Око Баала (СИ) - Шитик Андрей

Это был снаряд. Самый натуральный снаряд для артиллерийского орудия большого калибра! Я вспомнил, с каким звоном эти придурки уронили свою ношу на асфальт и поморщился. Если бы этот снаряд рванул, нас вместе с крысами размазало бы по всему кварталу. И вообще — на кой черт крысам мог понадобиться подобный боеприпас? Из обреза им не выстрелить! Мда уж, а я-то втайне надеялся на ящик консервов или мешок муки.

Обыскав тела, я остался разочарован — ничего особо ценного, не считая обреза, четырех самодельных ножей не самого высокого качества, трех кустарно переснаряженных патронов двенадцатого калибра и коробка спичек. Налегке на дело шли, жаль.

А теперь наступило время для самого неприятного дела. Я вздохнул, взвесил в руке свой длинный нож и отправился рубить крысам башки. И я не сошел с ума нет-нет, я всего лишь хотел отвадить крыс от своей территории. Мысль была простая и незатейливая — раз уж крысы так боятся Охотника, который метит свою территорию очень простым и доходчивым способом, почему бы мне не использовать этот страх в своих целях?

Отрубленные головы я унес в конец улицы до т-образного перекрестка и насадил на кованые пики забора, ограждающего остатки трехэтажного особняка. Надеюсь, этого хватит, чтоб местные поняли, что заходить в этот квартал не стоит. Воевать с крысами за их помойку в мои планы не входило. Мне бы дождаться свой караван и убраться отсюда подальше. Тела крыс оттащил и скинул в ближайший подвал, нечего им здесь валяться, ландшафт мне портить своим видом.

А кстати, про караван, этот снаряд может быть очень даже кстати. Есть у меня мысль, которую надо хорошенько обдумать. Правильно мне Серега в Аль-Шахании говорил — хватит прошибать головой стены, пора начать пользоваться по назначению! В моей голове возбужденно зашептал свои бормоталки Шорох, как я заметил он горячо одобрял любые мысли о насилии и разрушении, но я усилием воли задвинул свою личную шизофрению на задворки сознания — бубни там сколько влезет, задолбал уже.

Ну и как мне дотащить этот чертов снаряд до моего убежища? Особенно учитывая тот факт, что после болезни меня ветром шатает? Придется катить, других вариантов нет — надеюсь не рванет.

Караван показался через шесть дней после того, как я разобрался с крысами-вторженцами. Еды у меня осталось ровно на три приема пищи, и я начал себя ловить на том, что поглядываю на куски вяленой человечины, подвешенные у потолка моего полуподвала с гастрономическим интересом. Я не ханжа и отлично понимал, что если прижмет, то буду жрать это мясо за обе щеки. Меня останавливало только то соображение, что крысы нарезали его из такого же как они сами бомжа-каннибала, живущего на радиоактивной помойке и только бог знает, чем оно заражено, а подвергнуть термической обработке мне банально не в чем.

Когда я увидел, как с юга к Дохе подходит караван, издалека выдавший себя шлейфом поднятой пыли, я даже своим глазам не поверил и решил, что это мираж. Протер глаза, снова вгляделся — едут! Дождался-таки!

С меня как ветром сдуло меланхолию и сонное безразличие охватившее последние дни. Я припал к половинке бинокля как младенец к сиське матери и приплясывая от нетерпения, вглядывался в точки на горизонте, что с неспешно ползли в мертвый город. Идите к папочке, сукины детки, вам здесь уже подготовлен горячий прием!

Но чем ближе ко мне подходила колонна, тем больше я приходил в недоумение. Это точно были не наемники из Короны, если только кто-то не выдал им колесный БТР с эмблемами корпуса морской пехоты САСШ. Следом за БТР-ом пылили две монструозного вида машины — слишком большие, чтобы быть просто бронированными вездеходами, и слишком маленькие, чтоб быть грузовиками. Что-то среднее, и тоже с символикой ВМС САСШ. Морячки что тут забыли? А ведь они идут прямо ко мне!

Я опустил бинокль и задумался. На таких гостей я точно не рассчитывал и не готовился, думал, что в гости прибудет максимум пара-тройка бронированных вездеходов с противопульной броней. И что мне теперь делать?! Попробовать сдаться морпехам? Так они меня в моих грязных лохмотьях примут за крысу и просто грохнут не разбираясь. Но даже если не пристрелят, и мне удастся убедить их взять с собой, в Маскате я попаду прямо в дружелюбные объятия военной полиции, которая наверняка передаст меня на мою дорогую родину прямо в руки правосудия. Честного и неподкупного, ага.

Я поскреб грязными ногтями свою куцую бороденку и хмыкнул — а какая к дьяволу разница? Мне что коронных мочить, что морпехов — все едино убийство и преступление. И мне ли бояться преступлений, после всего, что я уже натворил? Ну и что что морпехи? Точно такие же распиздяи что и коронные только на крутых броневиках. Короче, действую по плану и надеюсь, что кривая вывезет, все равно мне здесь не жить.

Я отложил свой бинокль подальше — как рассказывал мне Энрике, у янки есть хитрая аппаратура, что улавливает блики оптики и, будучи вклоюченной в режим паранойи, так и норовящая выжечь глаза наблюдателя лазерным лучом. Мне мои глаза точно еще пригодятся! Я метнулся ужиком на улицу и привел в боевую готовность свою заготовку — самодельный фугас, сделанный из снаряда, замаскированный в куче битого камня на тротуаре. Жаль только, что электровзрывателя крысы откопать не удосужились, так что инициирующий запал пришлось придумывать из запала ручной гранаты и системы подвесов. Надеюсь, что мощности фугаса хватит для этого БТР-а. На крайний случай у меня был советский РПГ с одним выстрелом, но я ни разу из такого не стрелял и совсем не был уверен, что попаду куда надо.

Конвой янки подходил все ближе, я сидел на своей позиции в обнимку с гранатометом и молился, чтоб морпехи выбрали именно эту улицу, чтоб проехать.

Зря переживал. Как оказалось, морячки знали куда ехать и ехали они точно к тому месту, где остался наш с Мейсоном подбитый пикап. Затаившийся в глубине здания я своими глазами увидел наполовину высунувшегося из люка БТР-а морпеха с картой в руках, который прокладывал путь точно по нашему прошлому маршруту. На подходе к моей штаб-квартире морпехи остановились и высадили десяток бойцов, который двинулись по улице, внимательно наблюдая за окнами зданий. БТР катил следом, грозно поводя своей пушкой и пулеметами, вездеходы-переростки пристроились за ним. Когда пеший дозор поравнялся с моей минной ловушкой я напрягся. Хоть я долго обустраивал ее так, чтоб выглядела максимально естественно и прошедшая день назад песчаная буря ее хорошо замела, но все равно был шанс нарваться на какого-нибудь особо бдительного морячка, который мог что-то заметить. Например, странный кусок арматуры, торчащий из кучи камней. Но нет, никто ничего не заметил, бойцы прошли мимо моего фугаса в двух шагах и не обратили на него никакого внимания. Эх, мне бы сейчас не помешала песчаная буря, как тогда, месяц назад…

Странное дело, но стоило мне об этом подумать, как Шорох и без того возбужденный моими приготовлениями захрипел-зашуршал особенно яростно, и я заметил, как по улице побежали маленькие вихри, явный признак приближающейся бури. Вот свезло так свезло, прямо каждая строка в лыко!

Когда БТР поравнялся с моим фугасом, я коротким усилием воли пережег разрядом ту самую арматурину, что торчала из кучи камней. Освобожденная от напряжения железка разогнулась и активировала гранатный запал, что я приладил вместо взрывателя снаряда. Я опрометью бросился на пол под защиту заранее сооруженного рядом с наблюдательным пунктом бруствера, зажимая ладонями уши и открыв широко рот, и в следующие три секунды на улице оглушительно бабахнул взрыв. Даже меня в моем укрытии оглушило на несколько секунд, морячкам на улице должно было стать совсем худо.

В следующую секунду я вскочил на ноги и схватив в охапку свой РПГ подбежал к окну. Фугас разметал по всем сторонам пеших бойцов противника, так что вряд ли там кто-то уцелел и взрывной волной сдвинул БТР поставив его поперек улицы, оборвав попутно весь обвес боевой машины — пушку загнуло в право и вверх, ракеты раскидало по всей улице. На этом хорошие новости заканчивались, начинались плохие — сам БТР взрыв пережил, двигатель продолжал работать, я отчетливо видел вылетающие выхлопные газы. Экипаж, явно выжил, и когда придет в себя после такого сюрприза наверняка захочет устроить мне кузькину мать.