Чем ближе они пробирались к центру поля, где расположилось сразу несколько огромных костров, тем острее она слышала невероятные, зажигательные мелодии северян. Их музыка не была похожа на ту, что была в почете у нее на родине. Да, конечно, и в Аире были ритмичные мелодии, но такая, как она могла танцевать под них лишь определенный танец, продиктованный условиями их общества. На Севере же… эти ритмы казались дыханием свободы, какого-то безудержного, никем не ограниченного счастья. Почему-то хотелось кружиться и смеяться, или же она вновь начала улавливать царившую вокруг атмосферу, а может, тому всего одна причина и она в ее ладони?
Стоило им выйти к самому большому костру, как толпа расступилась, образовав вокруг них свободное пространство. На миг воцарилась тишина, когда Йолинь показалось, будто сразу несколько сотен пар глаз устремили свои взоры на них. Но в то же самое время ей резко стало не до них, когда ей в руку вложили небольшую железную тарелочку, на которой расцвел цветок из серебристого металла, а в самом его центре горела невысокая белоснежная свеча. Точно такую же тарелочку дали и Рику.
– Все, что нужно делать, это зеркально отображать мои движения. Ничего сложного, – ободряюще улыбнулся он девушке.
А Йолинь машинально ответила ему такой же открытой улыбкой. Это был первый раз, когда она подарила улыбку именно ему.
Ночь разрезали первые аккорды музыки. Нежные, немного грустные и завораживающие, они подхватили Йолинь, и она подалась ритму, что пульсом отдавался в ее крови. Они с Риком кружили, едва касаясь руками друг друга, глаза в глаза, он словно поймал ее темный взгляд и приковал к себе. Несмотря на то, что пламя свечей было открытым, оно вопреки всему ни разу не дрогнуло за время их танца.
Все происходящее больше и больше напоминало ей нечто рожденное другой стороной реальности: сказочное видение. Эта ночь, черным бархатом укрывшая небосклон; серебряные звезды, точно россыпь сияющих снежинок; пламя костров, что находят свой отблеск в его глазах; музыка, уводящая так далеко, что постепенно окружающий ее мир меркнет и исчезает. И уже нет ничего и никого вокруг. Только он и она, свет и ночь, кружащиеся в таком древнем для этих земель танце.
И, когда ей стало казаться, что так теперь будет всегда, пришел голод… Столь знакомый ей, высушивающий все внутри и приносящий с собой лишь боль, которую не стерпеть и которой неподвластно сопротивляться. Она запнулась на середине шага, вздрогнула, а уже спустя долю секунды ночь вспыхнула криками десятков испуганных людей.
Казалось, все происходило так быстро, что она просто не могла понять связи между каждым действием. Она едва успела обернуться туда, откуда доносились крики, как оказалась за спиной Рика, а у ее ног, ощетинившись и утробно рыча, возник Суми. Вопреки всему, Суми, пожалуй, был единственным, кто не испытывал страха. Ее Искра делала непростой для себя выбор между охотой и защитой вожака. Но Йолинь была для него важнее, и с жалостью, но он это признавал.
– Со всех ног, слышите, – положив руки ей на плечи, сказал Рик, – бегите в замок! Ни на кого не оглядываясь, так быстро, как сможете, – после чего слегка взмахнул рукой, и Йолинь завороженно уставилась на тончайшую мерцающую и неосязаемую сеть, что накрыла ее с ног до головы. – Они не увидят и не почуют вас, этого хватит, чтобы добраться до замка. Я должен позаботиться о своих людях, ну же, – несильно толкнул он ее, но и этого хватило, чтобы девушка, привыкшая мыслить здраво и принимать решения так быстро, чтобы оставался шанс выжить, сорвалась с места.
Она бежала, не оглядываясь ни на кого и ни на что, понимая, что все, на что способна, это не путаться под ногами у мужчин, что с оружием в руках бежали туда, где остался Рик. Но с непонятным чувством тревоги она смотрела на то, как накинутая на нее сеть осыпается и рвется хлопьями серого пепла. Не добежав до внутреннего двора замка всего несколько десятков шагов, она замерла, смотря на то, как последняя пылинка заклинания, накинутого на нее Риком, отрывается от рукава ее платья и растворяется в ночной мгле.
Всего на краткий миг она растерялась в царящей вокруг панике в людях, что бежали, падали, кричали и толкались вокруг нее. Йолинь и сама не могла понять, почему царившая вокруг паника не захлестнула и ее. Но странным образом ей удавалось балансировать на грани всего этого. Суми, что все это время держался позади нее, нетерпеливо толкнул ее головой под колени, и тут Йолинь, будто очнувшись ото сна, вновь бросилась бежать. Осталось совсем немного, лишь повернуть за угол хозяйственной постройки – и она почти в безопасности! Мимо нее пробегали более расторопные женщины и девушки, она же старалась не отставать и бежала так быстро, как могла. Когда прямо за углом, к которому она так стремилась, не услышала знакомый голос. А точнее крик.
– Веня, – выдохнула она, оборачиваясь туда, где в самом углу меж двух рядом стоящих зданий, упав на четвереньки и бережно прижимая к груди руку, стояла ее… подруга. И картина, что открылась ее взору в этот момент, едва не лишила ее сознания, от понимания всего ужаса и неотвратимости происходящего. В нескольких шагах от женщины возвышалась высокая сухопарая фигура в потрепанной, изодранной одежде. Вирг был таким, как она помнила в день знакомства с его собратом. Кожа цвета пепла, почти черная в окружавшей их темноте. Клочья спутанных волос на обтянутом кожей черепе, мутный, словно покрытый молочной пленкой, взгляд. Тварь лишь мазнула по Йолинь жадным взглядом, но предпочла вернуться к жертве, что была ближе и доступнее.
Суми коротко взвыл у ног принцессы и, будто сорвавшись с неведомого поводка, спущенной стрелой метнулся к твари. Схватка была короткой. Вирг всего-то махнул рукой, отмахиваясь от щенка, как от надоедливой мухи, обрушив Суми спиной на каменную стену постройки. Животное коротко взвизгнуло и тут же обмякло на земле.
Йолинь казалось, что ее тело, каждый мускул в нем разбил паралич. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела на происходящее и не могла, просто физически не могла ни крикнуть, ни пошевелиться. Словно во сне она смотрела на то, как опадает тело Суми на землю, как прикрываются его веки, каким рваным становится дыхание.
Не понимая, что делает, насколько бессмысленна ее попытка противостоять такому существу, что одним движением пальцев могло с легкостью убить ее, она чувствовала, как нечто горячее и пульсирующее разливается по ее венам. Был то гнев или решимость идти до конца, она не знала, лишь глубоко вздохнула и ринулась вперед на тварь, что вот-вот должна была прыгнуть на женщину у своих ног. Выставив перед собой руки, она хотела хотя бы попытаться оттолкнуть существо, но краем зрения заметила, как сияют ее руки нежно-голубым в ночной мгле. Должно быть, остановись она в этот момент, то уже не смогла бы заставить себя попытаться вновь. Ей казалось, что она достаточно далеко от вирга, что даже, если очень и очень постарается, то вероятность того, что сумеет оказаться быстрее его, слишком мала. Но то ли сказался испуг за Суми и Веню, то ли не так уж и далеко она стояла, она оказалась рядом с тварью ровно в тот момент, когда та сорвалась в прыжок, обнажив клыки и утробно рыча. Руки Йолинь, словно она зажала в ладонях две звезды, источали такое яркое сияние, что девушка невольно зажмурилась, когда ее ладони коснулись спины существа. Кто из них кричал в этот момент, а кто ревел, словно раненый зверь, даже если бы Йолинь очень хотела понять, то не сумела бы разобрать. Но стоило ее ладоням коснуться твари, как та резко выгнулась, взревела и рухнула на землю, превращаясь в прах и рассыпаясь на глазах у двух женщин. Кажется, прошла вечность, прежде чем девушка смогла поднять свои ладони к лицу и лишь заметить, как исчезает неровное нежно-голубое сияние, а ее ладони выглядят так, словно ничего и не произошло.
– Я… я… – попыталась она обратиться к Вене, но ничего связного так и не смогло покинуть ее уст.
– И я… – тихо пробормотала женщина, когда картинка перед глазами Йолинь странным образом накренилась, мир закружился, а небо и земля почему-то поменялись местами, прежде чем все вокруг погрузилось во тьму.
