– Так точно, мистер Галлахер!
Ничего мы тебе не сделаем.
– Кру-угом! Бегом-бегом! И не оглядываться!
Мишка с удовольствием посмотрел на удаляющегося в темноту бойца, затем повернулся, смял улыбку и предупредил:
– Костя, доиграемся…
– Ага. Закидывай трещотку в кузов, только бережно, выберем место, где поспокойней, там и закрепим. Да и тент поставить надо.
– Че его ставить, если дождь кончается… Так быстрей обсохнем.
Дождик и правда выдыхался, хотя тучи никуда не делись, они так и плыли над землей, и их растрепанные края еще можно было разглядеть в последних отблесках заката… Пока мы разбирались с нежданным гостем, главный противник почти завершил спуск по склону, среди деревьев замигал свет фар. Скоро упрутся в завал.
– Для поднятия тонуса предлагаю пугнуть ищеек из пулемета, – предложил Сомов, поднимаясь к дуге.
– А давай!
«Крестовик», словно обрадовавшись работе, выпустил в сторону засеки три грохочущих очереди в половину «кекса». Полоски света, пробивающиеся между стволами, моментально исчезли, противник замер, сбросился, изготовился.
Я подумал, что Аксель Якобсон – офицер умный, хотя в нашем деле не дока. Он поймет, что одной разведкой тут не обойтись, придется разворачиваться в ночном лесу, с особой осторожностью – среди веток могут быть растяжки – прощупывать ситуацию. Засада проявилась, да и завал может быть заминирован. Лейтенант сам не полезет, вызовет подмогу из города.
И скоро сюда заявится тот самый пятнистый броневик с крупнокалиберным пулеметом, может, даже не один, а на броне будут сидеть тяжелые парни в бронежилетах и сферах. При подходе они польют шквальным огнем все подступы, спешатся, выставят боевое охранение, оснащенное ПНВ или тепловизорами. Дальше не пойдут.
Где работает одна диверсионная группа, решившаяся на прямой контакт, там могут быть и несколько. Дорога вперед стала опасной, фугас, засада…
Но и рейнджерам из Форт-Брегга тут ничего не светит, они должны уйти, пока живы.
Да мы и не против!
Так закончился очередной акт безмерно затянувшейся пьесы под названием «Командировка». И все зрители, вольные или невольные, в антракте опять получили свое.
Замок Россия получил стратегические разведданные.
Гоблин приобрел навыки, способные в будущем сделать его чемпионом в соревнованиях по валке леса. Типа тех, что проводят в Квебеке.
Я разжился немецко-фашистским мотосокровищем – сбылась мечта детства!
Деревенские парни с КПП за лень и тупость получили реальный шанс под свист шальных китайских пуль еще разок посмотреть на проклятые острова.
Лейтенант Якобсон взял свой оперативный опыт и свою дисциплинарку.
Высоколобые или не очень штабные умники из Стокгольма ударятся в микроскоп анализировать боеготовность мангрупп сил анклава.
Связисты совместно со службой охраны – испытывать страшный головняк: ставить у ретранслятора постоянную охрану или переносить вышку в другое место?
Политическое руководство Стокгольма запутается в непонятках: что это вообще было? Что за рейнджеры такие?
А вся округа с праведной злостью лишний раз осознает: там, где появляются бравые вояки из США, сразу начинается горе и страдание.
Такая уж у них незамысловатая судьба.
Еще не грех сказать о важном: ночью разъезжать по безлюдным дорогам Платформы категорически не рекомендуется. А ведь было время, когда мы с ребятами пешочком шастали! Дурными были, неопытными.
Уклон положительный, пологий. Поначалу я шел на подфарниках, но после прохождения пятикилометрового прямого участка решил: какого черта? И включил дальний. Минут через сорок пути мы остановились и кое-как закрепили двухколесный трофей, привязав его к запаскам, повозились, пока Сомов не объявил, что теперь ему играть в тачанку удобно.
Спать хочется, а так ничего. Я даже запел:
– Заветных три желания исполнит мудрый Гоблин…
И так далее, коверкая старенький мультик.
Мишка какое-то время слушал – и вдруг, в нужное время, сам запел фальшивым басом:
– Соломою своею я думать не умею, хотел бы попросить я хоть капельку ума!
Не выдержав, я заржал так, что все окрестные пещерники разбежались в разные стороны. И тут же получил такой толчок в спину – чуть нос не разбил о баранку.
Спелись, короче.
Тяжело носом клевать и следить за дорогой. А убежища нет, вокруг стена леса, нырнуть некуда. Поочередное дежурство в открытой машине, когда все хищники вышли на охоту, м-да… Да и погоня эта, с каждым пройденным километром все более призрачная, и все же помнить о такой возможности стоит. Что, если один не уследит за всеми опасностями? Хана группе.
Дорога – постоянный подъем, надоело, похоже, мы забираемся на большое плато. Чтобы как-то продержаться, начали разговаривать об авиации противника. Мой друг никогда не был записным пессимистом. Вот и сейчас: пытается убедить, что пока ничего страшного не обнаружено.
– С чего ты решил, что самоль с поля притащили? Вполне может быть, что расшибся прямо на ВПП, помнишь, как к нам Эльза Благова садилась на «Пайпере»? Не впишись она в насыпную кучу – аварии и не было бы.
– Ага… Только у нее самолет уже был поврежден, правая стойка шасси подрублена. Почти сразу после взлета нарвалась на стаю ворон – одна ударила в стойку, другая прошла скользом, по верхней обшивке крыла. Хорошо, что арабы девку насчет гаруд предупредили.
– И при чем тут Смотрящие, Костя? Она летела без оружия на борту!
– Есть версия, Коломийцев мне рассказывал.
– Ага, Владимир Викторович понарассказывает…
– Да ладно тебе на кэпа тянуть! В общем, так… Шкипер считает, что вороны в нее влепились ввиду отсутствия прописки.
– Че за левак!
– Никакой не левак. Она самолет нашла? А чей он? Ничей. То есть не приписан ни к одному селективному кластеру. Значит, до поры незаконный. А как приземлилась, восстановили мы «Пайпер», и все нормально, стал чисто русский самолет, законно.
– Лихо придумано! – удивился Сомов. – Вот же кроилы!
– Кто?
– Смотрящие.
Я вот точно знаю, в сфере освоения небес Смотрящие очень жестоки, даже безжалостны. Есть неписаные правила, и нарушать их нельзя ни в коем случае. Попробуешь поставить кассеты с НУРСами под крыло – получишь удар птицей или молнией.
– Зуб даю, что шведский самоль разбился из-за попытки его вооружить, – сказал я убедительно. – Пулемет монтировали или подвесные под авиабомбы. Вот и получили снос с небес. Интуиция.
– Нагнетаешь, командир! Демченко с Эльзой только так пулемет применяли, когда вы с Пашкой «хайлюкс» на Пакистанке гоняли! Сам же рассказывал, как он с рук из ПКМ сажал… Остановись-ка, послушаем.
– Так то с рук… А на обратном пути чуть на стаю ворон не нарвались, – ответил я, прижимая джип к обочине. – Еще немного, и воткнулись бы в беду, точно тебе говорю!
Мне и самому хочется верить, что авиация у Альянса насквозь мирная. Да что-то не получается. Есть верфи, на которых шведы строят боевые суда, есть клепка шушпанцеров, есть агрессивные намерения с нацистской подложкой. С какого пуркуа я буду думать иначе?
Внешних контактов у Альянса явно мало, так что коллективный опыт остальных анклавов не используется. Будут экспериментировать до упора, бить технику, гробить пилотов и находить какой-то оптимум. Мы же нашли! Да, под крылья хрен чего подвесишь, стационарного пулемета не поставишь. А вот подкрасться на низкой высоте и невзначай бросить вниз бомбочку разработки товарища Гольдбрейха, стыдливо отводя глаза, – запросто. Если быстро смыться и вовремя сесть.
Тема авиации и воздухоплавания у нас особая. Нервная. Каждый раз, когда в Замке появляется кто-либо из новых потеряшек-технарей, особо умных, так сразу начинается песня про беспилотники, квадрокоптеры, воздушные шары и дирижабли. Да еще и с праведным удивлением: что за тупари тут собрались? Ведь все так просто!
А воздушные шарики в воздухе живут не больше получаса. Потом по непонятной причине сдуваются, срываются, таранятся… Глобальная бесполетная зона, лишь по особым спецпропускам. Работает только то, что получено законным путем. То есть с благоволения Смотрящих. Потому мы с Гобом движки на Земле и тырили. Пока позволяют.
