Снаружи послышались торопливые шаги, и в светлицу, чуть пригибая голову, заглянул Рогл. На миг он замер на пороге, скривившись, словно от боли, но заставил себя войти. Лицо Кирилла потемнело от его приближения, но он не сдвинулся с места. Млада встала между ними, и видимое напряжение будто бы ушло, словно она поглотила его, как щит.
— Здрав будь, княже, — не поднимая на него взгляда, проговорил вельд.
— И тебе поздорову, — нехотя ответил тот. — Скажи, Рогл, ты способен наложить проклятие?
Мальчишка даже растерялся от столь прямого вопроса, коротко глянул на Младу. Она только кивнула, поддерживая.
— Не знаю. Я не пробовал, — пробормотал Рогл. — Возможно…
— Он сможет, — уверенно вступилась Млада. Она-то уже успела узнать его силы.
— Вот и тебе нашлось предназначение, — усмехнулся князь. — Наверное, ты знаешь, что скоро Младе придется отправиться в Забвение, чтобы вернуть Корибута туда, откуда он вылез. Но этого мало. Нужно вернуть ему и проклятие, что сдерживало его много лет. И которое однажды неосторожно снял один волхв. К сожалению, мёртвый волхв. Но Млада говорит, что ты обладаешь достаточной силой, чтобы сделать это снова.
— Во мне яд Забвения, — мрачно возразил Рогл. — Думается, я не смогу навредить Хозяину.
— А после того, как Ведана освободит тебя?
Мальчишка передёрнул плечами. Кто знает наверняка, что будет после этого и сохранит ли он вообще какие-то силы.
— Тогда наверное смог бы. Но меня этому никто не учил. Отец…
— Мнится мне, что этому не учат, — прервал его Кирилл, словно не хотел слышать упоминания о Зорене. — Само приходит.
Все на миг будто бы задумались над этим. И верно, вряд ли найдётся учитель для проклятий. Самые искренние и страшные рождаются внезапно — по большой обиде или нужде. Тогда-то и ломаются жизни. И проклятого, и проклявшего.
— Ты забыл предупредить его, княже, — напомнила Млада, — что за наложение проклятия тоже бывает расплата.
Рогл снова посмурнел, бросив подозрительный взгляд на правителя, словно уличить захотел в обмане. Но Кирилла немой упрёк вельда не тронул и к совести его не воззвал. Князь просто пересказал то, что услышал от старосты веси изгнанников, Одной — Изтока. Что племя древнеров расплачивалось бедами и хворями за поступок своего пращура.
— Мне всё равно, — буркнул вельд, выслушав его. — У меня нет родичей, на которых проклятие может бросить тень. Если нужно, и если смогу, я сделаю всё.
Кирилл скупо улыбнулся.
— Что ж, осталась самая малость: найти кости Корибута. Пока мы тут судачили, я кое-что вспомнил. Может, прав окажусь, а может, и нет. Но сколько я видел осколков прошлого Корибута, мне часто являлись темницы под замком. Возможно, это последнее его воспоминание, и убили его там.
— Я тоже вижу темницы, — добавил Рогл. — Только думал, что это после того, как сам там побывал.
Князь покивал на его слова, будто они только подтвердили его догадку.
— Пока есть время, я прикажу кметям прочесать подземелье. Если придётся, сам туда спущусь. Но, коль кости Корибута там, мы их найдём, — он помолчал, ожидая, что кто-нибудь ещё что-то скажет. Но добавить было нечего. — Рогл, можешь идти. Млада, задержись.
Показалось, вельд с облегчением едва не бегом выскочил из светлицы. Да и Кирилл на миг прикрыл глаза и даже улыбнулся, когда за ним закрылась дверь. Тяжко им рядом, но нынче никуда от того не денешься.
— Спасибо, — после короткого молчания проговорил князь. — Спасибо, что вернулась после всего, что я тебе наговорил тогда.
Млада подошла и положила руку на его запястье, схваченное серебряным обручьем.
— Ты был тогда прав во многом, княже. Но я стараюсь теперь… оставить ту жизнь позади.
Кирилл накрыл её кисть своей ладонью, посмотрел в глаза спокойно и вдумчиво. И показалось на миг, что снова за окном сыплет бликами золото бабьего лета. Снова впереди только начало пути. Но прошла с тех пор будто целая вечность.
Млада высвободила руку и пошла прочь. Оттого, что Кирилл пока вновь стал самим собой, становилось немного легче на душе.
По приказу князя воеводы в этот же день отрядили полтора десятка кметей да отроков им в подмогу для поиска останков Корибута в темницах. Не всем по нраву пришлось такое задание: словно кротам, в полумраке шариться. Ведь в самые отдалённые части темниц, посчитай, никто никогда не заходил. Старшины вовсе удивились такому распоряжению правителя. Но работа закипела: глядишь через несколько дней и сыщут чего.
Из-за вспыхнувшего любопытства всех вокруг тренировка отроков сегодня не ладилась. Лишь Рогл после долгого перерыва вышел на стрельбище поупражняться. Млада, посмотрев на него, вдруг вспомнила, каким он был по осени, стоя так же, с луком на изготовку. Щуплым и затравленным волчонком, которого за радость считал шпынять любой отрок. А теперь-то он уж сам кому угодно в глотку вцепится. Выглядел он мощнее и взрослее, чем любой из парней, даже тех, кто уже готовился этой осенью к Посвящению. Но княжеская служба для него нынче уготована другая: ему волхвом быть. Мужем почитаемым и влиятельным, коль на то воля Богов окажется. И от этого становилось странно.
Под вечер небо затянуло вязкой хмарью и посыпалась с неба сначала мелкая морось, нудная и нескончаемая. А как начало темнеть, тучи и вовсе разразились щедрым дождём. Челядь и кмети с отроками начали разбредаться туда, где посуше да потеплей. Мальчишки растеряли последнее рвение к военной науке, а потому Млада распустила их по избам. И скоро во дворе остались только они с Роглом, который, впрочем, тоже спрятался под крышу одного из ристалищ.
— Пойдём, чего киснуть! — крикнула ему Млада, встряхивая пальцами намокшие волосы.
Вельд кивнул и принялся собирать стрелы в тул. А она пошла к дому. Хотелось немедленно зайти в поварню и испросить у стряпух горячего ароматного сбитня с мёдом. В такую паршивую погоду — самое то.
Ещё издалека сквозь завесу дождя она заметила, что на высоком крыльце стоит девушка. На первый взгляд — незнакомая. Но подойдя ближе Млада узнала в ней Искру. Вот же, не уберегли Боги от встречи!
Девица стояла, оперевшись на перила и не сводила с неё взгляда, и чем дальше, тем лёгкая улыбка на её губах становилась шире.
— Здрава будь! — как будто даже радостно поприветствовала она.
Млада только скривилась, отвернувшись, но сумела натянуть на лицо хотя бы подобие приветливого выражения и снова взглянула на девушку.
— Поздорову, Искра.
Она поднялась и собралась уже было открыть дверь, чтобы войти в дом, но старостова дочь бросила ей в спину как бы невзначай:
— Вот, поближе к мужу перебираюсь. Скоро приданое привезут.
Млада сжала ручку двери так, что та, показалось, даже скрипнула, хотя и не могла. И пойти бы дальше, пропустить мимо ушей слова, призванные нарочно уколоть, но она остановилась и медленно развернулась к девице.
— Он тебе ещё не муж.
Искра фыркнула, поправляя на плечах суконный плащ. Неспешно провела пальцами по толстой холёной косе.
— Дело-то за малым встало. Ещё несколько дней подождать. Так что, как ты ни злилась, а Хальвдан тебе не достался.
— Мне досталось гораздо больше, чем тебе, поверь.
Девица нахмурилась, видно, не разумея, о чём ей сказано. Не много-то мужчин ей на пути попадалось, чтобы в них разбираться и понимать, когда только слово “муж” на твою долю отмерено, а когда он весь, телом и душой.
— Я же говорила, что он на мне женится, — не унималась Искра. — А ты, судачат, бесплодная, точно пустой горшок. А ещё чего-то ждала.
Млада снова повернулась уходить — нечего и дальше глупости слушать. Только сказала напоследок:
— Жениться ему князь приказал, а то он о тебе и не вспомнил бы. И пусть он станет твоим мужем, а принадлежать тебе никогда не будет.
На миг стало тихо, словно сказанное оглушило Искру. Но когда такие, как она не оставляли за собой последнего слова?
— А ну, стой! — взвилась девица, точно ошпаренная. — Коль ты с ним и дальше видеться станешь, да в постели своей привечать, я…
