"Фантастика 2026-48". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Шер Вениамин

– Хочу, – сказала Гинта. И не воспротивилась, когда молодой нумад взял её за руку. Вообще-то она никому такого не позволяла.

Изнутри святилище выглядело гораздо лучше, чем снаружи. Росписи, надёжно защищённые от непогоды, радовали яркими красками, только на потолке виднелись следы копоти. Под ногами шмыгали сагны. Они были почти ручные и не боялись людей. Служители этого храма всегда прикармливали священных животных Саггана. Больше всего Гинте понравился диуриновый алтарь в форме цветка с круглой серединкой, где разводили огонь. С трёх сторон алтарь окружали диуриновые зеркала, в которых отражалось пламя. Глядя на эти отражения, огненные тиумиды гадали и предсказывали судьбу. Статуя бога стояла на возвышении, а часть кровли над ней была сделана из прозрачного диурина.

– Жаль, что сегодня пасмурно, – сказал Сагаран. – Когда на крышу падают солнечные лучи, он весь светится, и волосы словно пламя. Сагган радуется солнцу, ведь он его сын.

Огненный бог был изваян из жёлтого хальциона, а волнистые пряди волос, обрамляющие его лицо, сверкали позолотой. Губы Саггана смеялись, а непроницаемо-чёрные глаза смотрели пристально и зловеще.

– А ты его не боишься? – спросила Гинта.

– Нет. Я с детства посвящён Саггану. Об этом говорит и моё имя1. Я скорее огненный тиумид, чем нумад. Говорят, я лучше всех в Улламарне владею стихией огня, а в остальном… Воды боюсь, как настоящий сагн. Ну, лечить умею… Диурин мне подчиняется, а вот перекачка нигмы у растений идёт плохо. Не очень-то они меня жалуют, дети земли. В последнее время у нас тут таких, как я, не любят. И вообще… Мне кажется, только он меня и любит.

Сагаран кивнул на статую бога и улыбнулся. Словно в ответ ему изваяние чуть засветилось. Волнистые волосы на мгновение вспыхнули золотым ореолом – это скользнул по крыше солнечный луч. И всего лишь на одно мгновение к алтарю протянулись две светлые полоски – от диуриновых окон.

– Я это святилище помню, как себя, – сказал Сагаран. – Мать меня часто сюда водила после смерти отца. Он погиб во врмя пожара. Мне тогда было два с половиной года. Мать всё плакала. Особенно, когда говорила о нём. Начнёт говорить – и заплачет. Я боялся, когда она начинала говорить. Я хотел, чтобы она молчала. Чтобы все молчали.

Сагаран наклонился, поднял подбежавшего в его ногам сагна и посадил себе на рукав. Зверёк тотчас стал светло-серым – под цвет одеяния нумада.

– Я любил с ними играть. Дети со мной не играли. Я же до пяти лет не разговаривал. С людьми не разговаривал. Только с ним. Он меня вылечил.

– Сагган?

– Да. Меня кому только ни показывали. И твоему деду. Он же лучший нумад-саммин на севере. Он посоветовал не мешать мне делать то, что мне хочется, и бывать там, где мне нравится. А мне больше всего нравилось здесь, в этом святилище. Тиумидом был Самур. Добрый старик… Всё мою мать успокаивал. Говорил: «Бог забрал твоего мужа, но он обязательно что-нибудь даст взамен». Помню, она сказала ему на это: «Боюсь, что он ничего мне не даст. Сначала забрал мужа, а теперь, похоже, и сына хочет забрать». Я так чётко запомнил эти слова. Меня многие дурачком считали, а я всё прекрасно понимал, просто не говорил. С ними. А богу слова не нужны, он и так тебя поймёт.

– И всё же ты заговорил…

– Да, благодаря ему. Однажды я сидел вот здесь, у алтаря, и смотрел на огонь. Я, кажется, задремал. А потом очнулся и вижу: в огне пляшет мальчик. Маленький такой, с локоть. Тело жёлтое, волосы – как оранжевые язычки пламени. Прыгает, смеётся и дразнит меня, язык показывает – длинный-предлинный. Я засмеялся – первый раз в жизни. А он зовёт меня к себе, рукой машет… Я и прыгнул туда, прямо в огонь. А мальчик исчез. Тут мать вошла – она возле святилища была, с кем-то разговаривала… Она, конечно, испугалась, выхватила меня из пламени. Ей потом нумад-саммин несколько дней ожоги залечивал. А я, помню, сердился, вырывался у неё из рук и повторял: «Санг, сагн!» Это были первые слова, которые я произнёс вслух. Я видел настоящего сагна и хотел с ним поиграть, а мать мне помешала. Я сердился и рвался обратно к алтарю. На мне не было ни одного ожога, а ведь я побывал прямо в огне. С тех пор я начал говорить. Сразу всё. Мне дали новое имя – то, которое я ношу сейчас. Я должен был стать огненным тиумидом, но потом обнаружили, что у меня сильное анх, и стали учить таннуму.

– Ты кто? Какой нумад?

– Саммин. Лучше всего я лечу ожоги. И вообще всякие наружные раны.

– Этому тоже он тебя научил?

– Конечно. Он лечит всё. Он очищает. Огонь – это смерть и жизнь. Сгоревший заживо становится богом.

– Уж лучше остаться человеком, – поёжилась Гинта.

– Ты истинная дочь Гины-земли. Лесное дитя. От тебя так и веет неиссякаемой силой жизни. Ты будешь счастлива, внучка Аххана.

– Ты тоже.

Сагаран улыбнулся, но его тёмные глаза оставались печальными. Он был похож на своего бога. Его глаза не смеялись, даже когда он смеялся.

– Я посвящён огню. Сагган – страстное и ревнивое божество. Он не терпит соперников. И соперниц. Тебя, кажется, зовут… Пойдём.

– А почему бесплодные земли наступают на Сантару? – спросила Гинта у деда на обратном пути.

– Я бы и сам не прочь в этом разобраться, – усмехнулся он.

– Сурсы исчезли во время последней Ночи Камы, – помолчав, сказала девочка. – Выходит, что-то ей всё же удаётся. Даже при помощи этого зеркала. Следующая Ночь Камы через одиннадцать лет. Значит, опять что-нибудь исчезнет…

– Не думай об этом, дитя моё. Одиннадцать лет – срок немалый, а нумады не сидят сложа руки. Боги и люди не допустят, чтобы погибла наша прекрасная страна. Тебе понравилась роща?

– Да. И святилище. И Сагаран… Ты ведь лечил его?

– Лечил. Я его потом долго вспоминал. Пятилетний малыш с грустными глазами… Он мог часами сидеть у алтаря и смотреть на огонь. И не хотел говорить с людьми. А когда к нему приставали, начинал плакать. Я сразу понял – этот ребёнок принадлежит богу. Сагаран, наверное, лучше всех в Сантаре владеет стихией огня.

Входить в контакт со стихиями учили, начиная с первой ступени. Вообще-то заклинания духов огня, воды, земли и воздуха в Сантаре знали все. Ведь среди заклинаний были и общеизвестные, просто далеко не в каждых устах они имели силу.

Гинта с раннего детства привыкла слышать, что в воздухе, который вроде бы кажется пустым, постоянно витают нэфы – бесплотные, невидимые божества, подданные небесного бога Нэффса. Они в основном миролюбивы и сговорчивы. Куда опаснее многочисленные нафф – души, ожидающие следующего воплощения. Есть среди них и злые. Правда, вредят они в основном тем, кто досадил им при жизни.

Духи огня любят позабавиться, и забавы их порой небезопасны для людей, но вообще-то сагны бесхитростны, и их можно обмануть. Главное – не бояться их. Или хотя бы делать вид, что не боишься. Гинта видела, как спокойно дед поправлял в камине куски сандана, держа руку прямо в огне. А мангарты проходили сквозь большой костёр целые и невредимые. Но девочка знала: слишком долго обороняться от огня невозможно. Нельзя затягивать игру. «Не забывай, что сагны в своей стихии, а ты нет, – говорил дед. – И если нумаду или искусному колдуну легче выбраться из горящего дома, чем обычному человеку, то это не значит, что он не может погибнуть».

Самые коварные – духи воды, линны. Самые древние и вечно юные божества. Прелестные белокожие линны с огромными прозрачными глазами и голубоватыми волосами. Ханны им сродни, ведь они, по сути, божества замёрзшей воды. Но ханны большую часть цикла далеко – на вершинах гор. Со льдом и снегом в Сантаре редко имеют дело, а вот без воды и дня не проживёшь. Но и гибнут от неё чаще, чем от других стихий. Гинта не раз видела испытания, которые проходили мангарты в конце обучения. И если пройти сквозь костёр, не опалившись, и спрыгнуть, не ударившись, с большой арконы могли все, то долго продержаться на поверхности, если тебя связанным бросили в реку, удавалось очень немногим. Вода – самая загадочная стихия. Даже когда она спокойна, в ней нет постоянства. Полог зыбкого, обманчивого света, под которым затаился мрак. Бездонное зеркало мира, хранящее в своей глубине множество отражений. Странный, искажённый, опрокинутый мир. Холодный и чужой. И как, наверное, страшно попасть в него. Таома говорила, что под водой находятся бесчисленные нао, похищенные и заколдованные водяными божествами. Они овладевают твоим нао, едва входишь в воду, и могут забрать его совсем. Человек, заплывший далеко, вдруг лишается сил, холодный страх сковывает его члены, и он гибнет, не в состоянии избавиться от чар водяных богов. Гинта с удивлением слушала рассказы о стране за горами, где люди жили на маленьких островах, со всех сторон окружённых водой, и даже замки стояли прямо в озёрах. И как они не боялись?