Огромной силы взрыв сотряс округу, вздрогнули берега и река. Показалось, что мост, сделав последний выдох, рухнул в воду, расплескав тучи брызг под собой. На противоположном берегу, у здания караулки, поднялось смятение. Немцы бросились к месту взрыва, но гигантские обломки фрагментов моста лежали в реке, не могли позволить неприятелю перебраться на другой берег. Воспользовавшись суматохой, Котов приняв руководство оставшимися в живых бойцами на себя, вывел отряд в лесополосу. Из восемнадцати диверсантов, в живых осталось одиннадцать человек. Трое — ранены тяжело, среди них и лейтенант. Времени на долгое прощание с погибшими не было. Всех погибших снесли в кустарник, забросали ветвями, в надежде на то, что придут в эти места и захоронят ребят как положено. Сергей отметил место на карте. Сейчас нужно было думать о живых.
Практически по старому маршруту, старшина повел бойцов к переднему краю, он рассчитывал, что части по охране тыла у немцев, дадут им шанс хотя бы поближе подойти к передовой. Немецкий порядок сбоя не дал, уже к рассвету на хвост диверсантов сели отряды военных жандармов. Явственно различавшийся собачий лай оповестил членов поисковой партии, что им на хвост плотно сели. Тяжелораненых несли на плащ-палатках, выбиваясь из последних сил, пересекали мелкие речушки и старицы. Больших болот в Донбассе не было отродясь, зато маленькие, поблизости от основной водной артерии попадались на каждом шагу.
— В сторону Харькова отсекают, — запыхавшись, тяжело дыша, произнес Остахов.
— Жэка, я это уже давно заметил.
— Что делать будем?
— А, что тут сделаешь, сержант. Всем напрячься и идти туда, куда еще можно идти.
— Ага. Ну, это значит, что нам недолго идти осталось.
— Шире шаг! Женя, не зли меня. Когда нужно будет, когда выход найду, я тебе первому скажу.
— Ясно, командир.
— Пи-ить!
Селезнев позвал Котова.
— Товарищ старшина, привал нужен. Тунгус в себя пришел, пить просит.
— Блин! Некогда отдыхать, немцы вот-вот догонят. Ладно. Минута привала, напоить раненых.
Сам свалился под ствол березы, под утренним солнцем рассмотрел карту местности. Так, где они тут? Их гнали, скорее даже выдавливали к поселку Лихачево. Что здесь под боком? По карте каплями разбросана сеть мелких озер, да не таких уж и мелких. Села, Берека, Верхняя Орелька, Алексеевка, Дмитровка, Грушино, Закутневка. И все не то, чтобы на голой как коленка равнине, они еще и у балок, дубрав, да светлых, не загущенных лесов отстроены. Лай значительно приблизился.
— Подъем. За мной, шире шаг!
Бултыхая ногами по воде, пошли вверх по руслу речки, больше напоминающей широкий ручей. Скорее всего, загонщики, подравнивая и закругляя петлю, решили обождать отставшие подразделения. Треск автоматных очередей, заставил приложить больше усилий.
Заметив тропинку, выходившую прямо из речушки на берег, шагнул на нее, и тут же отступил назад в воду.
— Стой! Всем отдыхать стоя в воде. Раненых держать на весу.
Парни запалено дышали, держали углы плащ-палаток на плечах. Чего это командир остановил движение? Может, принял наконец-то решение сесть в засаду и дать фашистам последний бой? Не похоже на то, что-то мудрит.
Сережка в раздумье снова встал на тропинку. На плечи навалилась усталость, страх, горьким комком подступил к сердцу. Да не может такого быть! Он тренирован, не поддаваться страху. А в голову усиленно лезла мысль.
«Не ходи по тропе, умрешь страшной смертью! Обойди стороной тропу, отверни назад или в сторону. Ты молодой тебе еще жить и жить!»
Под непонимающими взглядами разведчиков, сделал еще два шага.
«Ёо-о!»
Снова, будто кто подбросил веса на плечи и голову. В висках закололо, дробными молоточками стало отбивать ритм сердце.
«Да, что это значит?»
Когда-то, о подобном рассказывал дед. Будто бы старые волхвы, исповедующие родную веру, веру пращуров, умели заговаривать целые деревни от набегов ворогов. Придет отряд к славянскому селищу, а его-то и нет. Но ведь знают, должно быть. Покрутятся, поищут, да и уйдут ни с чем. А оно на месте как стояло, так и стоит. Только его не видит никто. Неужели это, то самое? Ну-ну! Страшно подумать, что стало бы с тем, кто ни смотря, ни на что, рискнул бы пройти дальше.
— Родных Богов призываю,
Урочные словеса распечатываю!
Сергей поднял руки, раскрытыми пустыми ладонями к небу, не обращая внимания на уже не такой далекий собачий лай и выстрелы, слышные с трех сторон. Немцы почти сомкнули кольцо. Громко читал заклинание.
— Не на день, не на час, а лишь на ту пору,
Как крайний сварожич, по заветной айне пройдет!
Моими речами, заговорными словесами,
Да еще волей славянских Богов,
Распахнись проход, распечатайся,
Впусти честной народ. Гой!
Внешне ничего не произошло, только он сам почувствовал, как схлынула с плечь тяжесть. Обернулся к молчавшим, опешившим от происходящего бойцам, подмигнул глазом сержанту. Радостно произнес:
— Чего встали? Примерзли к реке, что ли? Айда быстрей по тропинке. Порядок! Туда, куда она нас выведет, ни один фашист не доберется. Умирать в бою на сегодня отменяется!
После того, как взглядом проводил по тропке в гущину зарослей последнего из бойцов, повернулся к речке, звонко журчавшей между песчаными бережками. Сорвав ветку с ближайшего куста, бросил в воду.
— Быстра вода-водица!
Как бежишь ты по колодам, да кустам,
Сгоняешь, да смываешь, круты берега,
Так и след, сварожичами оставленный, сгони.
Не допусти до айны заповедной,
Ни темного, ни рыжего,
Ни кривого, ни косого,
Ни двуногого, ни четырехлапого.
А коли придет такая нужда,
Унеси его разум в глухо место,
Да не возвращай уж боле никогда!
Гой!
Сначала тропинка вывела красноармейцев к примкнувшей к лесу густой дубраве, у ее кромки раздвоилась. Широкая, стелилась дальше между редколесьем смешанных деревьев, а узкая затерялась под сенью дубов.
— Куда? — односложно спросил сержант, чуть притормозив бойцов.
— По широкой пойдем, — ответил ему Котов.
Где-то далеко позади них слышался лай и визг собак, видно все же кто-то из животных учуял-таки след беглецов, и сунулся на тропу. Зато звуки стрельбы пошли на убыль и стали отклоняться в сторону.
Виляя, где-то поднимаясь на пригорок, где-то змеясь вниз, тропа вывела разведчиков к деревушке. Расступившийся вдруг лес, открыл дорогу в сказку.
— Вот, это да-а! — вырвалось из уст Селезнева. Моряк, как и все, не сразу пришел в себя. — Товарищ старшина, это как!..
Нет! Деревня не была огорожена средневековым частоколом, и не охранялась по сторонам сторожевыми вышками, с дежурившими на них воинами в кольчужных рубахах, но бревенчатые, аккуратные терема, будто перенесенные в действительность прямиком из царства Берендея, да щелястые истуканы, почерневшие от времени, стоявшие на околице селища, с обеих сторон, вдруг расширившейся дороги, привели в восторг не только гиганта, но и всех остальных. Под стать деревеньке смотрелся и народец проживавший в ней, вышедший на околицу встречать пришлых. Одежда на людях, в принципе не отличалась от деревенской моды сороковых годов двадцатого века, разве только вышивка на рубахах имелась у всех, но только Сергей мог понять, что вышиты обережные рисунки. Они присутствовали и у стариков, и у женщин, и у детей. Мужчин призывного возраста среди населения почти не было. А вот открытые лица и радостные, доброжелательные улыбки у всех, смущали разведчиков, будто они сейчас не в тылу у немцев находятся. Любопытная детвора от своих сверстников из другого мира, ничем и не отличалась. Такие же конопатые, разбитные и веселые, старавшиеся всюду поспеть первыми.
