— Молчать! Вы все твердите одно и то же! Вы просто завидуете мне!
Больше Калиновский ничего не сказал. Обессиленный, повалился на землю у моих ног.
— Молодец, — похвалил Юсупова я. — Однокурсники, преподаватель — а теперь и ректор.
— Они сами виноваты! — в глазницах Жоржа появилась Тьма.
— Ну, конечно. Все вокруг идиоты, один ты молодец.
— Это — во имя благой цели!
— На суде расскажешь, ага.
— Меня не будут судить!
— Ну да. За убийство восьми человек — медаль дадут. Ты понимаешь, что ты сделал? Девиз твоего рода гласит: «Служи семье, служи Отечеству».
Я вдруг вспомнил слова Звягина. Его отчаянный выкрик: «На самом деле, Жорж совсем не такой! Юсуповы всегда были верны государю!»
— В тот день, когда мы пришли в академию… В самый первый день, когда стояли на площади — зелёные первокурсники, — Калиновский сказал, что теперь наша семья — здесь. А ты одного за другим истребил восьмерых членов своей семьи. И сейчас убьёшь девятого.
Я не лгал ни единым звуком. После того, как упал Калиновский, лишился последней поддержки. Мои силы таяли на глазах. Едва ли продержусь дольше минуты — а помощи ждать больше неоткуда. Второго отряда Воинов Света не существует.
При упоминании девиза Юсуповых Жоржа перекосило.
— Не смей говорить о нашем девизе!
— Да успокойся. Скоро я замолчу навсегда. Ты ведь этого хочешь? Это почитаешь высшей доблестью? Убить своего товарища? Чтобы не осталось никого, кто знал бы, что ты продался Тьме?
— Я не продался!
— А как это называется? Ты отдал Тьме своих сокурсников, преподавателя, ректора. А она дала тебе силы. Товар в обмен на товар.
— Я одолею Тьму!
— Повтори ещё раз, плохо слышу. С первых десяти не разобрал. Или, лучше — покажи мне, как ты это сделаешь. Потом тебе уже ничто не помешает меня убить. Я почти обессилен, драться не смогу.
Жорж довольно усмехнулся.
— Убери цепь — и я это сделаю. Одолею Тьму у тебя на глазах.
Терять мне было нечего. Я убрал цепь.
Глава 28
Освободившийся Жорж повернулся лицом к Тьме. То есть, ко мне спиной. Бесстрашный поступок — был бы, если бы я не был так измочален. И Жорж это хорошо понимал. Знал, что ничем не рискует.
Он изобразил саблей замысловатый жест — угрожая тому, что клубилось перед ним.
Двух чёрных вихрей уже не существовало. Они слились в один. И, как только я убрал цепь, с этого гигантского сосуда будто сорвало крышку. Тьма увеличилась в размерах вдвое.
— Сгинь! — проорал Жорж.
В прошлый раз в сочетании с жестом это, наверное, сработало. И глупый честолюбивый мальчишка уверился в том, что получил универсальное оружие против Тьмы.
Сейчас Тьма расхохоталась ему в лицо. Это действительно так и было — она заколыхалась, как от хохота, издавая грохочущие звуки.
Обескураженный Жорж снова взмахнул саблей.
— Сгинь!
Хохот. А в следующую секунду сабля из руки Жоржа пропала. Она будто растворилась во Тьме.
— Хороший мальчик, — прошелестела Тьма. — Послушный, хороший мальчик.
Слов я не слышал. То есть, ушами — не слышал. Но откуда-то знал, что сказано было именно это. И судя по тому, с каким ужасом в глазах обернулся Жорж, он услышал то же самое.
— Убедился? — буркнул я.
— Нет… — Жорж сделал шаг назад. — Нет, не может быть! Я не верю! — Он в ужасе уставился на своё запястье.
Браслет уже не был похож на браслет. Руку Жоржа как будто окунули в краску раскаленно-алого цвета.
— Тьма сейчас сожрёт тебя, болван! Ты станешь тем же, кем был Юнг! Станешь тем, кто убил твоего отца!
— Нет!!!
— Пошёл вон, — я по-простому, без всякой магии, схватил Жоржа за плечо и отшвырнул в сторону.
— Государю императору — ура!
Магическая сеть была, видимо, частью оружия Жоржа, и сейчас исчезла вместе с саблей. А Джонатан снова сумел меня удивить. Он не плюхнулся на привычное место, мне на плечо, а завис в воздухе рядом со мной. Чувствовал, должно быть, насколько я истощен и догадывался, что может стать той самой соломинкой, которая переломит спину верблюда.
— Оклемался, пернатый? — улыбнулся я. — Ну, давай. Помирать — так с музыкой! Поджарим эту дрянь!
Цепь выстрелила во Тьму.
Свет пылал едва ли в половину того, что прежде… Пока Джонатан не коснулся цепи крылом. Вспышка.
Я понятия не имел, где берёт магическую силу фамильяр. И уж тем более не знал, насколько хватит этой силы. Догадывался, что ненадолго. Но смотреть на то, как корчится Тьма, и слушать то, как она воет, было истинным наслаждением.
— Ради такого и помереть не жалко! — крикнул я. — Верно, Джонатан?
Гортанный чаячий вопль.
«Ты умрёшь, — шелест Тьмы в ушах. — Ты проиграл!»
— Дура. Я выиграл. Я отобрал у тебя приз — который ты уже считала своим.
Тьма взвыла со злости. Цепь в моих руках начала истаивать. Отчаянно закричал Джонатан. Я понял, что жить мне осталось считанные секунды. Но умирать на коленях не собирался.
Пока могу дышать — я буду бороться. До последнего вздоха. До последнего мига…
Я не сразу понял, что произошло. Отчего вдруг стало так светло. А потом понял, что это снова сияет цепь.
Рядом со мной стоял Жорж Юсупов. Сабли у него больше не было. Он держался за цепь голой рукой — украшенной раскаленным металлом. И цепь наливалась светом.
— Я не знаю, что нужно делать, — проговорил Жорж. — Но надеюсь, что так — правильно.
В глазницах у него ещё плескалась Тьма. Но её становилось всё меньше. А я почувствовал, как в меня полилась энергия. Таким мощным потоком, что закружилась голова.
Объяснять что-то Жоржу не было ни сил, ни времени. Да к тому же я сам пока толком не понимал, что происходит. Выручили рефлексы Капитана Чейна: получил подкрепление — бросай его в бой. Что это, откуда — разбираться будешь после.
Я открылся так широко, как мог. И направил энергию в Свет. Виток цепи охватил Тьму.
Тьма отчаянно взвыла.
Ещё один виток.
Ещё!
Вой перешёл в визг. Энергия текла сквозь меня широкой полноводной рекой. Все мои силы уходили на то, чтобы устоять на ногах, не упасть под её напором. А Жорж Юсупов корчился так, будто его рвали изнутри на части.
За цепь он взялся правой рукой. Сейчас левой вцепился в правую — словно не позволяя самому себе разжать пальцы.
— Держись! — крикнул я. — Не сдавайся!
Жорж упал на колени, лицом вниз, но цепь не выпустил. Так и держался за неё.
Я накинул на Тьму последний виток и рванул изо всех сил.
Руки обожгло. Впереди полыхнуло. То, что когда-то, в прошлой жизни, было круглой площадкой и древним амфитеатром, брызнуло миллионом каменных осколков. Я едва успел прикрыть голову.
Вспоминая впоследствии, как всё было, засомневался — не почудилось ли? Будто в тот момент я явственно увидел, как над бесчувственным телом Жоржа взметнулось облачко Тьмы. Так, словно исторглось у него изнутри. А то, что было Тьмой, осыпалось прахом на каменные осколки.
Взметнулась туча пыли. Я сморгнул и закашлялся. А когда открыл глаза, не увидел уже ни облачка, ни праха.
— Государю императору — ура! — донеслось откуда-то сверху.
Это Джонатан Ливингстон торжествующе взмыл в чистое звёздное небо.
* * *
Когда тебя будят среди ночи, это редко означает что-то хорошее. Разве что если будит лежащая рядом девушка при помощи поцелуев. Но — увы — Света спала на чердаке. Когда всё закончилось, мы обсудили этот вопрос с очнувшимся Калиновским. Он и Платон, самые сильные маги, пришли в себя раньше всех. Решили, что так оно будет спокойнее. Пока. О переводе Светы на легальное положение подумаем позже.
Калиновский сотворил портал, они с Платоном забрали с собой Свету и бесчувственных близняшек. Калиновский заверил, что опасности от них ждать больше не приходится. Жоржа увёз появившийся вскоре Витман.
Остаток той ночи я провёл на ногах и на следующую от души надеялся выспаться. Но меня разбудил вкрадчивый стук в дверь. Так стучат, когда не хотят, чтобы услышал кто-то посторонний.
