результативное и грозное оружие.

Согласно киваю. Ещё раз осторожно беру винтовку, чувствую её металлическую тяжесть и моё лицо отражается в её воронёных деталях.

Может, ну её нафиг, эту гражданку? Я даже без магической силы нашёл себе место в армии. Точнее, мне нашлось: благодаря Трегубенко и Козлову, Ходыреву и Осипову, моим сослуживцам-матросам и сержантам. Они «вписали» меня в военную структуру так грамотно, что я за полгода с «начальным высшим» дорос до офицера и Героя России. Может, это и есть знак — и здесь моё место?

Загородная база — объект «Бункер», принадлежащий младшей ветви Романовых.

Весь день семьи Константина Михайловича и Михаила Михайловича Романовых находились в томительном ожидании. «Бункер» был эвакуационным объектом, где они могли разместиться и вести длительную оборону, а на организацию отдыха и бытовых условий внимания обращалось мало. Предполагалось: если уж Романовы вынуждены будут эвакуироваться сюда для защиты своих жизней, то ситуация будет такой, что не до отдыха и комфорта.

По мере поступления докладов с объектов семьи, руководители рода успокаивались: взрывчатки, подслушивающей аппаратуры, каких-либо других фактов вредительства или саботажа обнаружено не было.

Вечером, отправив семьи «по домам», Константин Михайлович остался в «Бункере» с братом Михаилом Михайловичем и мозгом рода — Антоном Михайловичем. Обсудить было что: покушение на жизнь одного из внуков и теперь вот подпиленный патрубок, создавший угрозу для второго. Перебрав ещё раз донесения службы безопасности о ходе расследования, Константин Михайлович обратился к племяннику: — Антон, какие мысли?