Мусорщик с Терры (СИ) - Тимофеев Владимир

— Ну… на дурочку ты не похожа, — покачала головой Молли.

— А на кого я похожа? — воззрилась на неё с интересом сеньорита Мартинес.

— На нормальную, только немного взбалмошную девчонку без комплексов.

— Отрадно слышать, — вздохнула единственная наследница хозяина «Тахо сиенса». — Ну, а ты как считаешь… — повернулась она ко мне, — Кевин О’Хара из Лимериды? Ты ведь даже не спрашиваешь, почему я вам помогаю.

— Зачем спрашивать? — пожал я плечами. — Мне важен сам факт, а не первопричина. Захочешь, сама расскажешь. А не захочешь… ну, значит, так тому и быть.

Таира в ответ загадочно улыбнулась, но рассказывать про «первопричину», как я и думал, не стала. Вместо этого она что-то нажала на подлокотнике, и из-под разделяющего нас столика выехал вверх широкий короб-поднос, уставленный разнокалиберными бутылками и пакетиками.

— Чипсы, орешки, напитки, сухарики! Угощайтесь! Тут, кстати, ничего запрещённого. Терпеть не могу все эти энергетики, алкалоиды, стимуляторы и прочее фу, — заявила сеньорита Мартинес, откупорив одну из бутылок.

— Тут точно нет ничего стимулирующего? — с подозрением принюхалась Молли к переданному ей бокалу.

— Точнямба! — с небрежностью бросила хозяйка «бронесалона». — Младенцев можно поить…

До одного из приобретённых её папаней домов мы доехали примерно за полчаса. Сам дом представлял собой небольшое поместье в парковой зоне уровня плюс четыре. Невысокое, всего два этажа, оно походило на классические усадьбы старобританских аристократов — уже не замок, но ещё не дворец, и вряд ли когда-нибудь станет.

Наш мо́биль остановился прямо около входа, дюжий охранник распахнул дверцу, мы вышли наружу и двинулись вслед за Таирой. Дворецкого с ливреей через плечо у входа не обнаружилось — нас встретил обычный стю́ард (ну, или какой-нибудь управляющий-мажордом-секретарь, не знаю как правильно) в дорогом сюртуке, с электронным планшетом в руках.

— Это мои друзья, Мануэль, — сообщила ему Таира. — Кевин и Джейси. Они поживут у нас пару дней или, может, чуть больше. Не надоедать им и ни в чем не отказывать. Энтье́ндес?

— Си, сеньорита Мартинес, — кивнул управляющий. — Гостевые апартаменты, второй этаж, как обычно…

Гостевые апартаменты в усадьбе оказались ничуть не хуже того «Королевского» люкса, в котором мы с Молли уже успели покуролесить. Нас отвела туда сама сеньорита Мартинес и сама же всё показала и объяснила, где-что-куда нажимать и звонить, если что-то понадобится. А потом заговорищицки сообщила:

— Думаю, завтра утром у нас всё устроится, а пока развлекайтесь. Дом и поместье в вашем полном распоряжении, но за ограду лучше не выходить, а то мало ли что…

«Ты удивишься, но камер здесь нет. Вообще ни одной», — огорошил меня подселенец, когда она вышла.

«Только здесь?»

«Вообще во всём доме».

«Может, ты плохо искал?»

«Да нет. Искал я как раз хорошо».

«И ничего не нашёл?»

«Ничего».

«Ну, значит, не будем и не париться», — рассудил я по-философски.

«Это вы, гуманоиды, не будете париться, — сварливо заметил Гарти. — А я, как ты понимаешь, всегда на посту».

«Хвалю, братец, за службу!»

«Рады стараться, ваше высокопревосходительство!..»

Едва Таира ушла, мы с Молли сразу же завалились в кровать и даже в ванную перед этим не заглянули. Спать после бессонной ночи хотелось неимоверно. И хоть кровать была здесь одна, зато такая же здоровенная, как в «Орхидее», только без балдахина, и места в ней, чтобы друг другу не надоедать, хватало с избытком.

Узнав, что камер здесь нет, а двери без нашего позволения никто не откроет, Молли скинула с себя всё, включая оружие, и бросила на́ пол, оставив на теле лишь бронегель. Немного подумав, я сделал так же. Нашу новую приятельницу, если она решит поступить с нами не как с друзьями, а как с преступниками, никакое оружие не остановит, а значит, действительно — нефиг и дёргаться.

Продрыхли мы где-то, наверное, до полудня. Солнце, по крайней мере, что проглядывало в спальню сквозь жалюзи, светило вовсю и, судя по теням от рам, стояло уже достаточно высоко.

Но, правда, разбудило меня совсем не оно.

Проснулся я от непонятной щекотки в носу, словно бы кто-то водил по нему чем-то лёгким, воздушным, навроде птичьего пёрышка. Несколько раз я машинально пытался отмахиваться, но в итоге не выдержал и разлепил-таки не желающие разлепляться глаза. Открыл их и обнаружил над собой смеющееся лицо. Оно было без маски. И без бронегеля. Между пальцами у напарницы, в самом деле, вертелось белое пёрышко. И где его только нашла? Из подушки что ли какой-нибудь выдернула?

— Проснулся? — спросила Молли.

— Проснулся, — не стал я отрицать очевидное. — А-а-а… почему ты без геля?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Наверное, надоело. Надоело всё время быть в коконе. Тем более, ты же сказал, что камер здесь нет и никто сюда без нашего разрешения не ворвётся.

— Да. Говорил. Но ведь мы же…

— Молчи, — прижала она мне палец к губам. — Не надо тебе быть сейчас таким душным. Давай-ка мы лучше… — она неожиданно перегнулась через меня и достала откуда-то пустую капсулу из-под геля. — Это твоя. Снимай.

— Ты в этом уверена? — посмотрел я внимательно на подругу.

— Абсолютно, — тряхнула она головой. — Снимай или я сейчас тебя изнасилую.

Я засмеялся, забрал у неё контейнер для геля и приложил его себе на макушку…

— Ты даже не представляешь, как это здорово снова почувствовать себя просто женщиной, — сказала мне Молли, когда всё закончилось и мы лежали, обнявшись, на широченной кровати. — Беззащитной. Обычной. И никуда больше не бежать, ни от кого не скрываться, не брать заказы на ликвидацию всяких подонков…

— Увы, это всё ненадолго, — не стал я её обнадёживать. — Если верить нашей гостеприимной хозяйке, завтра утром эта идиллия кончится, и нам снова придётся куда-то бежать, от кого-то скрываться, кого-то и что-то искать, кого-то вычёркивать из этой суетной жизни…

— А ты ей действительно веришь? — спросила внезапно Молли.

Я посмотрел в потолок. Задумался…

— Она под воздействием психовирта, и пока полагает, что это игра, не верить ей было бы глупо.

— А если воздействие внезапно закончится?

— Когда закончится, тогда и посмотрим. Ну, а сейчас… — я отстранился от Молли, передвинулся к краю кровати и, пошарив среди валяющейся внизу одежды, отыскал там две свежих капсулы с гелем, какие ещё не использовал, и половину денег, изъятых в Деловом центре у корпов из «Родман бразерс». — Держи, — протянул я ей то и другое.

— Зачем? — удивилась она.

— Может случиться так, что нам придётся с тобой разделиться, и я не хочу, чтобы ты… Ну, в общем, мне будет легче думать, что с этим у тебя будет больше шансов спастись и… вообще…

Молли приподнялась на локте и посмотрела мне прямо в глаза.

— Какой же ты всё-таки дурачок, Эн Реш, — погладила она меня по щеке. — Но знаешь… Мне это нравится…

Этот день мы провели вместе. Гуляли по парку, окружающему усадьбу, кормили хлебными крошками уток в пруду, обедали на веранде за единственным столиком, поставленным там специально для нас. Вообще, латиноамериканскую кухню я не слишком любил, но Молли просто обожала всё острое, поэтому где-то около часа мы вдумчиво и неспешно поглощали аррос кон польо, пучеро, тако, свежеобжаренные тортильи с протёртым сыром, салаты из кукурузы, перца, авокадо и лайма, кокосовые десерты бейжиньо и запивали их апельсиновым соком и кофе…

К слову, если вы думаете, что в прошлой жизни я пробовал все эти экзотические блюда и знал их названия, то уверяю вас, вы ошибаетесь. Их названия, из чего они состоят и как приготовлены — об этом нам рассказывал повар, самолично сопровождавший кухонных роботов, выкатывающихся на веранду с подносами.

Всего, как сказал мне Гарти, он насчитал в усадьбе и доме четырнадцать роботов — кухонных, охранных, уборочных и ремонтных. Из людей в доме, помимо нас, постоянно присутствовали лишь повар и управляющий. Все остальные, в количестве двенадцати рыл, являлись охранниками и контролировали внешний периметр. В парке, в отличие от дома, следящие камеры были. Взламывать их я искину не разрешил, на что он жутко обиделся. Ну, в смысле, сделал вид, что обиделся, поскольку про роботов я ничего ему не сказал, и он с удовольствием шарился в их электронных мозгах, изучая используемые там программные алгоритмы.