"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

Что это? дверь узковата, только боком пройти можно. Ни архитекторов толковых нет, ни портных – так брюки сошьют, что нагнуться нельзя. Воротник давит, пуговицы на животе в натяг, от жары весь взмокнешь.

– Чего кондиционер не включен? – обрушился Уго на менеджера салона. – Дыхнуть нечем!

– Сию секунду, господин префект, – заюлил менеджер, выкручивая регуляторы на максимум.

Уго губами и языком издал сосущее чмоканье, сумрачно поводя маленькими глазками, и девки в розовых халатиках мотыльками запорхали вокруг него, нежно расстёгивая и стягивая с префекта одежды.

– Доктора, – буркнул голый Уго, плюхаясь на кушетку и немного свешиваясь с её краёв. Щитовидные железы блуждали в животе, залитые локой и соусом. Елись они чудесно, но сейчас как-то задумались – куда податься?

– Директор горнопромышленного, – неотвязный секретарь прислушался к трэку. – Срочно просит. Очень срочно.

– Дай. – Уго взял трэк и с размаха хрястнул им об угол кушетки. – Я процедуры получаю! никого не принимаю! Убирайся, сучий хвост, чтоб я тебя не видел! сунешься – уволю на хрен. Ты! как звать? – поймал он девку за халат.

– Элиза, – испуганно захлопала глазами пойманная бабочка, пытаясь мило улыбнуться.

– Не помню.

– Она у нас недавно, – поспешил объясниться менеджер.

Уго провёл по ней лапой сверху донизу.

– Ничего. Массаж умеет? Пусть она. Давай.

Железы мортифер здорово влияли на воображение и всякие желания. Уго передумал их срыгивать – пусть уходят дальше в требуху, глядишь, и переварятся.

– Закрытый объект?.. – Вновь соединившись с шефом горной промышленности через запасной трэк, секретарь напрягал голову, пытаясь так сформулировать плохую новость для ушей Уго, чтобы не заработать по зубам. Хозяин в гневе не смотрит, куда бьёт. – И телевидение уже знает?..

– Да! – каркнул главный рудокоп девятой префектуры, с волчьим оскалом глядя на экран, откуда бодро говорил диктор, спрятавшись за фоном документальной съёмки – крутили отправление Буш-2.

– Наш флаер будет на месте аварии через час! Подробности – в следующем экстренном выпуске, в 15.00!

– Элиза, – ворчал Уго, понемногу добрея и наполняясь желаниями. – Подлиза. А пацан у тебя был?

Бер Френкель ворвался в приёмную салона неудержимым летящим шагом, словно в упор не видя секретаря и охранников, прокладывая путь между ними вскинутым острым подбородком. Колючие глаза холодны, рот искривлён с презрением. Не дерзнув задержать его, охранники расступились, а секретарь, едва посмев двинуться бочком на перехват, шарахнулся, ударившись о взгляд Френкеля, будто лбом о шлагбаум.

– Господин префект занят! – вякнул секретарь, заводным болванчиком повернувшись на каблуках.

– Храть, – исчерпывающе бросил Френкель, гордо входя в святилище.

– Что?.. – Элиза сбилась с ритма массажа.

– Ты девочка? – Конечно, Черубини выразился ещё проще, в самой доходчивой форме, но смысл выражения был примерно таков.

– Уго, ты бы хоть портки надел, – заметил Френкель, подходя и делая Элизе знак: «Брысь!»

– Запарился в отделку, – перевалился на бок властелин девятой префектуры. – Воздуха хочется. А ты чего припёрся, Худощавый? Через пару часиков я в Пассаже, будем жрать – там потолкуем.

– Здесь потолкуем. – Френкель жестом велел подать стул; две девки поймали его седалище на стул буквально в полёте. Он вытащил листок и шлёпнул его на кушетку перед брюхом Черубини. – Не хочу вмешивать в дело лишние персоны, Уго.

– Опять ты с какой-то бумагой. – Уго перекосило от скуки. – На хрена ты приволок сюда эту блевотину? Убери, Лобастый, не зли меня. Локу будешь?

– Списочек, – Френкель заложил ногу за ногу, – на семьдесят девять душ. Эти людишки… – он перевёл злые глаза на менеджера, и распорядитель салона с шёпотом стал выгонять девок из комнаты, – … так вот, они завещали деньги Фонду рахитиков и калек. Все их завещания – липовые, а платил Фонду – я. Я хочу получить свои деньги обратно, Уго.

– Да пошёл ты отсюда, сволочь лысая, – вздохнул Уго. – Я те что, директор Фонда? Уходи и писульку свою уноси. Разомни её, сгодится для сортира. Ты мне будешь требовать чего-то! выискался пострадавший! На благое дело, на детишек ему денег жаль! Бер, почему ты такой крохобор?! в кои веки раз расщедрился на деток, и сразу на попятную – трёх центов жалко ему стало!..

– Два миллиона пятьсот восемьдесят тысяч Е, – старательно проговорил Френкель. – Не знаю, как вы их там делите с директоршей и прочими скотами вроде шефа Департамента здоровья, но, Уго, ты имеешь долю в этих деньгах. Скажи «нет», а то я давно не смеялся. Теперь я детально выяснил, как вы это проворачиваете. И эти два миллиона с хлястиком – сверх того, что я отстёгиваю лично от себя, чтобы вы отвязались с поборами. Ты не лопнешь, мсье префект?

– Я чего-то не понял тебя. – Уго сомкнул брови и сделал жабий рот. – Вроде ты человек, а говоришь, как стерва. Я тебе режим благоприятствования создал? лицензию на все права выписал? вот и страхуй себе, а в наши дела нос не тычь. Греби своё, а мы – своё. А то, можно подумать, ты с судейскими собрался ворошить, что липовое, что не липовое… Бер, не борзей. Предупреждаю по-хорошему. Судиться с Фондом тебе встанет очень дорого.

– Зачем с Фондом? я люблю детей – а деньги ещё больше. Суд будет с жандармерией и безопасниками, которые изготовляют фальшивые бумажки.

– Тем более не стоит. Силовиков не тронь, а то голова покатится. Говорю тебе последний раз – имеешь свои миллионы? имей на здоровье и не мелочись.

– Ну, предположим, ты меня из префектуры выживешь. – Френкель сидел вольготно, ничуть не смущаясь непринуждённой наготы префекта и его намёков. – Но учти, Толстопузый, что страховщики – народ дружный. Я девятую префектуру так прославлю, что к тебе из частников никто ногой не ступит. Останешься с одним Госстрахом – то-то я повеселюсь, как здесь будут страховать объекты и шахтное оборудование. А Госстрах обирать себя не даст. Пришлёт ревизию из главка, да с полицейскими полномочиями – ох и поёрзаете вы гузном по сковородке…

– Застращал! – хохотнул Уго.

– О, ты у нас великий, мне против тебя никак, – смиренно согласился Френкель. – Но вот беда – один небольшой человек имеет долю в моём «Статис»… неофициально, разумеется… ты его хорошо знаешь – Генеральный Комиссар УППМ. Глава ГенКома.

– Сам?.. – скорчился Уго вопросительно.

– Позвони, прямо сейчас его и спросишь.

– И начинал бы с этого, а то понёс мне лабуду – «прославлю», «будет суд», – с беспокойством заколыхался Уго на кушетке. – Пришёл тут, понимаешь, и суёт бумажки… по-простому надо! Сказал бы: «Уго, братишка, меня Фонд обижает, а крышует сам ГенКом», – я бы понял! Выкинь всё, что ты там нарыл про безопасников, и позабудь. Два шестьсот? завтра… нет, после выходного перечислю тебе, как помощь малому бизнесу.

– Сегодня, Уго. Вот трэк, распорядись.

– Ну ты липучка, Бер. Давай, я звякну… Жорес, это я. Живенько сделай трансферт с казны на «Френкель Статис». Два шестьсот. Как помощь, без отдачи. Прикроешь как-нибудь, не первый раз, пиши. Вот и готово, – возвратил он трэк. – В Пассаж придёшь?

– Постараюсь. Пока, Уго! Приятного тебе массажа. А штаны всё же надень.

В дверях он разминулся с тревожно-торопливым секретарём; Френкель чуть задержался, прислушиваясь.

– …у него на объекте нет безопасников с флаером, чтобы завернуть репортёров в воздухе… не совсем ясно, что с ними случилось – то ли отравились ужином, то ли их задавил Буш-2…

Послышался рёв, будто лепидозавр вызывал на бой самца-соперника; что-то грохнуло, жалобно вскрикнул секретарь – и выбежал, зажав ладонью покрасневшее лицо и окровавленный рот, а следом нарисовалась грандиозная пузатая фигура, восставшая с кушетки и косолапо движущаяся на выход, извергая такие словеса, которых постеснялись бы и уголовники.

Френкель поспешил ускользнуть из салона, по пути удовлетворённо шепча себе под нос:

– Главное – вовремя прийти и вовремя уйти!.. Бер, мы же не хотим попасть под танк? нет! поэтому надо быстрее линять!