— Драккары подходят к пристани!
Хальвдана словно по загривку дубиной ударили, да и Бажан опешил не меньше, хоть после бунта верегов все и ожидали, что Ингвальд прибудет рано или поздно.
— Много? — воевода жестом подозвал к себе часового ближе.
Тот подошёл и добавил чуть тише, но отчётливо чеканя слова.
— Два драккара, больше пока не видно.
— С драконами?
Стражник помотал головой.
— Без драконов.
Заметное облегчение пронеслось по лицу Бажана, да и Хальвдан удовлетворённо вздохнул. Конечно, два драккара — небольшая сила для того, чтобы напасть на укреплённый город, но крови могли и попортить. А раз вереги решили не пугать духов здешних земель головами драконов на носах кораблей, значит сначала разговор будет. Надо встречать.
Стражника с вестью отправили дальше — к Кириллу. Тем временем подготовили лошадей, чтобы скорее добраться до пристани. Как только князь вышел во двор в сопровождении отрока, что нынче заменял Лешко, и без лишних расспросов погрузился на коня, Хальвдан и Бажан вместе с некоторыми сотниками выехали вслед за ним. Конунга должны встречать старшины, чтобы оказать надлежащее почтение.
Весть о чужеземных кораблях уже пронеслась по городу. На людей напала лёгкая суматоха, на всех углах говорили о прибытии верегов и гадали, с добром те пожаловали или с худом. А когда по улице проехал и сам правитель с ближниками, горожане всколыхнулись ещё больше.
Они, держась на добром расстоянии, толпились на пристани, с любопытством поглядывая на верегов, что уже сходили на берег. Высыпали из харчевен и высовывались в окна постоялых дворов. Кирилл придержал коня, и тот пошёл спокойным шагом. Стук подков о деревянную мостовую разносится далеко вокруг. Но потонул в сплошном гвалте собравшихся у русла Нейры людей. Горожане расступались, пропуская его к драккарам. Хальвдан издалека уже увидел, что Ингвальд на берегу. Тот, откинув с ноги плащ и показывая богатую секиру на поясе, спокойно наблюдал, как выгружаются его люди. А за спиной конунга стоял Сигнар. Его-то какая нелёгкая принесла?
Кирилл спешился, бросил поводья отроку и, поправив на плече чуть съехавшее от скачки набок корзно, неспешно вышел к Ингвальду.
— Варт ду хэйлюр, Ингвальд [1]! — зычно поприветствовал его.
Конунг коротко и скупо улыбнулся. Но в следующий миг его лицо снова приобрело прежнюю суровость. А ещё больше помрачнело, когда он обратил взор на Хальвдана. Будто кольнула его вдруг былая обида, о которой, казалось, все уже давно позабыли. Однако Ингвальд шагнул навстречу Кириллу, протягивая руку. Они обхватили друг друга за запястья и крепко пожали. Хоть и радушной вышла встреча, а понятно, что разговор за ней последует не столь приятный.
— Здрав будь, Кирилл, — с заметным акцентом произнёс конунг ответное приветствие.
Сигнар же пока молчал, лишь всё так же стоял в стороне и не сводил изучающего взгляда с князя. А Хальвдана будто и не замечал вовсе. Он возмужал ещё больше за те два лета, что они не виделись, вплёл в бороду и волосы косы. Над левым ухом у него протянулся неровной дугой не слишком давний шрам. И появился в его взгляде знакомый с детства отцовский холодный блеск. Пожалуй, братец был больше похож на мать, а вот взгляд ему достался от Карскура. Хоть Сигнар его, наверное, почти и не помнил — слишком мал был.
Конунга и его ближников сопроводили до детинца. Остальные прибудут позже — им и в дружинных избах места хватит. Сразу по возвращении Кирилл дал приказ готовить к вечеру большое угощение для гостей издалека. И немедленно закипела работа в поварне. Засуетилась челядь.
А князь и конунг прошли в чертог вместе с соратниками — для начала и объясниться не помешает: всё же, зачем прибыли? Хоть и понятна причина.
Для гостей отроки, пыхтя от тяжести, притащили массивные кресла. Ингвальд тут же опустился в одно из них — хоть и крепкий ещё воин, а в его лета долгий путь отбирает много сил. Сигнар встал за его правым плечом.
Хальвдан с Бажаном тоже заняли свои места подле князя. А чуть погодя пришёл и Виген, с почтением кивнув конунгу.
— Видят Боги, не собирался я к тебе этим летом, Кирилл, — заговорил Ингвальд на верегском. Но все старшины в меру своего разумения понимали его. Всем с северянами много разговоров вести доводилось. — Почти все мои драккары ушли через море на запад. И я отправился бы туда тоже… Но случилось так, что ты убил мою дочь. И я не смог оставить такую несправедливость в стороне.
Сигнар при этих словах гневно скривил губы. Знать, он Ингвальда и вовсе на войну уговаривал. Да только конунг давно уже растерял молодецкие пыл и неразумность.
— Я не хочу оправдывать себя в твоих глазах, конунг, — степенно ответил ему Кирилл. — Но Геста натворила здесь немало скверных дел. Она покушалась на жизни моих людей. И к тому же не хранила мне верность. Я не должен был поддаваться гневу… Но не смог сдержаться. В этом моя вина.
Ингвальд скорбно и задумчиво склонил совсем поседевшую за последние лета голову. Огладил короткую бороду.
— Геста часто была несносной, — после короткого молчания продолжил он. — Но всё ж она была моей дочерью. И думаю, будет справедливо, коль ты заплатишь мне за её жизнь откуп. Раз уж в случившемся есть её вина, я не стану говорить о кровной мести.
Кирилл с готовностью кивнул.
— Я готов заплатить столько, сколько потребуется, Ингвальд. И приношу тебе свои искренние извинения за ту потерю и горе, что нанёс твоему роду.
Тот снова выразил удовлетворение лишь короткой улыбкой. Не знаешь об этом его обыкновении, так и не заметишь, пожалуй. Зато Сигнар нетерпеливо переступил с ноги на ногу и вдруг вышел вперёд.
Кирилл удивлённо на него глянул.
— В отличие от доброго и, без сомнения, мудрого конунга, — в его тоне почувствовался колючий упрёк, — я не собираюсь оставлять смерть Гесты без ответной крови.
Глупец. Так и не смог, видно, забыть огненноволосую конунгову дочь. Хоть и красуется на его руке кольцо, которое говорит, что он уже обрёл другую жену. Уж верно, она не обрадовалась, когда муж ринулся на юг отстаивать память бывшей любовницы.
Придерживая на поясе секиру, он подошёл ближе к князю. Но лёгкое недоумение уже сошло с лица правителя, и он снова смотрел на Сигнара совершенно невозмутимо. Даже снисходительно.
— И чего же ты хочешь от меня, Сигнар?
— Я вызываю тебя на хольмганг [2].
Князь вскинул брови и выдержал недолгое молчание, хоть отказаться не мог, не объявив себя при этом трусом. Скорее он давал возможность одуматься будущему противнику. И, судя по мрачному выражению лица Ингвальда, тот надеялся, что в приёмном сыне всё ж победит благоразумие. Но не останавливал его.
Хальвдан покачал головой и вышел из-за плеча Кирилла. Теперь уж удивление отразилось на лицах всех мужей. И брата тоже.
— Ты, верно, забыл, братец, что хольмганг проходит только между верегами. Под покровительством Тюра [3]. И вызывать на его справедливость чужеземца не можешь. Коль он верегом не признан, — он немного помолчал, наблюдая, как разгорается ярая ненависть в голубых глазах брата. — И забыл сказать ещё о том, что ты — ульфхеднар [4]. И заведомо сильнее противника.
Кирилл несогласно шевельнулся на своём месте, но Хальвдан едва заметным взмахом руки остановил его. Князь нахмурился, но пока не стал его прерывать.
— Я не понимаю, к чему ты ведёшь, — вновь отозвался конунг. Хоть и прекрасно всё понимал.
— Я хочу выйти на поединок вместо Кирилла. Мы давние соратники, и я всегда буду принимать его правоту и его сторону, — громко продолжил Хальвдан. — К тому же я берсерк. И больше подхожу для поединка.
Красные пятна вспыхнули на щеках Сигнара. Он рубанул рукой и повернулся к Ингвальду.
— Я не собираюсь проливать кровь брата!
— Но тебе придётся, коль уж ты решил отомстить за смерть Гесты именно так, — возразил тот.
Тем временем Кирилл потянул Хальвдана за рукав и вперился в него гневным взглядом.
— Ты кем меня выставляешь? Немощным старцем, который за себя постоять не может?! — прошипел он.
