Примерно в том же плане высказались и учёные, ведьмы и журналисты. После недолгого диспута Хоч выдал:
«Конечно, если готовиться месяц, то можно и подобрать себе замену… Ну и не забывай о своём постоянном росте в плане накопления сил. Ты уже теоретически пятидесятник. Осталось лишь забрасывать фантом на десять тысяч километров. Если с этим справишься, то сможешь меня здешнего, в Москве, поддерживать непосредственно из Пекина».
После чего Иван своё мнение высказал вслух в апартаментах Лучезара Апостола:
– Сложно вырваться… Если отъезд будет назначен за два месяца или как минимум за полтора, чтобы привести все здешние дела в порядок, то я согласен.
На том и порешили, потому что канадский импресарио вообще никуда не спешил, а недавний гуру общества «Блаженное созерцание» тоже спихнул свои утомительные обязанности наставника «созерцателей» на иные плечи. Общая договорённость оказалась достигнута, и четыре союзника приступили к уточнению деталей предстоящей, до сих пор кажущейся утопической революции.
Глава 10
Палки в колёсах
В то же самое время в дачной части Баковки, которая в Одинцове, создавался совершенно иной, противоборствующий, антагонистический союз. Фёдор Гонтарь, измученный правописанием и зубрёжкой инструкции, получил свою награду уже за полночь и, взбодрённый изрядной дозой алкоголя, отправился в одну из выделенных для этого дела спален первого подвального уровня. И теперь, несмотря на толстенные стены и перемычки, крики несчастной девушки доносились даже до верхней, скромно обставленной гостиной, которая занимала треть самой дачи, возвышающейся над поверхностью.
Разобрав очередной, особо звериный вой, Большой Бонза непроизвольно скривился. Потом тяжело вздохнул, помотал головой и вновь уставился на рассматриваемый в руках паспорт. Причём свой паспорт, который он изучал с особой придирчивостью. По нему получалось, что с самого рождения он не кто иной, как Георгий Роберт Этьен, французский подданный, пребывающий в Москве по делам одного среднего кондитерского предприятия из Лиона. Физиономия на паспорте имела некое отдалённое сходство с человеком, которого знала вся Москва и чуть ли не вся Россия, но имелись и явные различия. В том числе и полное отсутствие лысины, прикрытой симпатичной причёской полубокс. Так что спутать нельзя при всём желании. К тому же Бонза и сам на себя уставился для сравнения в висящее на стене зеркало и после минутного разглядывания констатировал с удовлетворением:
– Противная, конечно, рожа… стала, но сходство с фотографией имеется! Самому бы только ещё привыкнуть… да не пугаться по утрам… – привычным жестом погладил пока ещё не изменившуюся лысину на голове и загрустил: – А вот завтрашняя прошивка волос та ещё морока…
Стоящий рядом с ним невзрачный тип угодливо улыбнулся:
– Не извольте беспокоиться, господин… Этьен! – видимо, сам привыкал к новому имени своего патрона. – Специалист самый лучший будет работать. Обещал с заморозкой, совершенно безболезненно!
Бонза спрятал паспорт во внутренний карман своего пиджака и поинтересовался:
– Ну и почему мой гость задерживается?
– С минуты на минуту…
И опять донёсшийся из подвалов визг отвлек беседующих на важные темы мужчин. Французский подданный напрягся, словно намереваясь раскричаться, но потом немного подумал и приказал совершенно спокойным тоном:
– Тогда сразу подавайте всю приготовленную закуску ко мне в кабинет. И гостя туда проводите… Там хоть и не так просторно, но гораздо… уютнее!
После чего поспешил туда, где и в самом деле ничто не мешало привести мысли в порядок. Кабинет не отличался большими размерами, зато изысканность обстановки говорила о немалом вкусе хозяина. Выдержано всё в одних тонах, изумительно оформленное освещение и тяжёлые бархатные шторы на окнах. Стол с креслом да два удобных стула для посетителей. Лишь живо доставленный туда прислугой столик на колёсах несколько портил деловую, настраивающую на работу обстановку.
«Дядя Жора» не успел усесться в кресле, как примчался его угодливый помощник, с ходу сообщивший, что ожидаемый гость прибыл и уже входит в дом. Пришлось хозяину вставать навстречу, не столько радостно, как в уважении вскидывая обе руки:
– Приветствую тебя на московской земле, Ричард Кюден! И добро пожаловать в мой дом! Как добрался?
– Лучше бы я переместился сюда «скачком», – капризно выпятил нижнюю губу вошедший. Но протянутые руки пожал вполне крепко и даже с чувством. – Не люблю я этих официальных перемещений, сам знаешь…
– Увы, приходится дуть на холодное, – посетовал Бонза. – Сейчас обо всём расскажу… Присаживайся!
Широким жестом указал на стул, сам уселся на второй и, подтянув столик ближе, стал разливать по стаканам ром:
– За встречу! Надеюсь, твои вкусы не изменились, Ричард? Или тебя можно, как и в молодости, называть Печенегом?
– Наедине можно и так, – улыбнулся гость, подхватывая стакан и принюхиваясь к содержимому. – А вкусы и предпочтения я редко меняю. Ладно… за встречу!
Внешне этот мужчина, лет сорока на вид, никак не соответствовал прозвучавшему прозвищу. Скорей, его следовало назвать Скандинавом: почти голубые глаза, светлые волнистые волосы, красивое мужественное лицо с квадратным подбородком. Разве что несколько приметный загар выделил бы его из толпы, словно его носитель только дня два как прибыл с побережья тёплого моря.
А вот с голосом у Ричарда Кюдена не сложилось: несерьёзно он у него звучал, словно мальчишеский. Лишь после порции обжигающего гортань рома прорывалась наружу хрипотца взрослого, опытного мужчины:
– Уже вижу по окружающей тебя обстановке, что обстоятельства жестоко припёрли к стенке. Скрываешься? Или просто выжидаешь? Недаром ведь личико настолько существенно подправил.
– Да уж, пришлось и на такое идти, – признался сменивший подданство гражданин. – Но иначе и не получается. Лысого Волоха убили. Адама Фамулевича взяли в плен и держат неизвестно где и в каких условиях. Сам я только чудом успел скрыться с последнего места дислокации нашего военного союза.
– Хм! Наслышан о недавней «войне», наслышан, – кивнул Печенег, подхватывая стакан, в который гостеприимный хозяин опять плеснул рома от всей души. – И честно говоря, поражён. Как вы до такой жизни докатились? С чего такие страсти-мордасти? Совсем здравый смысл потеряли?
Большой Бонза выпил, тщательно закусил солидным бутербродом с чёрной икрой и только после этого повёл рассказ печальным тоном:
– Всё началось с того, что некий Иван Загралов выкрал сигвигатор у Туза Пик…
В дальнейшем его рассказ изобиловал зверствами и коварствами, которые ушлый и подлый похититель стал устраивать бедному Тузику. Тому пришлось фактически защищаться, чудом пару раз выскользнув из лап смерти. А потом удача отвернулась окончательно, и во время скоротечного боя опекаемый Бонзой обладатель погиб.
Вроде как Загралов уже мог бы успокоиться да затаиться должным образом, но ни с того ни с сего взъелся на Волоха с Адамом. То есть начал новую войну. Да не сам, а заручившись поддержкой и советами своих наставников, полусотников Петра Апостола и Леона Свифта. Ну и незаметно в это противостояние втянули самого «дядю Жору». Вначале устроили кровавую бойню в комплексе «Лужок», куда хозяина заманили через подставных лиц и где его тяжело ранили. Потом запасное тело попросту, без лишних затей убили.
Вот и пришлось недавно ещё политическому колоссу, обладающему реальной властью, но потерявшему её из-за происков иных завистников, вынужденно вступать в разрастающуюся склоку. А там и до открытых военных действий дошло. Вроде начали союзники хорошо: взорвали обитель полусотников, уничтожили Апостола и повели грандиозную атаку на «Империю Хоча», которую ушлый Загралов умудрился организовать за невероятно короткое время. Вот в момент атаки и произошло нечто неописуемое. Сидящему в обороне противнику как-то удалось сбить наземь все военные вертолёты, остановить бронетранспортёры с джипами, а потом и многократно уничтожить шеренги увешанных оружием фантомов. И если бы только это! Агрессивный враг сам ринулся в контратаку, уничтожив вначале Волоха, а потом пленяя Адама.
